На почте мы с Гэли оказались ближе к обеду.

— Только представь, как папенька, должно быть, волнуется, — рассуждала подруга. — С Академикумом творится девы-знают-что, а он даже в Око посмотреть не может. Нет, я должна подать весточку, тем более, что письма, наверняка, отправят сразу же по прибытии в столицу…

Мы зашли в здание почты и остановились на пороге. Гэли замолчала на полуслове.

Вряд ли кто-то в здравом уме отважился бы оставить здесь письмо. Если в прошлый раз, нам показалось, что на станции беспорядок, то теперь увиденное прямо претендовало на понятие «хаос». Сложите в лакированную шкатулку драгоценности, потрясите и откройте. Что вы увидите? Что сережки зацепились за бусы? Что цепочки перепутались, а кулон намертво застрял в звеньях браслета? Очень даже вероятно. А теперь представьте, что вместо драгоценностей у вас посылки и письма, а вместо коробочки здание почтовой службы.

Академикум очень долго трясло, и мало кто представлял себе все последствия, особенно здесь, среди незакрепленных коробок, свертков и кульков.

— Девы милосердные, Катарина, где тебядемоны носят? — раздался голос миссис Улен.

И мимо нас, ловко перепрыгнув через продолговатую коробку, пробежала девушка с охапкой писем. Темные локоны выбились из-под чепца, на носу темнело грязное пятно. Гэли сделал несколько шагов вперед, обогнула, накренившийся и чуть выдвинутый вперед стеллаж. Катарина уже подбежала к столу, за которым сидела миссис Улен и что-то торопливо записывала в толстую тетрадь.

— Эти в Эльмеру, — девушка свалила письма в большую коробку, стоящую около стола.

— Куда? — рявкнула глава почтовой службы Острова. — Я что тебе сказала, Катарина? Повтори!

Девушка виновато втянула голову в плечи и озадачено почесала и без того грязный нос.

— Я сказала, что сперва мы отберем письма в Эрнесталь, потом в Льеж, Потом в Трейди. Ты чай не глухая. А коробка для писем в Эльмеру вообще там … — Тут она подняла голову от тетради, заметила нас и устало спросила: — У вас письмо, леди? Куда?

— В Льеж, — растеряно ответила Гэли и так стиснула конверт в руках, что я поняла, она вряд ли оставит его в этом хаосе.

— Давайте сразу сюда, я проштампую, а то от этой безрукой никакого толку, — Она горестно посмотрела на коробку. — Придется начинать все сначала…

— Может, вам нужна помощь? — спросила я.

— Может и нужна, — Аманда Улен вздохнула и добавила: — Только где ж ее взять-то? От меня даже секретарь отмахнулась, говорит, все заняты на разборе завалов библиотечной башни. Оно, конечно, книги важнее, я понимаю… Да, только с письмами-то что делать? Печь им топить, а потом перед высокородными родителями извиняться? — закончила она с неожиданной злостью.

— Мы имели в виду, — Гэли убрала в карман письмо и стала снимать куртку, — что возможно мы сможем вам помочь. Мы совершенно точно не глухие и умеем читать и писать. — Она повесила одежду на ближайший стул.

— Вы не шутите, леди — растерялась миссис Улен. — У вас же занятия…

Было видно, что она очень хочет поверить в неожиданно свалившуюся на голову помощь и помощниц, хочет, но не позволяет себе.

— У нас сейчас обед, — ответила я, расстегивая куртку.

— И пропустив его, мы станем только стройнее, — хихикнула подруга, расстегивая манжеты блузки и закатывая рукава. — Говорите, что нужно сделать впервую очередь? Рассортировать письма?

— Да! Нет… Погодите, — глава почтовой службы вышла из-за стола, огляделацаривший на посте беспорядок и махнула мне рукой. — Вы, леди…

— Астер, — напомнила я.

— Вы, леди Астер, садитесь на мое место. И займитесь регистрацией писем. — Она указала на толстый журнал. — Если на принесенном письме уже стоит штемпель, значит, его уже регистрировали и нужно просто положить его в нужную коробку. — Она повернулась к выстроившимся в ряд коробкам, на которых жирным черным карандашом были написаны названия городов, а иногда и провинций. — Если штампа нет, нужно проставить печать и занести данные отправителя и получателя в журнал.

— Но я и сама это могу… — начала Катарина.

— Видела уже, как ты можешь, — отмахнулась Аманда Улен. — Ну-ка, брысь к посылкам и начинай сортировку. А вы леди…

— Миэр.

