Смартфон, который я извлёк из внутреннего кармана, рука сама, машинально, положила в выемку на руле, прямо поверх двуглавого орла на месте привычного раньше американского упрямого барана. И то, как крылья великой птицы чуть сошлись, крепя трубку, заставило вздрогнуть. Но сильнее, гораздо сильнее заставил вздрогнуть прозрачно-призрачный виртуальный экран, что спроецировался над рулём. Дублируя экран смартфона под ним. И то, что указатель «мышки» передвигался по нему, следуя за моим взглядом, суматошными рывками. Я «дотащил» его до того места, где в моём смарте всегда была жёлтая стрелочка приложения навигатора. Здесь стоял верстовой столб, чёрно-белый. От неожиданности я моргнул дважды. И приложение запустилось, а из динамиков раздался голос:

— Салют, Петля! Кудой поедем?

Таня айкнула звонко. Я, кажется, сделал то же самое, только ещё добавив пару ласковых. Но, по счастью, исключительно внутри.

— Салют, Ром. Давай домой, — не сразу, но оформились слова снаружи.

— Добро. Маршрут проложен, — голосом какого-то знакомого артиста отозвался пикап. Мой Рома. Теперь ещё и говорящий.

— А ты неплохо устроился, буржуй, — прошептала Таня, глядя на то, как иконка с домиком оказалась на правом берегу Волги, там, где в неё впадала Тверца. Там, где я так недавно смотрел на ледоход, уперев локти в бетонный парапет. Только там набережная была Разинской, а тут, на карте призрачного экрана, Дежнёвской.

— Случайно повезло, — слова выпали сами, без участия мозга. Который за картинками явно не поспевал.

— Могу начать движение? — с деликатной хрипотцой спросил Рома.

— Да ради Бога! — только что не отмахнулся я.

— Пристегните ремни, дамы и господа! Дорога займёт три часа без четверти. В пути рекомендую посмотреть свежую серию приключений секунд-майора Каспарова, вышел новый сезон! — предложил грузовик, выруливая на прогон Макарихи. Не обратив никакого внимания на то, что моих ног не было на педалях, как и рук на руле.

— Не, я, пожалуй, в окошко лучше, — сглотнув, пискнула Таня. Я только кивнул. Резковато, наверное. И кивнул резковато, и в реальность мы с ней плюхнулись тоже так же.

— Хозяин — барин, — не обиделся, кажется, пикап, продолжая движение.

А я вдруг «вспомнил», что здесь, в этой версии или ветви, как называл её прадед, не было техасских рейнджеров. И на «Руссо-балт Т-800, версия "Романов» вышивал по просторам обжитых степей Забайкалья штабс-капитан Корней Фокин. А играл его в сериале, точнее в многосерийной телевизионной киноленте, известный артист, звезда мировых экранов, потомственный казак Стас Но́ров. Мастер спорта международного класса по славяно-горицкой борьбе и засечному рукопашному бою. Это его голосом говорил мой пикап. Которого теперь язык как-то опасливо не поворачивался называть упрямым бараном.

Это было невероятно. И это слово неожиданно не начинало надоедать. Поражало всё: и невероятный пикап, в котором все видимые надписи были на русском, но качество сборки не имело ничего общего с той, пропади она пропадом, «девяносто девятой». И то, что он говорил человеческим голосом, да не так, как самые лучшие искусственные интеллекты моей исходной памяти, а и в самом деле как живой. И то, что голос тот принадлежал одному из целой плеяды — да, старое и громкое слово, но подходило по-прежнему идеально — русских артистов, фильмы с которыми собирали невероятные кассы в Империи и за её пределами. И то, что ехала машина самостоятельно, но в точности повторяя мою манеру вождения: не прижимаясь ко впереди идущим, не вылетая на перекрёстки, не тормозя резко «в пол». Как говорил Кирюха: «стакан можно на торпеду ставить — не прольётся». Нет. Не «говорил», а «говорит». И это тоже было невероятно.

