Знаете, это больно. Иногда словами можно ранить куда сильнее, чем стилетом. Иногда словами можно убить куда вернее, чем выстрелом. Слезы высохли, даже замерзли и стали царапать льдинками веки.

– С вас никто не требует никакой платы, барон. – Я выпрямилась так, что даже моя гувернантка не смогла бы придраться. – Вы ничего мне не должны, и если я невольно ввела вас в заблуждение…

– Вспыхиваешь, как порох, – искренне восхитился он. – О заблуждениях, если не возражаешь, подумаем чуть позже, а пока… – Не договорив, он бросил взгляд поверх моего плеча и вдруг спросил: – А где пламя?

Я обернулась. Мы уже давно не слышали гула пламени, но в какой момент он исчез? Когда Оуэн умирал? Или когда я его лечила? Горячий воздух успел остыть.

Крис все-таки встал, сцепил зубы, но поднялся и, держась рукой за бок, неловко поковылял к трещине в полу. Я молчала, хотя больше всего хотелось закричать, чтобы он сел. Сказать, что понятия не имею, что у него там внутри, не знаю, что стало с зернами изменений, над которыми утрачен контроль, а посему они могут делать все что угодно, например, взять и перемолоть его внутренности в труху.

– Кажется, все вернулось в прежнюю колею, – с сомнением протянул Оуэн, заглядывая в трещину. – Интересно, они смогли вскрыть кабину и перехватить управление Островом или мы все еще движемся к Разлому?

Честно говоря, в тот момент мне было все равно.

Крис продолжал смотреть вниз и хмуриться. Девы, почему у кого-то все происходит правильно, а у меня вот так? Да, я понимаю, что спрашивать совета у богинь – то же самое, что спрашивать у винодела, почему тебе плохо после честно украденной и выпитой бочки вина. И тем не менее я спрашивала. И очень боялась услышать ответ. Глотала горечь невысказанных слов, чувствуя, как внутри все сжимается и вибрирует, словно натянутая струна. Захотелось вскочить и убежать, только чтобы не…

– Что это? – прошептала я, сердце забилось быстрее, в груди что-то сжалось так, что невозможно стало сделать вдох.

Все-таки Девы сжалились надо мной. Они в жестокой милости своей сделали так, чтобы я, не знавшая, куда деться от собственных мыслей и чужих слов, смогла выпрямиться перед новой опасностью, задвинуть в дальний угол мысли о заблуждениях, о том неловком объяснении, что так и не состоялось. Это как ударить палец, а потом сломать ногу. Уверяю, про палец вы забудете сразу же.

– Крис, что это?

Я не хотела спрашивать, не хотела произносить его имя пересохшими губами, но…

– Это Разлом, – через несколько томительных минут ответил рыцарь.

– Что?

Одна из струн внутри вдруг оборвалась, издав короткий, но такой пронзительный звук. Звук, который никто не слышал. Я невольно охнула.

– Это разрыв мира. И он приближается. Мы приближаемся к нему. Значит, у них не получилось. – Оуэн тяжело осел на пол прямо у трещины.

Подхватив юбки, я в один миг оказалась рядом, чтобы… Нет, не для того, чтобы заглянуть в лицо рыцарю, хотя и очень хотелось, а чтобы заглянуть в трещину.

Лед Зимнего моря продолжал двигаться, казалось, ничего не изменилось, лишь ветер поднял в воздух снежную крупу. Ничего не изменилось, кроме поселившегося внутри чувства бесконечной тревоги, чувства опасности, что нарастало с каждой секундой.

Струя голубого пламени лениво лизнула подбрюшье Острова и исчезла, даже не заглянув в трещину.

– И что делать? Почему мы здесь, а остальные там? Почему мы… – Я развернулась, пламя легко и естественно легло в руки. Нет, не пламя. Лучше применить зерна пустоты, что способны раскрошить даже камень. Я выберусь отсюда, я смогу, мне хватит силы, чтобы разнести весь это завал, должно хватить…

– Жили они недолго и несчастливо, но умерли в один день, – продекламировал вдруг Крис.

На голову посыпался песок. Я вдохнула и выдохнула, стараясь избавиться от внутреннего напряжения. Получалось не очень, но, во всяком случае, так и не использованная магия отступила.

– Вы смеетесь надо мной, барон? – спросила я.

