— А разве это не спровоцирует кровотечение? — спросила я, вспоминая кусок железа, что торчал из тела Криса.

— Спровоцирует, — отрезала степнячка, одной рукой хватаясь за деревянный столбик, а другую сжала на рукояти.

— Но тогда…

Остров вздрогнул, прерывая меня, в его железном брюхе что-то заскрежетало.

— Кровотечение и так есть, пока мы его тащили, лезвие сдвинулось. — Цецилия замолчала. Я видела, как она напряжена, как собираются морщины на лбе, как она в волнении закусывает губу. — И если мы в ближайшем времени не свалимся в Запретный город, то его легкое спадется. Это убьет его намного быстрее. Придержи плечи, — приказала она.

— Но… — снова начала я. — То, что вы делаете тоже.

— Верно, но я выиграю несколько минут. Всего несколько минут… — Она кивнула, и когда я схватила магистра за плечи, резко выдернула клинок.

Ансельм Игри захрипел и выгнулся, скидывая мои руки. На губах снова запузырилась кровь, ботинки ударились о землю, оставляя вмятины, потом еще раз и еще.

— Молитесь, — прошептала степнячка. — Молитесь вашим девам или демонам.

Гэли перестала стучать в дверь и оглянулась, герцогиня замерла на краю крыльца.

Остров продолжал дрожать и наклоняться. Медленно и неизбежно. Где-то вдали слышались крики и какой-то звон, словно разбивались стекла. Я почувствовала тошноту и схватилась за перила крыльца. Всего несколько секунд и все будет кончено.

В который раз я смотрю на смерть? В который раз не могу на это смотреть?

Неважно. Не могу и все.

Я знала, что нужно делать. И я не знала, смогу ли повторить то непонятное, что удалось мне под обломками библиотечной башни, то, что удалось с Крисом. И все же не могла не попытаться срастить ткани. Направить в рану эти странные зерна изменений с вывернутым центром, которые способны изменять живую ткань. Запрещенная магия…

— Что ты делаешь? — спросила Гэли.

— То, что могу! — отрезала я, чувствуя, как зерна изменений скользят в рану, как пытаются соединить ткани, словно на обычном бурдюке с вином.

— Это же запрещенная магия!

— Она самая, — удовлетворенно ответила Дженнет и вдруг добавила: — Научишь меня?

— Нужно просто…

— Ничего не хочу слышать! — Гэли вдруг зажала уши руками. — Это же рабский ошейник!

— Его бессмысленно надевать на труп, — парировала герцогиня.

И в этот момент Ансельм Игри выгнулся в последний раз и затих.

— Ох, нет, — Гэли облокотилась на дверь. Мои зерна изменений истаяли. Рана все еще оставалась на месте. Цецилия положила руку на шею магистра и с немалым удивлением констатировала:

— Он жив! И он дышит!

— А с коростой так сможешь? — прищурившись, спросила сокурсница?

— Нет, — с немалым сожалением ответила я. — Короста — это не прореху на ткани заделать. Я до сих пор не уверена, что все сделала правильно, потому что не имею ни малейшего понятия, что нужно…

И в этот момент остров вздрогнул так сильно, что я едва не ударилась о перила, а Цецилия едва не завалиться прямо на магистра, второго падения девушки к своим ногам тот мог и не пережить.

— Что это? — спросила Гэли, в голосе слышались панические нотки. — Это было похоже на…

— На выстрел пушки, — закончила я.

— Но этого не может быть! Кто-то атаковал Академикум? — спросила подруга.

Ответом ей был второй зал, на этот раз куда более мощный. Остров задрожал, заскрежетал, как сломанная музыкальная шкатулка. Я увидела поднимающийся к небу столб черного дыма.

— Это в Ордене, — напряженно сказала герцогиня. — Это что война? Но с кем мы воюем?

— А ты угадай, — тихо ответила Цецилия. — Одно хорошо, эта тарелка передумала опрокидываться.

Я осторожно отпустила опорный столбик перил. Целительница была права, Академикум замер, не торопясь ни возвращаться в исходное положение, ни вставать на ребро. На нас упала тень, и мы задрали головы, чтобы полюбоваться днищем проплывающего мимо нас носорога.

— Что он тут делает? — спросила Гэли, вскакивая и сбегая с крыльца. Запретная магия была забыта. — Что задумал отец?