Таня листала фотографии в смартфоне, улыбаясь ярче, чем весеннее Солнышко за окнами. Ранняя весна, не самое живописное время года в моих первых жизнях, здесь была достойна кистей Саврасова и Левитана. И других великих мастеров живописи, поло́тна которых изучали в художественных школах и академиях всего мира. И которые всегда собирали полные залы, путешествуя по миру. Лувр и музей Орсе, Метрополитен музей и галерея Уфицци, Ватикан, Лондон, Мадрид, Пекин и Амстердам бились друг с другом за право разместить хоть на несколько дней шедевры русских мастеров. И то же самое было с балетом, классической музыкой и театральными постановками. Моторы «Руссо-балта», Нижегородского императорского завода, заводов имени Столыпина, Сперанского и Черепановых работали, рыча и рокоча, по всей земле. Самолёты Жуковского, Можайского, Сикорского, Микояна, Яковлева, Сухого и Туполева, как и других гениальных конструкторов, летали над ней, везде. «Здешняя» память не хранила ни Хеклера с Кохом, ни Глока, ни прочих Армалайтов с Фэйрчайлдами, зато фамилии Мосина, Токарева, Стечкина, Шпагина и Калашникова были на слуху. Но вот войн и крупных локальных конфликтов эта история не «подсвечивала». Мир и покой, а равно как соблюдение закона и справедливости в этом мире хранили и отслеживали государственные и частные подразделения Российской Империи. Притом многие из частных, как водится, были негосударственными исключительно на бумаге. Но отчасти из-за этого работали гораздо проворнее и «поворотливее» русской военной машины. Которая, приди нужда, пребывала в любую затребованную точку согласно графика, и от «встречающих» не оставалось даже пепла.

— Ром, поставь, пожалуйста, новости, — неожиданно вежливо попросил я.

— Местные или мировые? — уточнил казак голосом пикапа. То есть наоборот.

— Давай местные, — разрешил я.

— Успехом завершилась операция тверского охранного отделения при поддержке тайной Его Императорского Величества канцелярии. Группа казнокрадов под руководством Семёна Леонидовича Каткова была арестована сегодня утром. Аресты прошли одновременно в Твери, Москве, Петрограде, Дубаи и Тегеране. Комментарий от пресс-службы канцелярии, — сообщила жизнерадостная девушка с лобового стекла, сидевшая «изнутри».

— Злоумышленники планировали мошенничество с государственными контрактами и собирались незаконно вывезти из Империи денежные средства, материальные и исторические ценности в особо крупных размерах. За содействие в проведении операции от лица тайной канцелярии выражаю благодарность династии Гневышевых-Фаддеевых, а также информационному агентству «Петля удачи» и всему товариществу «Петелин, Ганин и сыновья», — прозвучал знакомый голос, говоривший знакомые слова и даже фамилии. Которые не укладывались в голове никак.

— Благодарю Вас, Ваше высокородие! С нами был тайной Его Императорского Величества канцелярии статский советник, Пётр Шкварин, — мило улыбнувшись, завершила новость барышня.

— О чём думаешь? — неожиданно спросила Таня справа, видимо, уже довольно долго смотревшая на меня.

— Думаю, дерьмо я на палке, а не директор-владелец-основатель, — пробурчал я. — Можно было и получше, поудачнее агентство назвать.

— Ну, не казни себя. Кто ж знал, что про тебя по радио станут передавать, — неубедительно успокоила она.

— Ром, давай к мировым новостям, — попросил я.

— Его Императорское Величество, Михаил Третий, принял верительные грамоты от нового посла Североамериканских соединённых Штатов, Степана Виткова. Господин посол заверил Государя во всемерной поддержке и лояльности американского президента, Джонатана Дампа. На встрече присутствовали премьер-министр Империи и специальный советник по делам Арктики, Дальнего Востока и Русской Канады.

Всё-таки, автопилот — это очень хорошо. Потому что, будь за рулём я сам, в поворот мы бы, может, и попали, но только так, как попадает пуля из АКС. Вернее, здесь — из АКИМа, автомата Калашникова Императорского модернизированного. Полетели бы прямиком в лес, пока не завязли в одном из деревьев.

— Рома, хватит новостей, пожалуй. Покажи мне карту Северной Америки, — велел я казачье-ковбойскому русскому терминатору-пикапу.