– Если это удержит вас от опрометчивых поступков, графиня, то да, – в тон мне ответил Оуэн. – Вспомните, сколько над нами камня и железа.

– Я справлюсь!

– Вспомните, что железо этого острова нечирийское! Вы просто выроете одну могилу на двоих. Если это ваша цель – то вперед, не смею останавливать.

– Но я… я должна попытаться, понимаешь? Должна. Не могу сидеть здесь и ждать… ждать… – Слезы снова потекли по щекам. Я закрыла лицо ладонями, а через минуту меня обняли теплые, показавшиеся такими надежными, руки. И это, вопреки всякой логике, вызвало новый поток слез.

– Это Разлом, Ивидель. От него хочется лезть на стенку, хочется убежать, даже если для этого придется разбить голову. – Рыцарь вдруг прижал меня к себе. – Поверь, я там был и помню. Дальше будет хуже. Ты должна взять себя в руки.

– Мы… мы умрем? – спросила я между всхлипываниями.

– Скорей всего, – не стал врать Оуэн. – Но вряд ли стоит об этом беспокоиться, так как сначала мы сойдем с ума.

– Гэли рассказывала, что не все сходят с ума в Разломе. – Я позволила себе прижаться к нему.

– Значит, сойдет кто-то один, и мы поубиваем друг друга. Чем не счастливый финал? – спросил Крис и едва заметно покачнулся.

– Девы! – Я вспомнила про его ранение. – Тебе надо сесть, а лучше лечь.

– Если только с тобой, так что не искушай, – пробормотал он.

– Значит, со мной, – ответила я тоном маменьки, когда она уговаривала Илберта выпить лекарство.

– Ты ведь понятия не имеешь, о чем я говорю, – хрипло сказал рыцарь, опускаясь на каменную плиту с неровным иззубренным краем.

– Почему? – Я пожала плечами. Тревога чуть отступила. – Примерно представляю.

– «Примерно», – передразнил он.

– Только какое тебе до этого дело? – Я села рядом, стараясь выглядеть обеспокоенно-равнодушной. Обеспокоенной его состоянием и равнодушной к его словам. Видимо, получилось не очень.

– Вот только не надо говорить за меня, Иви. – Он поднял синие глаза. – Сам в состоянии.

– Ты уже сказал. – Сердце скакнуло к горлу и забилось часто-часто.

Это всего лишь Разлом. Это его отравляющее влияние. Только он. Именно из-за него хочется убежать и больше никогда не видеть синих глаз. Не исключено, что в самое ближайшее время мое желание сбудется.

– А ты запомнила, – покачал он головой.

– Я всего лишь ответила, что ты ничего мне не должен.

– Слышал, не повторяйся. О своих долгах я знаю куда лучше тебя, – сказал Крис, а потом вдруг попросил: – Ивидель, хватит прятаться за словами и этикетом. Скоро мы окажемся в Разломе. Вряд ли на демонов произведут впечатление ваши манеры. – Он хохотнул, только в его смехе было больше горечи, чем веселья.

Я посмотрела на рыцаря. Одной рукой он держался за бок, словно после долгого бега.

– Хреновое место этот Разлом. – Вторую руку Оуэн протянул мне. – Скоро ты захочешь выцарапать мне глаза.

– Хоть какое-то разнообразие, – прошептала я, и наши пальцы переплелись.

– О да, тьма разнообразна, это понимаешь, только попадая в нее. Она меняет тебя, вибрирует, шепчет. От нее ты узнаешь много способов закончить все это для себя и для друга.

– Это сумасшествие.

– Оно самое. – Он посмотрел на потолок, на то, что было для нас потолком, – сомкнутые растрескавшиеся плиты, с которых то и дело сыпались камешки. – Можно ли винить демонов за то, что они всеми правдами и неправдами стараются выбраться оттуда?

– Винить демонов? – воскликнула я. – Ты никогда не видел, что может сотворить демон? Никогда не видел, как человека одним движением выворачивают наизнанку?

«А ты?» – увидела я в его синих глазах немой вопрос. И если бы он спросил вслух, пришлось бы признаться, что я не видела ни одного демона, только слушала сказки старой Туймы. Если бы он спросил… Но вместо этого Крис сказал нечто совсем другое. И это другое, произнесенное сухим тоном банковского клерка, отказывающего в кредите, напугало меня куда больше.

– Или засекают кнутом женщину. А может, спускают собак на надоедливого мальчишку?