— Ему не удалось? Но тогда… — Я растерялась, а ещё больше испугалась.

— Ему нет, а вот Хоторну, — её голос дрогнул, — удалось. Мэрдоку всегда все удается.

— Интересно как? — спросила я, испытывая облегчение.

— Он сказал, атаковать сейчас — самоубийство. Для всех. Сказал, что Оуэн убьет и тебя и себя. Кто бы мог подумать, что жестокого барона остановит всего лишь вероятность причинить вред какой-то девушке. Любого другого — да, но только не его.

— А почему ты не сбежала? — спросила Цецилия. — Почему сидишь здесь нами?

— Не захотела покидать свою новую семью? — уточнила Мэри с не свойственной ей горечью.

— Ты даже не представляешь насколько права, — ответила Гэли и спрятала лицо в ладони.

— Не больно-то они нуждаются в твоем присутствии, — на этот раз дочь столичного травника смягчила тон, — раз ты здесь.

— Они не нуждаются, — прошептала подруга. — Нуждаюсь я.

— А может, все проще, — сказал Вьер, снова отодвигаясь к стене камеры. Не знаю, как он, а я почувствовала облегчение, когда парень скрылся в темноте. — Ты именно там, где больше всего и нужна им. А именно, здесь. Возможно, они рассчитывают, что ты как-то объяснишь свое предательство. Возможно, они даже придумали для тебя правдоподобное объяснение, в которое мы проверим. А потом ты примешь живейшее участие в военном совете, а через пару часов не менее живо доложишь обо всём демонам. Так?

— Что «так»? — откликнулась подруга. — Что я расскажу всё демонам, когда они начнут спрашивать? Да, это правда. Так что лучше не говорите ничего.

— Спасибо за совет, — вздохнула Цецилия.

Мы замолчали, пламя качалось в далеком светильнике, раскрашивая стены причудливыми движущимися узорами. Холод пополз вниз по спине.

— Нет, так ещё хуже. Давайте лучше о погоде поговорим, — предложила Мэри., — Вряд ли одержимые интересуются погодой, а то что мы как приговорённый к смерти.

— Красноречивое сравнение, — вырвалось степнячки. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

— А какая погода на Тиэре? — спросила я у Вьера.

— Разная, — ответил парень спустя одну томительную минуту. — Солнце, дождь, снег, ветер. Там, где я родился, ветер дует всегда. Он всегда с тобой, как надоедливый родственник. У каждого из ветров свой голос. У каждого свое имя. Мы знаем имена ветров наизусть. Ариши всегда сменяет Аеша, Вира никогда не заканчивается и плавно перетекает Хару. У всего в мире есть замена…

— Даже у нас? — неожиданно для самой себя спросила я, потому что, когда он произнёс это слово «замена», я вдруг вспомнила Альберта и поняла… Знаете, бывает так что мысль, которую долго ловишь, сама прыгает тебе в руки, как кролик из норы. — Замены нет у Мэрдока, нет у Криса, но остальные? Они ведь заменимы? Например, Альберт? Кто займёт его место, если случится непредвиденное? — Я ухватилась за прутья решетки и встала. Очень медленно, чувствуя покалывание и слабость в онемевших ногах.

— Ты ведь уже обо всём догадалась, — ответила мне темнота голосом Вьера.

— Я. — Пальцы сжались на чёрном металле. — Ты готовил меня? Вот зачем мне продали инструментариум с вытяжкой из коры лысого дерева. Вот зачем мне прислали рапиру из чирийского металла!

— Поправка: не прислали, а прислал. Это была инициатива Гикара. Когда он увидел вас в лавке, — Вьер хохотнул, а Гэли подняла голову, — и это через пару дней после того, как мы обсуждали способ выйти на твоего отца или брата. Гикар решил, что это знак ваших богинь и запасным змеем будешь ты. А змея нужно вооружить. Даже запасного. Вряд ли бы ты согласилась на железную руку, как Альберт, так что…

— Я должна была заразиться коростой! — холодно произнесла я, неожиданно понимая, что чувствовала Дженнет. Одно дело выпить яд самой, и совсем другое быть отправленной по чужому указанию.

— Ты бы получила противоядие.

— Как получила его сейчас? — Я отпустила прутья решетки. — Или как получил его Гикар? Или как получили его жители Льежа в обмен на то, что заразят кого-то ещё?

