– Не так, – согласился Ансельм Игри. – А намного хуже.

– Через некоторое время после возвращения маги утратили способность управлять изменениями и сошли с ума. Рыцари остались рыцарями, но сошли с ума, как и колдуны. Тела остальных участников экспедиции обнаружены не были. После первой неудачи Остров оставался пустынным около ста лет. Многие надеялись, что у него кончится горючее или что нечирийскую сталь съест ржавчина, многие предрекали, что он в один из дней свалится на головы честным гражданам Эрнесталя, но…

– Как я понимаю, не свалился? – ухмыльнулся Оли.

– Нет. Вторая попытка преодолеть Разлом была осуществлена через сто пять лет. На этот раз неудача была… абсолютной. Из сорока членов экспедиции выжили двое. Анализ следов и исследование территории Острова позволили сделать вывод, что отряд по какой-то неведомой причине разделился. Одна часть участников экспедиции напала на вторую. – Гэли вздохнула и посмотрела на меня. Я перевела взгляд на исчерканный листок, на котором не было ничего вразумительного. За исключением спиралей, так похожих на барельефы главного корпуса Академикума, то есть куча завитушек без особого смысла. – В итоге сражения экспедиция понесла невосполнимые потери и вынуждена была вернуться. Двум выжившим магам сила перестала подчиняться через две недели, и они полностью утратили умение колдовать. Был сделан вывод о способности Разлома сводить людей с ума, а также поглощать магию… Нет, даже не магию, а саму возможность управлять зернами изменений, что подтвердили четвертая и пятая экспедиции.

– Предки были не смелее, они были твердолобее, – шепнул Коррин.

– Этому явлению посвящены труды одной из верховных жриц – Гвиневер, до посвящения богиням леди Муньер. Она предложила несколько теорий, согласно которым попавшие в Разлом маги…

– Отставить магические теории, – прервал доклад Ансельм Игри. – Рассказывайте об Академикуме.

– Да, хорошо. – Гэли зашуршала страницами. – Через тридцать три года после пятой экспедиции на княжеском совете было предложено создать на Летающем Острове что-то вроде летучего отряда на случай беспорядков или восстания на рудниках. Аэродинамические показатели Острова таковы, что он без труда может развить скорость, равную скорости дирижабля, но превосходит грузоподъемностью самого большого «носорога» в несколько тысяч раз.

– И как же летучая казарма превратилась в учебное заведение? – спросила Рут.

– Был учрежден совет, в который вошли…

– Маги, жрицы и рыцари, – вполголоса проговорила я, но Гэли услышала и даже ответила:

– Нет. Только рыцари. Жрицы, обеспокоенные растущим влиянием воинов и тем, что под их контролем откажется военная сила, подали петицию князю. А вслед за ними и маги, хотя их всерьез никто не воспринимал. Когда государь удовлетворил обе петиции, все были, мягко говоря, удивлены. Колдуны возвращались из полувековой опалы медленно, но верно.

– Еще бы, – фыркнула Алисия.

– Решения правящего рода не оспаривают. И три стороны сели за стол переговоров. Поругались, даже подрались, потом снова стали разговаривать. На то, чтобы организовать что-то более или менее стоящее, у них ушло около пяти лет. К тому времени выяснилось: для того чтобы иметь в своем распоряжении маленькую армию, нужно эту армию набрать и обучить. Так и вышло, что на Летающем Острове начали тренировать наемников, потом добровольцев, которых становилось все больше и больше. Авторитет Острова рос, в него съезжались отпрыски родовитых и богатых семей, которые не только в состоянии оплатить обучение, но и достойны того, чтобы принести вассальную клятву князю. Официально Академикум получил статус учебного заведения в семьсот третьем году от образования Разлома, то есть всего триста двадцать два года назад. – Гэли закрыла папку с листами и выжидательно уставилась на магистра.

– Хорошо, ставлю зачет, – сказал магистр Игри. Гэли улыбнулась. – Хотя слово «аэродинамический» вы употребили всего пару раз и ни разу не дали ему определения, не говоря уже об описании технической части.

– Тогда почему «зачет»? – удивилась Дженнет.

