— Меня зовут Ивидель Астер, мой род давно ведет дела с Эрнестальским золотым банком. И папеньке будет очень неприятно узнать, что вы приняли его единственную дочь за воровку. — Вместо ответа управляющий красноречиво оглядел разрушенную стену за нашими спинами. Я же демонстративно отряхнула руки, отпуская зерна, что минутой ранее едва не отправила в полет. — Мы вместе с… с сокурсником прогуливались по улицам столицы, когда на нас напали, мы вынуждены были бежать и защищаться, — закончила я, благоразумно не вдаваясь объяснения и никак не объясняя личину, что была на Крисе, мало ли какие у нас развлечения, пусть лучше строят догадки.

Оуэн отступил еще на шаг и опустил руку с ножом.

— Я не вор, — заявил он, оружие полетело на пол и замерло у ног мистера Вильетона.

А потом… Потом светловолосый Мэрдок исчез, а его место занял темноволосый и синеглазый Кристофер. Девы, как же я была рада его видеть.

И все же я ошиблась. Маг, который накладывал личину позаботился о том, чтобы молодой человек смог ее снять и привязал к одному из ножей, справедливо полагая, что уж со столь интимной деталью туалета рыцари расстаются редко, а когда расстаются в пылу боя, уже мало кого беспокоит внешность того, кто бросает в вас нож.

— Отлично, молодой человек, теперь я готов вас выслушать, — заявил управляющий. — Вас и юную леди.

— Прежде чем повесить в назидание, — вставил черноглазый.

И я вздрогнула от этих тихих слов, а Крис между тем продолжил:

— Я Кристофер Оуэн претендую на наследство семьи Муньер.

В первый момент, я подумала, что ослышалась или все же выпила опия вместо кинилового отвара.

— Что? — едва слышно прошептала я.

— Не обращайте внимания, пришельцы с Тиэры такие, малость на голову скорбные, — произнес стрелок серых псов.

— Неужели? — уточнил мистер Вильетон, продолжая улыбаться, словно Крис только что погасил большой заем. — Часто с ними встречаетесь?

— Что-то изменилось? — громко спросил Оуэн, и девушка-служащая громко ойкнула и почти прижалась спиной к стене рядом со статуей. А статуя продолжала смотреть. — Закон больше не гарантирует каждому желающему право доказать свою принадлежность к исчезнувшему роду?

«Что он делает?» — мысленно спросила я.

— Он просит об еще одной отсрочке, — услышала я голос бывшего лакея и даже не удивилась. Сил на удивление просто не осталось.

— Гарантирует, — кивнул мистер Вильетон и подал знак охранникам.

Рыцари изменили позы, всего лишь на чуть-чуть, но теперь их оружие было направлено только на серых псов.

— Просит об отсрочке и получает ее, — констатировал черноглазый.

— А вы господа, не хотите сложить оружие? — спросил управляющий у серых псов.

И я даже успела подумать, что драка все-таки состоится, но тут стрелок демонстративно взмахнул рукой, и трое его спутников опустили лезвия мечей.

— А мы хотим воспользоваться правом и засвидетельствовать возвращение полуночного волка, если таковое состоится, или пожелать еще одному неудачнику-рабу успехов в качестве банковского имущества, — на этот раз громко сказал черноглазый лакей. — Или что-то изменилось? — повторил он вопрос Криса. — Согласно указу Филиппа Второго, каждый претендент может привести с собой до семи свидетелей и никто не вправе чинить препятствия, даже сам князь. А нас здесь всего шестеро. И один претендент.

— Хм, — управляющий банком на миг задумался, а потом улыбка вернулась на его полное лицо. — Как приятно видеть такое единодушие среди преступников.

— Мы не преступники, — заявил стрелок серых, оглянулся на стену и как-то сразу погрустнел.

— Мы просто очень торопились, — добавил Крис.

А я вдруг почувствовала себя участницей пьесы абсурда, что ставил как-то в Льеже один режиссер-модернист. Помню, разразился такой скандал из-за того, что актриса на сцене оголила лодыжки. Жаль меня маменька не пустила на премьеру.

— Кто из вас торопливых оплатит ущерб? — деловито поинтересовался мистер Вильетон, делая знак охранникам, которые тут же опустили оружие.

