– Что ты хочешь от варвара? – фыркнула его бабушка и покачала головой.

– Действительно, – согласился с ней Зерион. – Так... ты уверена, что все получится? – спросил он внезапно, ощутив в глубине души легкое сомнение. По какой-то причине его посетило зловещее предчувствие.

– Откуда сомнения?

Признаваться в своей неуверенности Зериону совсем не хотелось.

– Просто уточняю, – раздраженно отмахнулся он.

От его слов на лице герцогини появилось мягкое выражение.

– Не волнуйся, дорогой, – успокоила она его. – Скоро ты получишь то, что давно должно было принадлежать тебе. Не беспокоиться.

Когда баронесса вышла из кабинета, Вальгорн постепенно вернул себе слегка пошатнувшееся душевное равновесие. Ему не следовало слишком торопиться, но он ничего не мог поделать с собой.

Постояв неподвижно несколько минут, он достал из ящика стола потертый дневник и посмотрел на него, затем открыл и пробежался взглядом по изящным строчкам. Все они были записаны одной рукой столетия назад женщиной, правившей вместе с первым королем Элендора.

Этот дневник был семейной реликвией. По желанию отца она не должна была попасть в его руки, ведь тот не собирался возвышать Вальгорна, предпочитая передать трон своему второму сыну, рожденному от его любимой женщины.

«Браки должны случаться по любви, иначе люди познают несчастья – и не только они сами, но и их дети», – именно так было написано в дневнике.

Род Хальстенмаров всегда свято чтил заветы первой королевы. Они старались жениться именно по велению сердца, выбирая жен, не глядя на их положение. Они были однолюбами, безумцами, готовыми на многое ради любви.

По этой причине некоторые соседние короли всегда насмехались над ними, считая глупцами, ведь для многих выгода была превыше всего.

Таким оказался и дед Вальгорна – Корвран Хальстенмар.

Он пошел против правила семьи, заставив своего сына Нибрима взять в жены девушку по расчету. Ее звали Алфея, и именно она была матерью Вальгорна.

Но как истинный Хальстенмар, его отец не собирался всю жизнь терпеть нелюбимую рядом. Как только деда не стало, он сразу отправил Вальгорна с глаз долой, а женщину, на которой был вынужден жениться, сослал в монастырь, чтобы после взять в жены ту, кого любил.

В какой-то мере Вальгорн способен был его понять, но не простить. В конце концов, его отец мог отказаться от брака, настоять, но он согласился с дедом, явно намереваясь позже, как представится возможность, выкинуть их с матерью.

Вальгорн несколько жалел, что отец с братом сгинули раньше, чем он успел лично захватить трон. Для этого ему оставалось всего пару лет. Но обстоятельства повернулись таким образом, что корона буквально упала ему в руки сама.

Сейчас он знал, кто именно поспособствовал этому, и собирался отблагодарить этих людей. Естественно, наказав их. Все-таки, те испортили ему все удовольствие.

Не желая думать о плохом, он сосредоточился на покинувшей кабинет баронессе. Эта девушка не была такой яркой и кричащей, как принцесса Айронторна, которую большинство считали непревзойденной красавицей.

Данмрак обладала иной красотой. Она походила на бескрайнее небо: иногда по нему плыли облака, порой даже грозовые, но небо всегда было прекрасным.

«Женщинам следует дарить подарки», – прочитал Вальгорн.

Рядом с этой строчкой можно было заметить пару небольших рисунков, изображающих кольцо и цветок.

Глядя на весьма кривоватые рисунки, Вальгорн хмыкнул.

Он и представить не мог, какими глупыми эта женщина считала мужчин королевской семьи. Казалось, она была уверена, что без подсказки те не поймут, какие именно подарки им следовало преподносить.

Закрыв дневник, Вальгорн вернул его в ящик, а после направился на выход, чтобы через время оказаться около сокровищницы. Стражники даже не подумали останавливать его.

Открыв массивную дверь ключом, Вальгорн вошел внутрь, прихватив с собой факел. Сундуки с золотом его не волновали, сейчас ему требовалось кое-что иное.

