– Крис, – позвала я, садясь напротив.

Он поднял голову, и я поразилась произошедшей в нем перемене. Сколько он спал с того момента, когда мы расстались у дома целителей? Час? Два? Не знаю, но выглядел рыцарь неважно. Бледная кожа, грязные взлохмаченные волосы, запавшие покрасневшие глаза, под которыми залегли тени, жесткая складка у рта. Отец выглядел так же, вернувшись после недельной охоты на иларского волка, что повадился закусывать крестьянами из ближайших деревень. Волка он, кстати, так и не убил.

– Прив… – начал Крис хриплым голосом, потом закашлялся и уже четче повторил. – Приветствую, леди Астер. Что привело вас сюда в такое время?

– Перестаньте издеваться, барон, – вышло резче, чем я хотела. – Вы дали мне слово, извольте сдержать.

Он смотрел на меня усталыми синими глазами, и было в его взгляде что-то… что-то такое… Так отец смотрел на Илберта, когда тот в очередной раз возвращался из города, воняя пивом, с рукой на перевязи, ибо успел заступиться за честь дамы, которая весьма смутно представляла себе, что это такое. В его взгляде сквозили усталость и извечный вопрос: да, когда же ты образумишься-то? И, надо сказать, брат образумился. Теперь я понимала, что отец тогда чувствовал.

– И ты не дала себе труда задуматься, что обстоятельства могли сильно измениться?

– Настолько, чтобы не найти минуты на разговор?

– Настолько.

Вот и все, Иви, можешь уходить. Или начинай умолять, совсем как побирушка у ратуши. Когда в следующий раз буду смотреться в зеркало, кого увижу? Леди или готовую унижаться влюбленную дурочку?

«Спокойно, – уговаривала я себя. – Ты пока ничего не сделала, всего лишь приехала в библиотеку. Наверное, так и начинается падение, с таких вот маленьких «всего лишь».

– Но теперь, – мой голос был холоден, – здесь и сейчас, вы можете уделить мне время, барон?

– Время… – протянул он, переводя взгляд куда-то за мое плечо, и я едва подавила желание обернуться.

– За чем охотились воры? Что было в инструментариуме? Вытяжка из семян лысого дерева? Лекарство от коросты?

Я ведь не умоляю? Нет, я просто спрашиваю.

– Мы вроде перешли на ты? Или уже нет? – усмехнулся он.

– Перешли, – подтвердила я, – наедине.

– Наедине, – повторил Крис, словно пробуя слово на вкус, и от ноток, прозвучавших в его голосе, у меня закололо кончики пальцев.

– Крис, там было лекарство от коросты?

– Нет. – Его рука медленно скользнула в карман, и он выложил на стол знакомый инструментариум.

– Нет? – Я заморгала.

– Нет.

– А что же…

Он вздохнул, закрыл книгу и положил ее к уже просмотренным фолиантам. Стопка угрожающе зашаталась.

– От черта молитвой, от тебя ничем. Что ты знаешь о ветреной коросте? – Оуэн пододвинул к себе один из трех отложенных томов. – Когда она появилась?

– Точно неизвестно, но говорят, болезнь бродила по земле еще во времена единой Эры.

– Правильно говорят, – кивнул рыцарь, перелистывая страницы. – Что еще?

– Она поражает только одного представителя рода, – продолжала перечислять я.

– Какая умная болезнь.

– Маги придумали амулеты для защиты от заражения.

Крис коснулся шейного платка, расстегнул верхнюю пуговицу камзола и вытащил из-за ворота круглый медальон на цепочке. Я почувствовала дремавшую в нем магию, она была похожа на гудящее насекомое, невидимое и неслышимое насекомое. Защитный амулет.

– Какие умные маги. – Он наконец нашел нужную страницу и повернул книгу, придвигая ко мне. – Лысое дерево.

На развороте было нарисовано небольшое крючковатое растение с изломанным стволом, которое так и хотелось назвать не деревом, а уродцем. Оно на самом деле было лысым – толстые изогнутые ветки венчали метелки с семенами.

Я посмотрела на рыцаря.

– Ты никогда не задумывалась, почему болезнь назвали коростой? – Крис уже листал второй том.

– Нет, – честно ответила я и тут же задумалась. – Наверное, из-за того, что органы покрываются панцирем… мм… коростой?