— А мы с вами, леди Миэр, закончим с письмами.

Работали почти в молчании. «Почти» потому что, на почтовую станцию то и дело заглядывали учителя и ученики, кто-то оставлял очередное послание, кто-то, как Ильяна Кэррок, просто оглядывал зал и быстро покидал здание почты. Иногда слышалось ворчание Катарины:

— И куда мы торопимся? Кто нам сказал, что этот хлам сразу же заберут? Да, пока сообразят в этом Эрнестале посмотреть на небо, пока пришлют судно… Да небось не сразу и почтовое, мы тутживоты надорвем…

— А ну-ка цыц, если обратно на кухню не хочешь? Соскучилась по грязным сковородкам?

Катарина замолчала, но тогда вместо нее начинала бормотать миссис Улен:

— Почему-почему? Потому что. Порядок не знаешь? Если над городом появляется Академикум, они просто обязаны послать к нему дежурное воздушное судно. — Она покачала головой. — Как дети малые… Али не знаете, как давеча ночью Остров завис над Трейди? И часа не прошло, как князя и его серых прихвостнейвоздушное судно забрало.

— Вот-вот князя забрало, а почту оставило, — не унималась Катарина, правда в ее словах не было злости, создавалось впечатление, что такие разговоры были давно не в новинку обеим женщинам.

— А ну, цыц, я сказала.

Взять конверт, поставить штамп, переписать жирным мажущим карандашом данные в тетрадь, опустить послание в правильный ящик. Работа отвлекала, она не давала мыслям снова вернуться к Крису, не позволяла представлять, что могло произойти на дирижабле? Поймали ли барона серые? Доставили ли ли Дженнет к целителям? Утешало одно, если бы Криса схватили сразу же дирижаблю бы не дали отчалить с Острова. А он отчалил. Я вспомнила, как выровнялся шар, я цеплялась за это воспоминание, как нищий цепляется за шапку с медяками. Девы, почему, я не могла последовать за Оуэном? Ну, хотя бы, потому что поблизости не было ни одного воздушного судна. Но что еще важнее, потому что он не звал меня с собой. Да и место назначения до сих пор оставалось под вопросом. Гэли была уверена, что мы все узнаем в Эрнестали. Я была не столь оптимистична.

Князь покинул Академикум. Радоватьсянадлежало этому или огорчаться?

Очередной конверт, очередные торопливо выписанные буквы на белой бумаге, рука дрогнула, и я замерла, глядя на ровные строки. Я сама не так давно их выводила. Девы, казалось в другой жизни, целую тысячу жизней назад. Я перевернула конверт и поняла, что заставило меня остановить на нем взгляд и выделить из сотен других. Он был вскрыт, а потом неумело заклеен обратно.

По спине пробежал холодок, и это был не страх, не возмущение, это была растерянность. А еще злость. Кто-то вскрыл мое письмо и прочитал послание папеньке, узнал о плохих снах, о страхах, о Запретном городе и о князе. О том, что я разорвала юбку и выпрашиваю у него разрешения, спуститься в город, словно какая-нибудь батрачка!

Я поймала обеспокоенный взгляд Гэли и в эту минуту поняла, что почувствовала подруга, когда ее письмо прочитал посторонний, поняла ее растерянность и ужас. Конверт, который я держала в руке, вспыхнул. Желтоватая бумага съежилась, осыпаясь хлопьями черной сажи. Так же рассыпались и мои иллюзии. Кстати, говоря, то, что это иллюзии, я поняла только сейчас. Разом вдруг осознала, чтоАкадемикум — это отнюдь не остров безопасности, что здесь у меня не так много друзей и еще меньше тех, на чью помощь я могу рассчитывать, пример магистра Виттерна был очень убедителен. Здесьловят учеников, здесь для них строят виселицы, здесь читают чужие письма и выносят приговоры загодя…

Миссис Улен снова закричала на Катарину, Гэли отложила очередную посылку… Я заставила себя успокаивающе улыбнуться подруге и смяла в кулаке пепел. Папеньке не суждено было прочитать это письмо. Я представила, как сейчас ко мне подходит «некто» и говорит, что прочитал письмо, говорит, что расскажет всем… Огонек вспыхнул на краю стола и я торопливо прихлопнула его толстой тетрадью. Я бы спалила не только корпус, им быпришлось отстраивать весь Академикум заново, а папенька бы точно разорился.