Во-первых, скрутил с автомата глушитель и убрал в подсумок — в тесных помещениях он будет только мешать, а скрываться там все равно ни от кого уже не нужно. Все и так знают, что мы внутри.

Во-вторых, снял целиком весь кронштейн вместе с закрепленным на нем прицельным комплексом, и даже фонарем. Фонарь правда я тут же перевесил на цевье, ведь благодаря Механику у меня появились для этого все возможности. Ну а прицелом я пожертвовал все по тем же причинам, что и глушителем — целиться в коридорах нужды нет, а габариты увеличивает.

К тому же, благодаря этому решению я смог впервые за все время использования купленного здесь же, в Легионе, приклада, сложить его. Все эти действия в сумме превратили «Канарейку» практически в пистолет-пулемет, так что можно было не опасаться застрять с ним где-то в узком коридоре без возможности оперативно развернуться.

Ну и чтобы совсем уж уменьшить габариты, я снял с креплений гранатомет. Багтрекерами мы договорились внутри не пользоваться, а «Ящерицы» взводились лишь спустя двадцать пять метров свободного полета. Коридоров такой длины в Легионе попросту не существовало. В таких условиях единственное, чем мог послужить гранатомет — это противовес на переднюю часть автомата, слегка уменьшающим отдачу, и вертикальной рукояткой переноса огня… Но лишние два килограмма на оружии в условиях близкого контакта того не стоят.

Да, потом придется ставить все это обратно. Да, потом придется заново приводить автомат к нормальному бою.

Но только лишь в случае, если это «потом» случится.

Лион наблюдал за моими действиями с уважением и даже завистью — у него-то была H K416, не умеющая складываться из-за того, что в трубе приклада располагался демпфер.

— Кстати говоря! — совсем некстати вспомнил он. — Чуть не забыл!

И он полез обратно в машину и вынырнул оттуда, держа в руках два пластиковых магазина на шестьдесят патронов:

— Это тебе. У нас такими пятерками никто не пользуется, так что эти два мага твои.

Я принял магазины и проверил по контрольным окошкам заполненность, — оба под завязку. Посмотрел на верхний патрон, определяя тип — оба забиты ПСами. Ну да тоже неплохо.

— Спасибо. — от душ поблагодарил я. — БК много не бывает.

— Это точно. — улыбнулся Лион. — Ну что, заходим?

Я еще раз проверил все свое снаряжение, расстегнул и расправил сложенный сброс под магазины, и поднял взгляд в небо.

Надо мной кругами летала маленькая темная точка. Она летала там еще с тех пор, как мы выехали с базы Ассамблеи, разве что под брюхо Легиона не совалась

Вот и правильно. Нечего тебе там делать, малыш. Там опасно, а ты ничем не заслужил смерть. И даже если со мной сегодня что-то случится, мне будет легче, если я буду знать, что ты жив. Так что оставайся тут, а мы…

— Заходим.

Следующие тридцать минут слились в одну единую карусель вспышек, грохота, криков и команд. Ассамблея проникла в Легион без какого-либо сопротивления, и только внутри столкнулась с противником.

Хотя назвать это полноценным столкновением язык не поворачивался. Центурия была застигнута врасплох нашей стремительной атакой, а падение Легиона с неба и вовсе поделила мораль защитников на ноль. Хорошо вооруженная и экипированная Ассамблея продвигалась по коридорам Легиона, стремительно зачищая метр за метром, а навстречу попадались в основном плохо экипированные, нередко не успевшие даже броню надеть, центурионы. Некоторые из них были даже без оружия и при виде ассамблейцев они просто поднимали руки и сдавались в плен.

Их не убивали, а быстро отводили в конец строя и стягивали руки пластиковыми стяжками, предварительно лишив всего, что напоминало оружие или броню, само собой. Убивать их никто не собирался, и это было обговорена заранее, еще перед операцией. Никому не нужен был полный геноцид Центурии, и все прекрасно понимали, что повинен во всем этом бардаке только один человек.