– Обратите внимание, не «отлично», а лишь «зачет», леди Альвон. Никто из вас не знает ни устройства, ни основ воздушной механики. – Учитель кивнул Гэли, и та вернулась на место. – Мисс Миэр не стала углубляться в науку, в которой ничего не смыслит. Но я это исправлю. – Ансельм Игри достал с полки самый толстый том, со стуком опустил на стол и открыл на первой странице. – Прямо сейчас. Записываем первое определение. Механика – это искусство построения машин, наука о движении и силах, вызывающих движение; в узком смысле – техническая наука. Одним из направлений механики является небесная механика, механика движения небесных тел…

Оли свел глаза у переносицы. Рут хихикнула, но взялась за перо. Я сжала и разжала руку, что было скорее данью привычке, которая появилась у меня за эти несколько дней. Кисть не болела, но я знала, боль может вернуться в любой момент. Боль – не от вывиха, а как напоминание о данном богиням слове.

– Иви, подожди! – услышала я голос Гэли за спиной, но вопреки просьбе продолжала идти дальше. – Ну пожалуйста, Иви!

Я свернула с главной площади, ступила на тщательно расчищенную от подтаявшего снега дорожку Ордена. Где-то впереди слышались шум толпы, отдельные выкрики и ропот. Видимо, у рыцарей на ристалище снова учебные поединки, которые сбежалась смотреть бо́льшая часть Академикума. Женская часть.

– Иви! – не сдавалась Гэли, и я прибавила шага. Пусть думает, что мне тоже не терпится посмотреть, как полуголые рыцари махают железом. – Ты, конечно, упрямая, но я тоже. Тебе придется меня выслушать, а иначе буду бегать за тобой везде и кричать… уф, как сейчас! И пусть смотрят.

Я остановилась, не дойдя до окруженной учениками арены всего десяти метров. На нас и в самом деле стали оглядываться.

– Иви, – выдохнула Гэли, стараясь выровнять дыхание.

– Тебе нужно усилить физические нагрузки. Хотя бы тренируйся с рапирой, а то бегаешь, как моя старая нянька.

– Ага. И как моя, – не стала отрицать подруга и тут же серьезно спросила: – Она сказала тебе? Герцогиня? Точно сказала. Поэтому ты не разговариваешь со мной и даже не смотришь, совсем как в первый день в Академикуме.

– Ты что-то хотела?

– Вот снова. – Она улыбнулась. – И аристократический лед в голосе, острый, о него так просто порезаться. Позволь мне хотя бы объяснить, – попросила она.

Девчонки у ристалища вдруг заверещали, но испуг в их голосах быстро сменился восхищением. Наверняка кто-то из бойцов снял рубашку, хотя в такой холод это верная дорога в гости к целителям.

– Говори. – Я посмотрела поверх зрителей. Где-то там, посреди ристалища, установили столб, к верхушке которого крепилась массивная цепь.

– Иви, в тот день я была в корпусе магистра Маннока после занятий. Я… – Она вздохнула. – У меня была назначена встреча. Но все пошло не так. Совсем не так.

– Это все?

Цепочка, что крепилась к высокому столбу, вдруг дернулась и натянулась, словно кто-то на земле, как посаженный на цепь пес, рванулся в сторону. Девушки снова закричали и отпрянули, на миг моему взгляду открылась часть ристалища.

На цепь рыцари посадили отнюдь не пса и даже не дикого аванийского волка. Они посадили на цепь железную тварь, так похожую на тех, что преследовали нас в Запретном городе. Похожую, но совсем иную. Треугольная башка, торчащие уши, алые глаза и лапа с четырьмя длинными лезвиями-когтями, чиркнувшими по ограде ристалища. В воздухе свистнул кнут и ударил механического зверя. Плеть соприкоснулась с железным боком, между ними проскочила голубоватая искра. Значит, в рукоять вставлена «звезда». «Звезда» – это на самом деле зерно чистой энергии, и если его оболочку разрушить, получится примерно то же самое, что выходит у горных инженеров, когда они взрывают породу, чтобы проложить дороги. Бумкнет так, что мало не покажется, и все в радиусе метра разлетится на кусочки. Очень опасное зерно, мы с такими не работали и не знаю, будем ли.