Из пальцев выскочили когти, уши прижались к голове, утробный рык едва не сорвался с губ…

– А потом темнота, – закончила Мира.

– Пока одной объяснял, четверть часа потерял. Эту, – он указал на девушку, – просто подобрал, когда назад бежал. – Чернокнижник стащил с плеч грязный плащ и протянул дочке валяльщика.

– Спасибо вам, – с чувством поблагодарила та, заворачиваясь в теплую ткань.

Я отступила, спрятала руки в карманы и загнала рык внутрь. Она не имела права так улыбаться ему, а он не имел права так улыбаться ей, так… Так тепло, пусть и устало. Пальцы коснулись прохладного камешка амулета. Стоит накинуть цепочку, и я снова сделаюсь нормальной. Не бесцветной тварью, а обычной девушкой, такой, как Мира, светловолосой и голубоглазой. Я выдернула руку, словно амулет жег пальцы. Я и сама не могла объяснить, почему, но твердо знала, что не надену артефакт. Не сейчас. Не здесь. Пусть Вит смотрит на Айку Озерную, а не на ее раскрашенную копию.

Я пошла к костру, едва удержалась от того, чтобы оттолкнуть Миру плечом, выдернула из ее рук флягу, мимоходом отметила, что Риона она все-таки напоила, и села на плащ. Вит посмотрел удивленно, впервые за последние дни – посмотрел.

– Вам надо было идти к Казуму, надо было бить в набат, собирать людей… – говорила Оле.

– И торжественно умереть вместе с ними под благостные звуки колокола? – уточнил Вит. – Так далеко моя жажда подвигов не распространяется. Вас я спас. Благодарность оставьте себе.

– Вряд ли Казум успел бы что-то сделать, – высказался Михей и простодушно добавил: – Он пить собирался, за упокой души вашего Теира. – Стрелок торопливо сотворил знак Эола, женщина повторила, только направила его на меня и выкрикнула:

– Они умерли! Умерли! Умерли!

– Можете повторить это еще не один десяток раз, ничего не изменится. – Вит пожал плечами.

– Так, значит, дасу идет за нами? – громко спросил Михей.

Чернокнижник обернулся, с губ, в уголках которых запеклась кровь, сорвался смешок.

– Видимо, у демона есть дела поважнее, чем гоняться за ободранными путниками. Поверь, если бы дасу хотел нас догнать, он давно бы уже был здесь. – Мужчина посмотрел по очереди на Оле, Кули, тележку с Михеем и Рионом, Миру…

– А мы? – решил все же уточнить стрелок.

– А мы были бы на полпути к Эолу, хотя… – Вит все же мазанул по мне взглядом. Эол, что происходит? Я уже начала считать его взгляды: ни одного вчера и уже два сегодня, впору радоваться. – Хотя, может, и не все.

– Тогда что это было? Эти волны, от которых надо закрываться? – упорствовал в своем любопытстве Михей. Он и сам понял, что слишком настырен, и со всей учтивостью добавил: – Господин кудесник.

– А это, господин искусник, – в тон ему ответил чернокнижник, – были три волны выверта. Когда дасу прорывается в чуждый для него мир, часть этого самого мира выворачивается наизнанку, как рукава у рубахи, если торопливо вытащить руку. А волны от этого знаменательного события расходятся по округе и бьют, и бьют, – Вит кивнул на возок, – по магам. Остальных добивает дыхание демона или его слезы, или его молнии, или… – он поморщился и закончил: – Все демоны разные. Совсем как мы.

Эта мысль показалась вирийцу очень забавной, и он снова зашелся сухим коротким смехом.

Я вспомнила, что уже слышала от него слово «выверт». Там, в велижской тюрьме. Тогда он тоже говорил о волнах и о вызове. Но я ничего не поняла, а он не стал объяснять.

– И сильно магов прихватывает? – Стрелок озабоченно пощупал живот.

– Сильно, – не стал обнадеживать его вириец. – Выверт разбивает их резерв. У тебя его никогда не было, поэтому ты даже не почувствовал, у Айки, – от одного того, как он произнес мое имя, захотелось поковырять в ушах и поверить, не послышалось ли. – У Айки он вырван с мясом великими мясниками… о, простите, магами Велижа, но ее все равно ударило, а вот Риону не повезло, его кувшин треснул. Как я понимаю, закрываться парня не учили.