Но не все разделяли эту позицию. Некоторые центурионы, успевшие экипироваться и вооружиться, приняли бой в коридорах. Их было мало, намного меньше, чем тех, кто ничего не успел, но у них было огромное преимущество в виде знания местности. Они укрывались в коридорах и тоннелях, обстреливали ассамблейцев из комнат, которые казались тупиковыми, но после пары закинутых внутрь гранат оказывались очень даже сквозными, и, конечно же, пустыми. В одном месте путь преградила натуральная непроходимая преграда в виде стены с бойницей, из которой вдоль коридора не прекращая лупили два ПКМа, сменяя друг друга в момент перезарядки. Пришлось обходить препятствие окольными путями, зачищая помещение за помещением, чтобы в итоге подобраться в смежную с пулеметчиками комнату и установить заряды пластиковой взрывчатки на стену.

Взрыв разметал позицию пулеметчиков в клочки, а полетевшие следом гранаты довершили картину полного хаоса и разрушений.

Само собой, этих бойцов никто щадить уже не стал.

Чем дальше мы заходили в недра Легиона, тем ожесточеннее становилось сопротивление. Чем дольше мы в них находились, тем больше времени получали центурионы на подготовку, и они вовсю этим пользовались. Сопротивление стало куда более ожесточенным, и в конечном итоге продвижение остановилось вовсе, уперевшись в большой зал, который простреливался с нескольких сторон, и обойти который не было никакой возможности. Ассамблея разом потеряла десять человек, которых скосили длинными очередями, и была вынуждена отступить обратно в коридоры, оттаскивая раненых и огрызаясь короткими очередями.

— Тут без вариантов! — кричал Лион, лицо которого было залито кровью из рассеченной брови. — Медведь говорил про это место, тут не пройти!

— Не совсем так! — ответил ему Медведь, заряжая в гранатомет предпоследнюю шестерку гранат. — Я говорил, что тут можно пройти только если мы успеем это сделать раньше, чем они выстроят оборону! Ну, не успели!..

— А еще ты говорил про вентиляцию! — вспомнил я, отбрасывая последний мой магазин и заряжая первую подаренную шестидесятку. — Что в нее можно пролезть!

— Ага, только кому и как⁈ — Медведь защелкнул гранатомет и, высунув его за угол, не целясь, выстрелил одиночным. — Там же темно, как в заднем проходе! Туда даже пушку с собой не возьмешь — не поместится!

— Ну у кого не поместится, а у кого очень даже! — ответил ему я, показывая свой автомат.

— Так ты это специально⁈ — восхитился Лион. — Я-то думал, ты с глузду съехал, когда увидел, что ты приблуды снимаешь! А ты предполагал, что придется лезть в вентиляцию⁈

— Скорее, опасался. — ответил я, поднимаясь на ноги. — Давай, показывай, где там эта вентиляция твоя!

— И что конкретно ты собираешься сделать⁈

— Пойду потолкую с Земекисом, вот что! — оскалился я. — Если сдохнет он, то остальные тоже сложат оружие! Сейчас они сражаются по его приказу, но если его не станет — все закончится!

Медведь несколько секунд смотрел на меня, а потом кивнул:

— Что ж, будь по-твоему! В конце концов, у тебя к нему особые счеты! Давай за мной! Лион, на!

Он кинул свой гранатомет опешившему от такого поворота Лиону, достал на всякий случай пистолет и побежал обратно по коридору — туда, откуда мы пришли. Я, козырнув Лиону, помчался за ним, оставляя за спиной грохот боя.

Мы вернулись по своим же следам на два перекрестка, и Медведь ткнул пальцем куда-то под потолок:

— Вон она, твоя вентиляция!

Я пригляделся, прищурив глаза, и ахнул:

— Вот эта мышиная нора! Ты говорил, что в нее можно пролезть!

— Это смотря кому. — довольно прогудел Медведь. — Мне точно нет, а вот такому как ты…

— Ты явно меня переоцениваешь. — я с сомнением покачал головой, глядя на трубу квадратного сечения, тянущуюся под потолком.

В теории, в ней можно было пролезть, но очень сомнительно, что это возможно сделать в броне и с оружием. И тем не менее, не верить бывшему центуриону тоже не было причин — пока что все, что он говорил, оказывалось правдой.

— А там вообще кто-то лазил уже? — я скосился на Медведя.