Кроме того, учитывая, как близко они подобрались к столице, можно было сделать вывод, что ее план практически был осуществлен.

В такие моменты люди либо становятся слишком беспечными, либо параноидально осторожными. И что-то мне подсказывало, что герцогиня из второй группы. Любое подозрительное действие вполне могло насторожить ее.

– Разве нельзя обвинить официально? – предложила я. – Рассказать о том, что они сделали?

– И что они сделали? – спросил архивариус. – У нас нет доказательств, что закон о дуэлях был принят с подачи герцогини. Вальдрог, отбирая земли у проигравших, действовал в рамках закона, который известен каждому в королевстве. То, что жена графа из вассальной семьи Вальдрогов – тоже ничего не доказывает. Таких случаев множество. Случай графа Занмарка менее распространен, но не исключителен. В королевстве все семьи так или иначе заключают союзы через браки. Пока у нас на руках нет ничего достаточно существенного, чтобы его величество мог выдвинуть обвинение.

Все вернулось к проблеме, с которой я сталкивалась изначально: отсутствие реальных доказательств. Сейчас у нас на руках были только косвенные улики.

В любом случае, я не могла позволить, чтобы у герцога Вальдрога все получилось. Если тот успешно совершит переворот, мне придется бежать.

Да и...

Я подумала о короле.

По какой-то причине мне совсем не хотелось, чтобы с ним что-то случилось.

В отличие от Арианы и Хэзель, я не считала его ужасным. С момента, как он узнал о моей настоящей личности, он не сделал мне ничего плохого. И пусть, хоть он и пытался напугать меня, король все равно не предпринял никаких отталкивающих действий. В отличие от герцога.

Когда с переписью упокоенных было покончено, я принялась за различные ходатайства.

В какой-то момент мне вновь попалась та самая папка – прошение об освобождении от налогов. Сначала я лишь мельком осмотрела ее и положила на отведенную для таких бумаг полку. Вот только весь следующий день я ощущала себя рассеянно.

Мне казалось, что я что-то упустила. Какую-то мелочь, несостыковку. К концу дня у меня разболелась голова от напряженного размышления.

В итоге, когда я легла спать, то быстро осознала, что не усну. Проворочавшись с полчаса, все-таки встала и вернулась к месту, где работала днем.

Сегодня я была занята двумя стеллажами. Значит, проблема была именно в документах, которые находились на них.

Поставив фонарь на пол, я взяла папки со списками упокоенных душ за последние годы и пару последних папок с ходатайствами.

– Одним глазком и спать, – решила я и, подхватив документы, отправилась к столу архивариуса.

Расположившись за ним, принялась внимательно просматривать бумаги, начиная с более поздних годов.

В какой-то момент я услышала тихий стук. Испуганно подняв голову, увидела, как в мою сторону неловко ковылял Осирис. Шина на лапке мешала ему передвигаться, но тот упорно двигался вперед.

Вскочив с места, я подошла ближе и подняла его.

– Ты как выбрался? – спросила у него и взглянула в сторону своей двери.

Сегодня Осирис должен был спать в моей комнате. Дверь, как оказалось, была приоткрыта. Видимо, когда я в спешке уходила, то забыла ее плотно запереть, и свободолюбивый кот сразу этим воспользовался. Так как опекающей Хэзель рядом не было, то и остановить его было некому.

Устроившись обратно на стуле, я положила Осириса на колени и принялась гладить. Спустя некоторое время вновь вернула внимание к бумагам.

На первый взгляд казалось, что ничего подозрительного в документах не было. Тогда я начала сверять цифры по каждому селению. Выписала названия столбиком, рядом указала колонку живых и погибших.

В какой-то момент я вновь натолкнулась на деревню в баронстве Корбрак. Я остановилась. Проверила данные по нему в прошлых годах. Цифры заставили меня заподозрить неладное.

Взяв прошение, я открыла его и прочитала, затем сверила данные со списками.