— Миэр! — услышала я и к домику выбежала Мэри Коэн, огляделась, увидела нас, вскрикнула и бросилась к крыльцу, торопливо задавая вопросы: — Что происходит? Война? Восстание? Пришествие дев?

— Не знаю, — ответила я.

— Это какой-то кошмар! — выпалила дочь травника. — Дирижабль Эрнестальского золотого банка обстрелял башню ордена!

— Дирижабль банка? — переспросила я.

Эрнестальский золотой банк теперь принадлежал Крису. Кажется, принадлежал.

Снова грянул далекий залп.

Мы ощутили глухой удар, который отозвался во всем теле. Ветер швырнул в лицо запах гари, а еще машинного масла. А еще он швырнул нам в уши крик.

— Где дом целителей? — напряженно спросила Цецилия.

— Там, — Мэри махнула рукой вслед дирижаблю и жалобно добавила: — за воздушным пирсом.

— То есть именно там, где палят пушки, — констатировала герцогиня. — Только не говори, что потащишь его сейчас туда?

Вопрос прозвучал вызывающе, особенно после того, как вопреки собственным словам, Дженнет стала помогать степнячке, приподнять магистра. По сравнению с хрупкими девочками Ансельм Игри выглядел, как великан. И все же мы его подняли, даже всхлипывающая Гэли ухватила учителя за ногу.

Дирижабль Эрнестальского золотого банка стрелял еще два раза, прежде чем нам удалось добраться до гавани. И каждый раз мы вздрагивали, один раз Мэри даже отпустила руку учителя, и тот ударился головой о землю. Впрочем, по виду хуже ему не стало, во всяком случае, он не умер.

— Словно ничего и не было, — сказала герцогиня, тяжело дыша и разглядывая каменные стены целительского пункта.

Мы подошли к двухэтажному зданию, где оказывали помощь ученикам Академикума. Я не была там ни разу, лишь несколько раз пробегала мимо и совершенно точно, что крыльцо у него располагается с другой стороны. С той, откуда несло гарью. С той, откуда шел дым, и виднелась часть кормы дирижабля.

— Во всяком случае, его пушки направлены не в нашу сторону, — оптимистично резюмировала Мэри, выглядывая из-за угла.

— Сможешь соорудить воздушный щит, Миэр? — спросила герцогиня.

— Да, — ответила Гэли, — Но вряд ли он выдержит выстрел пушки.

— Вряд ли они будут стрелять по нам, — вставила я, понятия не имея, на чем основывается эта уверенность. Может на том, что дирижабль — это вам не мобиль и просто не успеет развернуться? А может, на чем-то ином?

— Все равно поставь, — сказала Дженнет, когда мы все же обогнули здание. — Нас хоть не так позорно размажет по стенке.

— Ага, а покрасивее, — добавила я, отдуваясь и гадая, хватит ли у меня сил дотащить мужчину до крыльца, казавшегося таким далеким.

Гэли подняла руку, с пальцев сорвались зерна изменений, воздух вокруг нас тут же уплотнился, став похожим на вуаль. Сердце колотилось как сумасшедшее, степнячка споткнулась, едва не завалившись в грязь всего в трех шагах от двери. Мы были похожи на муравьев, которые тащат гигантскую личинку в муравейник. Я позволила себе один взгляд вперед. Позволила и едва не замерла на месте, мне не дала этого сделать толкнувшая в спину Дженнет и не к месту застонавший магистр, руку, которого я едва не уронила.

Смотреть было… не на что. Я ожидала увидеть разруху, горелые остовы судов, даже людей. Да и вообще в голове появлялись картинки равнины павших, как ее изображали на старых гобеленах и картинах. Мертвое поле, покрытое костями. А увидела… то, что воздушный пирс практически не изменился, даже дирижабль, на котором должен был улететь магистр Виттерн, покачивался у пирса. Даже почтовая станция, даже скамейка у стены и та была на месте. Три рыцаря, одна жрица и пилот, что до сих пор был в одном исподнем, — все они стояли и смотрели на небо. Все они были живы, а столб дыма, что поднимался в небо, находился чуть дальше, кажется, горела одна из башен Ордена.

Дирижабль украшенный золоченой головой волка продолжал снижаться. Носорог Миэр компании пошел на второй круг. Воздушный щит Гэли распался, показавшись вдруг неуместным.