Из сокровищницы он вышел спустя минут пятнадцать, после этого направился обратно в кабинет, собираясь немного поработать. Но около него увидел человека, который какое-то время назад был отправлен им выполнять одно задание.

– Уже вернулся? – спросил его Вальгорн.

Сайлас Морквар, начальник тайной стражи, поклонился, правда, не слишком глубоко.

– Ваше величество, – произнес он, выпрямляясь.

– Заходи, – Вальгорн кивнул в сторону двери, в которую вскоре вошел сам. Сразу после этого он сел и спрятал небольшие шкатулки в ящик.

Сайлас, последовавший за ним, рухнул в кресло и расслабленно откинулся на спинку.

– Как все прошло? – поинтересовался у него Хальстенмар, совершенно не обращая внимания на неподобающее поведение. Сайлас всегда был довольно непочтительным человеком, которого едва ли беспокоили чьи-то титулы.

– Я привез ее. Допрашивать не стал, как ты просил.

Вальгорн кивнул. О некоторых вещах он предпочитал узнавать сам, не полагаясь только на отчеты других.

– Тогда идем.

По лицу Сайласа было видно, что он хотел отложить процедуру на завтра, но спорить не стал, поднимаясь.

Вальгорн еще раз оглядел его, заметив усталый вид и запыленную одежду. Судя по всему, тот явился к нему сразу, как прибыл, даже не подумав освежиться.

– Иди отдыхать, – поменял приказ Вальгорн. Дорогу он и сам мог найти, поэтому сопровождение ему не требовалось.

Сайлас возражать не стал. Он не был дураком, напрашивающимся на лишнюю работу, поэтому, как только получил приказ, сразу ухмыльнулся и был таков.

Как только Хальстенмар добрался до подземелья, его встретил смотритель.

– Ваше величество, – поздоровался он и глубоко поклонился.

– Отведи меня к нашей последней гостье.

– Как прикажете.

Через некоторое время Вальгорн стоял перед темницей.

Смотритель отпер дверь и услужливо отошел в сторону.

Хальстенмар шагнул внутрь, оказавшись в небольшой комнате, обставленной гораздо лучше, чем камеры узников. По крайней мере, здесь имелась кровать с постельным бельем, стол и даже фонарь. А еще стул, и на нем сейчас сидела женщина, облаченная в монашеские одеяния.

После разговора с королем я решила взять пару дней перерыва в переписи документов. Мастер Аберион воспринял мое желание спокойно, заверив, что в архиве достаточно дел, которыми я могла заняться.

Два дня я никуда не ходила, занимаясь мелкими, но важными делами вроде сортировки различных договоров или актов. Еду нам приносили слуги, как и все прочее, за уборкой следила Хэзель, хотя упрямый старик все еще не разрешал ей прикасаться к документам и стеллажам.

В очередной из дней нам стало ясно, что Осирис заскучал в закрытом помещении. Это стало понятно потому, что он не придумал ничего лучше, чем проскользнуть мимо ног служанки, принесшей еду, и выскочить в коридор.

Я не сразу заметила его пропажу, а когда осознала это, то бросилась его искать. Но делать этого не пришлось. Осириса вернули. Это сделал Митрошка, мальчишка, который встретил нас с Хэзель при прибытии в замок. Кот висел у него на руках и выглядел при этом не слишком довольным.

– Поймал его около курятника, – объяснил мальчик, шумно шмыгнув конопатым носом. – Я знаю, что он ваш, поэтому принес, – добавил мальчуган.

Я забрала кота, устроив на своих руках удобнее.

– Ты чего это удумал? Хочешь, чтобы нас с тобой выгнали из замка? – Кот не обратил на мои вопросы никакого внимания. Мне оставалось только вздохнуть. – Спасибо, Митрон, – поблагодарила я мальчика, а затем, отпустив кота, подошла к столу и взяла с подноса запеченное в меду яблоко. Это был мой десерт. – Держи, – с улыбкой отдала я лакомство сорванцу.

Тот не стал отказываться и забрал нанизанный на шпажку сладкий кусочек.

– Спасибо! – бросил он, а затем умчался прочь, словно боясь, что я передумаю и заберу сладость назад.