В ходатайстве, пришедшем под конец года, было указано триста двадцать человек. Именно на такое количество управляющий просил выдать зерна. Вот только в реестре было сказано, что весной в этой деревне от мора погибло пятьдесят человек. По идее, должно было остаться двести семьдесят.

Если все так, то почему осенью того же года управляющий попросил зерна на все те же триста двадцать душ?

Откуда вновь появились эти пятьдесят человек?

Родились?

Конечно, в деревнях порой рождалось много детей, но не пятьдесят человек разом. Обычно в год население могло прирасти примерно на десять–пятнадцать человек при условии, что не было каких-то серьезных эпидемий. В таких случаях ни о каком приросте не могло быть и речи.

Еще один вариант – миграции. В деревню могли прибыть несколько семей из какого-то другого села. Но я не помнила, чтобы в ближайших поселениях был зафиксирован большой отток.

Вспомнились крестьяне, которых мы встретили по пути в столицу. В следующем году в списках упокоенных душ эти люди будут приписаны к деревням барона Хеллбрана. Возможно, в этом конкретном случае тоже произошло нечто подобное, но, к сожалению, мы не могли ждать целый год, чтобы узнать, из какой именно деревни ушли эти пятьдесят человек.

Несмотря на догадку о миграции, я решила все-таки создать таблицу по населению королевства. Правда, делать это ночью явно не стоило.

Оставив документы в покое, я отправилась спать.

На следующий день первое, о чем спросила архивариуса, – это о каких-нибудь списках рождаемости. Именно их мне не хватало, чтобы составить полную картину населения королевства.

– Конечно есть, – ответил тот к моему большому облегчению. Я понимала, что вряд ли королевская семья могла упустить столь важный аспект, но исключать подобную вероятность не стоило. – Как же не быть? Каждый рожденный вписывается в книгу бытия в монастырях, а после монахи присылают нам отчеты.

После архивариус подробно объяснил, где можно было посмотреть книги. Я немедленно отправилась к нужным стеллажам и отыскала последние годы. Именно они интересовали меня сейчас больше всего.

– Зачем это? – спросил архивариус с любопытством, поглядывая на то, как я раскладывала книги.

– Меня кое-что беспокоит, – призналась ему. – Но пока не уверена, что в этом есть нечто важное.

– Могу ли я помочь?

Я задумалась на мгновение, а потом качнула головой. Возможно, мои подозрения были ложной тревогой, поэтому я не хотела заранее рассказывать о них.

– Сначала все проверю, а потом расскажу.

Мастер Аберион неохотно согласился и отправился заниматься своими делами.

Как только он ушел, я продолжила работу.

Стоило мне открыть списки рожденных, как стало ясно, что и их можно было использовать для того, чтобы понять, кому сейчас принадлежали те или иные земли. В них так же указывалась информация о владельцах земель, как и в реестрах упокоенных душ.

Чтобы увидеть более полную картину, мне пришлось собирать данные за последние пять лет. Можно было увеличить срок, но я посчитала, что для начала хватит и такого отрезка времени.

Работа была кропотливой. Я составила списки баронств, затем селений внутри них, выписала число жителей в каждом году, количество умерших и рожденных. Особенно меня интересовали земли, принадлежащие герцогу Вальдрогу. Но для статистики я прихватила и несколько соседних.

Поначалу никаких особых аномалий в количестве жителей не было, но все менялось в минувшие три года. Становилось ясно, что происходило нечто странное.

К концу дня у меня на руках был список, по которому значилось, что в земли герцога Вальдрога в последние годы пришло очень большое количество людей. Они не были рождены, а возникли из ниоткуда. Прирост можно было объяснить именно миграцией, но количество казалось слишком большим для естественного положения вещей.

Картина в землях, не входящих в герцогство, заметно отличалась. В них не было ни громадного наплыва, ни сильного оттока, что можно было ожидать, учитывая количество пришлых в герцогстве.