Лежащий на телеге чаровник застонал и закрыл глаза, из-под век потекли скупые мальчишеские слезы.

Мы столько всего натворили, вернее, сделали, и все ради его дара, чтобы теперь остаться ни с чем.

– Я с самого начала говорил, что ваш ритуал – препоганая идея. Я просто не знал, насколько препоганая.

– Ничего не хочу знать. – Оле закрыла уши ладонями и замотала головой, повторяя: – Не хочу! Не хочу! Все это ваши дела, не мои. Не втягивайте нас в это!

В отличие от старшей сестры Кули слушал во все уши и боялся пропустить хоть одно словечко.

Мира вернулась к телеге и стала аккуратно вытирать лицо Риона рукавом. Парень никак не отреагировал на заботу.

– Недаром же ваши маги бегают от дасу, как от огня, – горько закончил чернокнижник.

– Дураков, желающих лишиться силы, у нас нет, – глухо ответил Рион, впервые за вечер подавший голос.

– Дураков у вас в избытке, но за силу вы держитесь крепко. И бегаете быстро.

– Бегаем. А я вот не знал, что надо убегать. Не знал, что надо закрываться. Ничего не знал. – Рион развел руками, и Мира выпрямилась. – Эх, был бы я зеркальным магом…

– Я и говорю, дурак, кто же себе такого желает?

– Зеркальные маги? – переспросила я, потому что два этих слова всколыхнули что-то во мне, какое-то воспоминание – то ли я у бабки в книге читала про зеркальных магов, то ли на витраже или гобелене каком-то поучительном видела, в общем, что-то явно нехорошее.

– Такая же редкость, как и маги-артефакторы. – Рион повернул голову к Михею.

– А почему? – простодушно спросил стрелок.

– Потому что их убивают свои же. Мы убиваем, – ответил Вит.

– И что? Нам-то что теперь делать? – выкрикнула Оле, опустив ладони. – Мы остались одни на всем белом свете.

Она всхлипнула.

Очень хотелось напомнить женщине, что, если бы удался ее побег, она оказалась бы не менее одинокой.

– Ближайший город княжества – Полесец, это на самой границе с Тарией. – Вит поднял голову и посмотрел на поднимающееся солнце. – Дня три пути, если лесом напрямки. Я доведу вас до городских ворот. – Чернокнижник развернулся и снова пошел к лесу. Не знаю, как остальным, а мне очень не понравилось это его «доведу», оно предполагало, что дальше мы пойдем сами.

Три дня…

Но все полетело к дасу под хвост уже на второй.

На второй день встал Рион. На вечернем привале, когда Вит, как обычно, обходил лагерь, чтобы удостовериться, что все в порядке… Все было не в порядке, но мы ему об этом не говорили. Рион уцепился за край телеги, приподнялся и покинул свое уютное место рядом с Михеем, тот, надо сказать, вздохнул с облегчением. Чаровник осунулся, кожа казалась серой. За одну ночь мальчишка вдруг повзрослел и превратился в мужчину. Очень грустного молодого мужчину. Обреченного. И бесполезного. Не мага.

Белобрысая пыталась заботливо подставить ему плечо, но он едва взглянул на девушку. Рион был сосредоточен и спокоен. Именно так выглядел Арик, двоюродный брат дядьки Верея, перед тем как завязать петлю в амбаре и сунуть в нее голову. В аккурат после того, как у него жена родами померла, даже бабка спасти не сумела. Но то – жена, а чаровник всего-навсего лишился силы. Всего-навсего…

Рион сел у костра напротив меня и уставился на огонь. Мира вернулась к котелку и стала разливать похлебку. Оле по обыкновению тискала мальчишку, тихонько рассказывала ему, как хорошо они заживут в Вирийском княжестве. Мне бы ее уверенность.

– И что, вы теперь совсем не можете колдовать? – звонко спросила белобрысая, попробовала суп и кивнула Оле: – Совсем-совсем? Ни капельки?

Кули навострил уши, я, честно говоря, их тоже навострила, хотя по-хорошему девку надо было стукнуть за излишнее любопытство.

– Совсем. – Бывший чаровник сжал и разжал руку, возможно, в ней должен был появиться огненный шарик, а может, у него просто пальцы затекли.

– Рион… – начала я.

– Молчи, – прервал он, – просто молчи.

Все правильно. Что я могла сделать? Неуклюже посочувствовать. От этого его сила не вернется.