– Айка? – повернулся ко мне Рион. – Скажи, что он врет.

– Он врет, – послушно повторила я, поднимаясь. Горло горело. – Я всего лишь вспоминала Хотьки. – Стрелок отвлекся от разглядывания арбалета. – Отмечала места, где находили тела.

– Так, – встал Вит, поднял прут и, протянув Риону, скомандовал: – Рисуй.

– Щас, – скрестил на груди руки чаровник. – Чтобы ты мне тоже лицо облизал? Обойдешься.

– Дурак ты, тариец. Дураком и помрешь. Скоро, – пообещал чернокнижник.

– Господа колдованцы, – снова закричал Казум. – Вы это… сами к Пелагее дойдете али еще какие покойники надобны? Кладбище на юго-востоке, но, если копать надумаете, Шугара кликните, – мельник обернулся. Шугар грустно посмотрел на вилы.

– Рисуй, обещаю не облизывать, сразу обглодаю. – Вит сделал шаг к Риону, но парень, вместо того чтобы взять прут, стал снова стягивать силу, сжимая и разжимая пальцы.

– Третью жертву как раз нужно принести на юго-востоке, – сказала я. – Чтобы все было как в тот раз.

Вит обернулся, посмотрел на меня так, что… Не знаю как. Так на меня никогда не смотрели, ни парни-односельчане, ни Рион с Михеем, ни Тамит, ни Дамир. Он посмотрел так, словно видел нечто важное. По-настоящему значимое. Я – Айка Озерная – вдруг стала важна. А может, не я сама, а сказанные мною слова? Или капля темной крови?

Какая разница? Я подняла руку к шее, и Вит едва заметно поморщился.

Спина снова зачесалась, а темный лес показался почти родным и удивительно уютным.

Чернокнижник бросил прут в пыль и быстро пошел по дороге, как раз в сторону Казума и его помощника. Те сразу решили, что у них найдутся дела поважнее и желательно подальше отсюда. На перекрестке остались сиротливо лежать вилы.

– Ах ты ж, – высказался Рион. – Ты куда? Просветите, господин кудесник, нас, недалеких!

– А ты, господин чаровник, сначала реши, чего больше хочешь, прикопать меня в бочке с солью или выслушать.

Рион выругался и бросился следом. Появившийся в его ладонях шарик голубоватого огня с тихим хлопком исчез. Не знаю, видел ли Вит, но для меня это был ответ.

На юго-востоке Волотков действительно находилось кладбище. Когда мы появились, чернокнижник стоял среди нескольких десятков могил и вертел головой. Боюсь, местные решат, что мы охочи до покойников и не гнушаемся разорять могилы. Интересно, нас сразу отправят на костер или подождут до утра?

– Ну, что он там делает? – поинтересовался Рион.

– Ищет табличку «Осторожно, совершается жертвоприношение. Просьба не мешать», – ответила я.

– Было бы неплохо, – ответил Вит и присел рядом с одним из памятных знаков.

– Думаешь, здесь будет так же, как в Хотьках? – спросил Рион.

– Если в ваших Хотьках вызывали демона, то да, – ответил чернокнижник, выпрямляясь. – Вот поэтому кровь и просыпается. И во мне, и в Айке. Кто-то взывает к ней.

– Демона? – с каким-то детским восторгом переспросил Михей. – Настоящего дасу?

– Самого что ни на есть настоящего, – клятвенно заверил стрелка Вит.

– Так чего ты бесишься, когда прыгать от радости должен? – Чаровник пересек первый ряд могил, отчего-то поежился и пошел дальше.

Я посмотрела на покосившийся знак Эола на ближайшем темном потрескавшемся дереве и на табличку с парой скупых строк. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прочитать:

«Орьке-прачке, старой лисе, да примет ее Эол. От дочери».

И дата смерти более десяти лет назад. На соседнем памятном знаке не было даже таблички, видимо, не расщедрились или в момент установки грамотных в селе не нашлось.

Я снова почувствовала чужой недобрый взгляд, но оборачиваться не стала, все равно там никого нет. Как сказал Вит? Кровь просыпается? Кошка согласно рыкнула.

– А вы, тарийцы, действительно думаете, что мы демонов хлебом и солью встречаем ну или кишками и кровью? Девственниц им кидаем?

– Ну с чего-то пошел род кудесников, – не остался в долгу Рион.