– Неправильный ответ, Ивидель. Как оказалось, никакого секрета тут нет, стоит только поискать.

Он положил вторую книгу прямо поверх первой и указал пальцем на потускневшие строки. По хрусткому и ломкому переплету было видно, что фолиант давно не открывали, от старой кожи едва уловимо несло гарью.

На желтой шершавой странице был написан рецепт. Обычный рецепт с ингредиентами и указаниями, сколько чего и как растереть, покрошить, настоять… Почти обычный, за исключением того, что это был рецепт приготовления яда.

– Всего лишь надо знать, где искать, – покачал головой Крис, и в его голосе послышалась горечь.

Я читала строчку за строчкой, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее и сильнее. «Десять грамм коры лысого дерева три ночи настоять на «мертвой воде», посеять «ускоряющее зерно», разделить на восемь частей…»

– На симптомы посмотри.

Я быстро стала читать дальше, не замечая, что делаю это вслух:

– «Впрыснуть в кровь или нанести на рану. Отсроченная смерть, от седмицы до двух – первый и единственный признак отравления». – Дальше шел рисунок в виде чешуи над пораженным органом, который через малое время будет закован в смертельный непроницаемый панцирь. – «Противоядие – настойка из семян лысого дерева. Впрыснуть в кровь не позднее…» Но это значит… Это значит… – Я подняла голову.

– Это значит, что короста от слова «кора». Это значит, что короста – это не болезнь, а яд.

– Нет, – не поверила я. – Не может быть. Что это за книга? – Я захлопнула фолиант, но название за давностью лет уже успело стереться, остались лишь отдельные буквы. – Эта болезнь поражает только одного человека в роду. Чтобы избежать этого, маги создали амулеты…

– Чего кричишь? – миролюбиво спросил Оуэн. – От твоего крика ничего не изменится. Всегда думал, что эта болезнь странная, больно привередливая. Знаешь, что она мне напомнила? – Он взялся за третий, последний том. – Заклинание на чирийских клинках. Немного другое, но суть та же: идет опознание по крови. – Передо мной легла третья книга.

Сухие строчки из какого-то научного труда какого-то заумного мага какого-то бородатого года…

«…наделить вещь способностью распознавать кровь нетрудно, трудно заставить ее выбрать одного носителя и остаться слепой к остальным. Мы смогли восстановить это свойство для твердых веществ и полностью утратили для жидких. Многое осталось по ту сторону Разлома…»

– Думаю, маги усовершенствовали этот яд.

– Нет, – возразила я. – Маги придумали артефакты для защиты!

– Конечно, придумали, – устало сказал барон. – Посадить на такой крючок всю Эру – это гениально. Не хочешь болеть – плати, даже завидно, что не сам придумал.

Я оттолкнула от себя книги.

– Ты ведь это хотела знать? Какая жидкость в инструментариуме?

Ответить у меня не получилось, да это было бы излишне.

– Милорд Тиболт опознал раствор, не сразу, конечно. – Оуэн скривился. – В нем был яд из коры лысого дерева.

– Но…

– Да-да, тот самый первоначальный вариант яда, рецепт которого ты видела в книге.

– Но это значит…

– Да.

Крис снова коснулся шейного платка, а я вцепилась пальцами в столешницу. Мир вокруг вдруг стал очень неустойчивым. Девы, умоляю!

– Это значит…

Все, что хотите, любой обет, деньги, обещание, только прошу вас!

– … что против него защитные амулеты бесполезны. Наверное, у меня на пальце была ранка, может, заноза, царапина. Этого хватило.

Шейный платок упал на стол. Я подняла взгляд, уже зная, что увижу, уже понимая, почему сердце стучит, словно сумасшедшее. Богини не услышали. На шее Криса расцвел тот самый первый и последний признак ветреной коросты, рисунок, напоминающий чешую.

Я вскочила, опрокинутый стул с громким стуком упал. Хотелось кричать. Топать ногами. Смахнуть со стола все эти книги!

– У меня осталось чуть меньше двух недель, – Оуэн встал и устало растер шею. – Поэтому мне наплевать на все обещания, экзамены и истерики юных графинь. – Он сделал шаг вперед, подошел почти вплотную. – Это тебе понятно, И-ви-дель?