— Молодец, грамотно подошел, — хвалит Феофана ритуалист. — Вот и перекусим заодно.

Василиса уже более уверенно подлетает поближе к столику и садится рядом с нами, сложив руки на коленях.

— Ну что, — обращается ко мне Микаэл Борисович. — Говори, что тебя привело ко мне.

— Мне тут пришло в голову, — неторопливо начинаю. — Зря, я наверное, хотел спрятать свой сад. Может быть, имеет смысл просто отвести глаза прохожих каким-нибудь защитным заклинанием? Чтобы люди, которые вдруг заинтересовались бы моим садом, приближаясь к нему, просто забывали, зачем сюда пришли.

— Хорошая идея, — говорит ритуалист. — Признавайся, откуда взял?

— Просто прочитал все книги, которые вы мне порекомендовали, — честно говорю. — И в нескольких нашел очень необычную информацию о том, как пропадали целые отряды. Люди просто забывали о тех вещах, ради которых проделывали немалый и порой тяжелый путь. Единственное — не смог найти ни в одной из книг хоть каких-нибудь намёков на такие техники.

— Идея сама по себе хорошая, не спорю, — подтверждает Микаэл Борисович. — Только техники, которые ты ищешь, утеряны. И сейчас о них нет ни буквы. Самое реальное и приближенное, что можно найти — это как раз техники сокрытия. У них ноги растут примерно из того же места. А их аналогии можно проследить по историческим хроникам.

Феофан слушает ритуалиста с широко распахнутыми глазами и уже хрустит печеньем.

— Эх, терпежа у тебя нету, — фыркает Микаэл и жестом наливает фею чаю в небольшую чашечку. — Не ешь всухомятку, вредно.

— Кстати, ещё кое-что, — отвлекаю мужика. — Я прочитал вашу книгу.

— Мою? — искренне удивляется Микаэл Борисович.

— Да, там, правда, инициалы другие, — уточняю. — Отличная, кстати, литература.

— Ладно, прочитал мою книгу, и что? — задает вопрос ритуалист, тщательно маскируя свой интерес узнать, как мне книга.

— Самый понятный том из тех, что я прочитал. Немудреный, но толковый язык. — Вижу, что Микаэлу очень приятно слышать такой отзыв. — Мне показалось, это единственный труд, где уделяется внимание важному аспекту — эволюции заклинаний. У остальных авторов я даже намёков на это не увидел.

— Есть такое, — соглашается Микаэл. — Подобные исторические экскурсы я делал в своё время много раз. Не для всего есть аналогии, но некоторые цепочки у меня в этой книге представлены. Ты ведь их тоже читал?

— Да, именно поэтому обращаюсь к вам ещё раз, — объясняю. — Хотел спросить, можно ли попытаться найти старые техники по отводу глаз? И будут ли они работать сейчас?

— Попытаться, — хмыкает ритуалист. — Попытаться можешь, но не найдешь. Правда, если вдруг получится, то в моей книге есть несколько цепочек. Попробуй посмотреть на них и понять, какие общие моменты изменились с течением времени. Насколько я помню, в книге указаны три цепочки, в них я выделял общие блоки, как раз те, которые изменились.

— Тогда мне не хватает первоначального заклинания, от которого все пошло, — делаю вывод.

— Верно мыслишь, — одобрительно кивает ритуалист. — А что именно тебе не нравится в сокрытии?

— Это менее универсальная история, — поясняю. Да и к тому же я её больше нигде не смогу применить. А с заклинанием отвода глаз, например, можно удобно и аккуратно работать с теми, кто не желает нашему дому добра. Вот, подойдут ближе к саду, чтобы перелезть через забор. Раз! И забудут, зачем пожаловали. В идеале вообще стирать им память, в том числе о моём существовании.

— Ну не знаю, хозяин — барин, — отвечает Микаэл Борисович.

Феофан отодвигает пустую кружку и тянется за очередным печеньем.

Ритуалист вздыхает. Он жестом снимает заварник со стола и разливает по чашкам чай.

— Чего говорю, всухомятку не жуй! — еще раз повторяет фею Микаэл. — Ты бы, Виктор, хоть обучающие беседы с ними проводил, что ли. Они же живые существа. Жаль, если окочурятся.

— Око что? — Феофан откладывает угощенье. На его совести почти целая пачка.