– Лучше тебе не знать, с чего. С кого. Дасу берут все, что хотят, не спрашивая разрешения. И мало того, – на этот раз Вит смотрел прямо на чаровника, – там, где они появляются, не остается ничего живого. Издержки магии, так сказать.

– Давайте уедем, – попросила я. – Прямо сейчас, возьмем и уедем.

Словно отвечая на мои слова, вдалеке пророкотал гром. Мы задрали головы, небо на востоке стремительно наливалось чернотой. Нет, сегодня у местных с костром точно не срастется.

– Поздно… Развели разговоры, – убитым голосом проговорил Вит. – Уже можно никуда не ходить.

Налетевший ветер предостерегающе зашуршал листьями склонившегося к ограде дерева. Почему-то их шелест показался мне злым предостерегающим шепотом. Листья повторяли:

«А-ка, А-ка, аашшш».

Я обхватила себя руками, вспоминая ночь в Хотьках, а еще – затерянную в лесах деревушку, тела и тучи мух.

– Это просто гроза, – покачал головой чаровник и добавил: – Сильная гроза.

– Приход дасу в наш мир всегда сопровождает что-то подобное: гроза, буря, наводнение, землетрясение…

– А в Хотьках? – спросил у Риона Михей, но тот пожал плечами.

– В Хотьках был туман, – ответила я. – Это считается?

– Да, – ответил Вит. – Все демоны разные.

Мы продолжали смотреть на небо. Михей сглотнул и отчего-то зажмурился. Минута шла за минутой, но ничего не происходило, лишь ветер усилился и растрепал темные волосы чернокнижника. Стрелок выдохнул, открыл глаза и огляделся. Ничего не изменилось. В крайнем справа огороде, отделенном от кладбища пыльной дорогой, высокая женщина в сером платье быстро снимала с веревок белье, где-то печально замычала корова… Дорогой гость с того света задерживался.

– Пусть так. Пусть ты умный, а мы дураки, пусть будет пришествие демона. Пусть, – поднял руки Рион. – Но вы, господин кудесник, забываете одну важную вещь. В Хотьках мы выжили. Все выжили.

Вит медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел с надеждой на мальчишку, которого считал бесполезным.

– Рассказывай. – Впервые это был не приказ, впервые это была просьба. – Рассказывай, – повторил чернокнижник и добавил: – Хоть раз не ломайся, как девка на сеновале.

Гроза обрушилась на Волотки в тот момент, когда мы бежали по центральной улице и, изрядно веселя народ, искали колодец. Колодцев в селе оказалось столько, что хоть армию демонов вызывай!

– А это обязательно? – спросил Михей, обходя покосившуюся, утопавшую в кустах лавочку. – Колодец?

– Нет, – ответил Рион.

– Чтобы сформировать канал-ход из нижнего мира, подойдет любая отражающая поверхность: вода, стекло, драгоценный камень. Еще нужен ключ-артефакт, тогда у вас было… – приглядываясь к окнам ближайшего дома, начал перечислять чернокнижник.

– Псише для вызова ведогони, – кивнул чаровник, обходя забор. Небо над головами чернело на глазах. – Я не настолько неуч и теорию вызова помню. Канал, ключ, заклинание вызова, энергетические точки для активации.

– Как ты красиво о трупах сказал, – скривился Вит. Я как раз пробиралась сквозь заросли жгучеяда, тихо шипя и ругаясь, когда колючие стебли ранили кожу. – Красиво и правильно. Чтобы заставить канал открыться, нужна смерть. Жертвы, принесенные в определенных точках, как на Айкином рисунке на дороге. Если убить людей в нужных местах, энергия стечет к центру и…

– И после этого к нам снова придет чудище? – Михей почесал макушку, посмотрел на улепетывающего в сад гуся и указал рукой на чужой огород: – Еще один колодец, пятый, да?

– Или шестой. Поверь, когда чудище придет, ты поймешь. Вы в своих Хотьках дасу даже не видели, лишь исполнителя, скрытого завесой, а о чем это говорит?

– О чем? – Рион задрал голову к небу. Первые редкие и тяжелые капли ударились о землю. Чернота стремительно приближалась. Где-то заголосил петух.

– О том, что он не хотел быть увиденным и узнанным.

– Но если все должны были погибнуть, какая разница? – не понял чаровник.

– Не знаю, – честно ответил Вит, перебегая на противоположную сторону улицы. – Того дасу вызывал не я.