— Виновен, ваша честь, — ответил бывший сокурсник, только вот особенного сожалению его голосе не слышалось. — Ты бы получила противоядие, клянусь святым двигателем внутреннего сгорания. Как Гикар. Но демоны добрались до него раньше. А ты отдала инструментариум жестокому барону, и заразился он. В принципе, это вписывалась в план, Оуэн нам был нужен. —

«Его выбрали», — как-то сказал мне кузен, но тогда я истолковала его слова совсем иначе.

— А потом… — парень внезапно замолчал.

— Все пошло не так? — уточнила Цецилия.

— Именно. Оружейник погиб. Альберт решил облагодетельствовать Льеж. Никак не получалось забрать у Иви инструментарием, обыски в комнатах, демоны…

— Что-то не больно подельники тебя слушаются, — с презрением сказала Гэли. — То опекун Мэрдока решит помочь Иви осиротеть, то Альберт потравить народ.

— Ты что-то путаешь. Они мне помогают, а не подчиняются. Да и к тому же, если ты помнишь, я сам был немного занят. Учился на мага, которым мне никогда не суждено стать, — не менее горько ответил Вьер.

— Ещё бы не помнить, — подруга снова отвернулась. — Ну и чего ты этим всем добился? Этого? — Она выглядела камеру, чёрные решетки, пол. — А твой неимоверно щедрый подарок Иви, эта чёрная железка валяется сейчас в пыли у первого форта, они даже не стали её поднимать, просто перешагнули…

— Хватит, — скомандовала целительница. — Как дети малые.

— А что ещё нам обсуждать? — посетовал тиэрец, — при ней. — И сам же тебе ответил: — Только прошлое. Неудавшиеся планы и непораженные цели.

— Грустно это, — Мэри отошла к противоположной стене камеры, — лучше уж молчать.

И мы снова замолчали. На этот раз надолго. Даже степнячка ни разу не спросила у Вьера, как он себя чувствует и на какое время запланировал свою смерть. Я прошлась из угла в угол, стараясь разогнать кровь, два раза наткнулась на Цецилию и два раза обошла ее. Согреться все никак не удавалось, ступни уже давно заледенели и потеряли чувствительность.

Минута уходила за минутой. Я попыталась сосредоточиться на стенах, например, пересчитать неровности камней. Как там его назвал Мэрдок? Базальт?

— А чем думаешь? — тихо спросила целительница и сжала и разжала пальцы, видимо, как и я пытаясь согреться. — У тебя такое странное выражение лица.

— Думаю о том, что с тех пор, как приехала в Академикум, я посещаю темницы завидной регулярностью, и куда чаще, чем модные лавки или библиотеку.

Цецилия снова сжала и разжала ладони, пожалуй, даже излишне нервно, словно жеманная девица веер.

— Ну и как ощущения?

Вот только она не была жеманной девицей. Она сжала и разжала правую ладонь, в которой внезапно появился небольшой пузырек. Девы, тот самый пузырек, что дал ей Вьер. Тот самый, что раздавил князь.

Думал, что раздавил.

Перед глазами замелькали картинки воспоминания.

Вот я слышу, как Мэри кричит: «Давай!» и останавливает время.

Девы, а зачем она кричит? Зачем предупреждает всех и каждого о том, что что-то готовится?

Вот крик сменился отчаянным броском целительницы, и все же недостаточно стремительным, раз секунду спустя стекло треснуло под сапогом князя.

«Не обязательно иметь оружие, чтобы им угрожать», — как-то сказала мне степнячка о своем блефе.

И она снова блефовала, на глазах у всех напав на князя с каким-то другим пузырьком. И этот блеф удался. Она спрятала козырь в рукав. Козырь, которого, как уверен противник, у неё уже нет.

Я открыла рот, женщина снова сжала ладонь, и пузырёк исчез.

— Это производит впечатление, — ответила я, и целительница рассмеялась.

— Что это? — раздался крик.

Мы повернули голову и увидели, как Мэри нервно задирает рукава кофты.

— Что это? — снова закричала девушка и провела рукой по коже.

Мне не нужно было видеть, чтобы понять, что её так напугало. На тыльной стороне ладони девушки проступал пока ещё не очень яркий, но вполне угадываемый рисунок чешуи.