— Все возместит казна, — заявил черноглазый и добавил: — В двойном размере.

— Вот видите, разговаривать всегда приятнее, чем махать железом. — Управляющий просто бросил взгляд в сторону и сразу двое служащий отлипли от стены и бросились в разные стороны. — Элиза, — позвал мистер Вильетон, и единственная девушка в зале помимо меня и статуи с готовностью сделала шаг вперед, — помоги леди привести себя в порядок и сопроводи в главный зал.

— С людьми так легко договариваться, они всегда чего-нибудь хотят, — донесся до меня тихий голос черноглазого, а в следующий миг ко мне подскочила та самая Элиза.

— Прошу вас, леди, — сказала она, распахивая предо мной одну из дверей. Я последовала за девушкой, в глубине души радуясь, что хоть на какое-то время буду избавлена от шепота черноглазого.

Комната, оказалась похожей одновременно на малую гостиную и на спальню. Нет кровати, слава богиням, не наблюдалось, но рядом с диваном стоял небольшой туалетный столик с фаянсовой чашей, куда девушка налила воду. А когда я склонилась и стала смывать с рук пыль, схватила щетку и принялась торопливо чистить юбку. Пусть неумело, зато с лихвой компенсируя это старанием.

Через несколько минут она подала мне полотенце, в уголке которого золотой нитью была вышита голова волка. Я смотрела на вензель, словно не решаясь прикоснуться мягкой тканью к лицу, а когда прикоснулась, на белом полотенце остались серые разводы.

— Лучше не станет, — расстроено сказал Элиза, и я повернулась к зеркалу.

Лицо посерело от пыли, которую так и не удалось смыть до конца. Губы, которые я в волнении то и дело закусывала, стали ярко алыми. Несколько растрепанных прядей торчали из-под шляпки, придавая мне сходство с ведьмой из старых сказок кормилицы Туймы.

— Ох, леди, мы это надолго запомним.

— Я тоже.

— Вы потеряли перчатки, — расстроено сказал Элиза, — Но если хотите, могу послать кого-нибудь в ближайшую лавку.

— Не стоит. — Я задумчиво коснулась пояса, пробежалась пальцами по пузырькам с компонентами. — Маги не носят перчаток. Да и вообще, нам лучше поторопиться.

— Ох, леди, — девушка едва не рассмеялась, — без вас не начнут. Раз уж вас объявили свидетелями, то придется письменно засвидетельствовать… — Она вздохнула. — Как жаль молодого джентльмена, пропадет ведь на каменоломнях. Вы хорошо его знаете?

— Хорошо. Но хотела бы лучше. — Я отвернулась от зеркала.

— А остальных? — уточнила Элиза и тут же пояснила: — Просто один из них так на вас смотрит, леди, как голодающий пес на кусок мяса, мне прям не по себе.

— Они и есть псы, — с этими словами я подошла к двери, но прежде чем девушка распахнула ее передо мной, спросила: — Вы часто такое видите? Часто ли претендуют на родство с Муньерами?

— Что вы, леди, — она даже взмахнула руками. — Последний раз лет пять назад явился один смельчак. Только я в тот день не выходила в присутствие, — в ее голосе появилась досада. — Но уж сегодня… Об этом точно напишут в Эрнестальском вестнике. Напишут, что снова нашелся претендент…

«Да, напишут, — подумала я. — «Напишут, что нашелся еще один претендент для отправки на каменоломни».

Она открыла дверь, и мы снова оказались в малом зале, миновали валяющиеся на полу конторские шкафы, над которыми вздыхал один из служащих, и остановились у арки, что вела в главный зал. Прежде чем войти, я бросила взгляд на статую, ее голова все так же была повернута к дыре в стене.

Главный зал совсем не изменился с тех пор, как мы были здесь с Мэрдоком. Поправка, мы были здесь с Крисом, который отказался предъявить служащему черный клинок не только потому, что его у него не было, но и еще потому, что на один из ножей была прикреплена личина.

И пусть столы стояли на тех же местах, те же работники сидели за ними и заполняли бумаги, арка с отвернувшейся сейчас статуей, словно вся эта скучная повседневность ей надоела, располагалась на прежнем месте… И все же сегодня все было иначе. Было тихо. Настолько тихо, что было слышно, как скрипят перья.