— Да-да, переедание не только людей губит, учти, мой друг, — хмыкает Микаэл и незаметно подмигивает мне.

— Так о чем мы говорили? — возвращаюсь к теме и делаю большой глоток чая. Как всегда вкусно и бодряще. — Заклинание сокрытия более ресурсоемкое, если я правильно понимаю. К тому же нуждается в постоянной поддержке. В то же время отвод глаз, насколько нашел в исторических хрониках, доступен чуть ли не самым слабым одарённым. То есть магии на его поддержание практически не потребуется.

Микаэл Борисович внимательно выслушивает мои умозаключения и в полглаза поглядывает на феев. Мужик пододвигает последнее оставшееся печенье Василисе. Та сначала сомневается, но потом отламывает четвертинку.

— Этого я тебе сказать не могу, — вздыхает ритуалист. — Информации по деревенским заклинаниям у нас немного. В своё время никто не озаботился, чтобы их собрать, а когда озаботились, носителей уже не осталось. Чисто теоретически, ты, скорее всего, прав. Там задействованы абсолютно разные механизмы. Обмозгуем. Но ты ведь не только за этим ко мне зашёл?

— Не только, — соглашаюсь. — Мне бы узнать, как добраться до замка Совета, — сразу перехожу ко второму вопросу.

— Не могу тебе сказать. Я скован клятвами, да и замок постоянно перемещается, — спокойно заявляет Микаэл Борисович. — Разве что могу подсказать, где можно интересно провести выходные. Ты же не скован расстояниями? Пользоваться одним интересным дирижаблем тоже можешь, чтобы не быть привязанным к обычным маршрутам, правильно?

Мужик подходит к шкафу и достаёт сложенную несколько раз бумагу. Разворачивает. Бумага — ничто иное, как схематичная карта королевства.

— Знаешь, Виктор, даже спрашивать не буду, зачем тебе туда надо, — ритуалист кидает взгляд на карту и щурит глаза. — Но почему-то я уверен, что помочь тебе в моих интересах тоже, — усмехается Микаэл, прозрачно намекая, что мои агрессивные намерения по отношению к замку тайной не являются. — Да и твоему патрону помогу.

Кружки сами собой ополаскиваются и снова наполняются чаем. Феофан грустно поглядывает на почти пустую тарелку с печеньем.

— Ладно, бери, — Микаэл вытаскивает еще одну пачку. — Только не надо смотреть такими большими фейскими глазами. Хитрый он у тебя, — обращается ко мне мужик.

Ритуалист разглаживает пальцами карту на столе.

— В общем, смотри, — показывает обратной стороной чайной ложки. — В этом городе очень красивые закаты. Рекомендую вечером прогуляться по набережной. Точно не пожалеешь.

— Мне нужно кого-то спросить на этой набережной? — уточняю.

— Нет, не обязательно, — говорит Микаэл. — Просто походи и ни о чем не думай. К тебе сами подойдут, спросят. И вот тогда оплошать нельзя.

— Запомнил? — спрашивает ритуалист, кидая на меня быстрый взгляд.

После моего кивка мужик наскоро сворачивает карту.

— Городок большой, — поясняет он. — Находится буквально в пятидесяти километрах от границы.

Карта отправляется в шкаф, а ритуалист снова садится за стол.

— Всем, чем мог, — говорит Микаэл, намекая, что больше про замок он ничего не скажет. — Будь другом, расскажи, чего там на воле делается?

— А вы разве здесь пленник? — уточняю.

— Да ну, нет конечно, — смеётся ритуалист. — Просто не люблю выходить на улицу. Ко мне часто маги заглядывают, сам понимаешь, кому привязать феечку, кому отвязать. Вот, приносят мне вести. А сейчас тишина, каникулы.

— Ну, тогда слушайте, — говорю.

Рассказываю Микаэлу про призрачную змею, которую встретил внутри сознания художницы. Про остальных существ тоже говорю, но в двух словах.

— Кто бы мог подумать? — ритуалист поднимает палец вверх. — Вот об этом я и говорю. Дикая магия — не такая уж и дикая. Просто развивается по другим законам. Ключевое — развивается, а не пытается навязать себя. И, кажется, впервые за многовековую нашу историю эти маги немного впереди нас. Особенно, если брать всё, что с тобой случилось, за правду.

— И что же теперь делать? — интересуюсь.

— Тоже развиваться, — пожимает плечами Микаэл Борисович.