Из саркофага брызнули бурые меховые комки. Мы все четверо синхронно отпрыгнули.

Крысы! Это были живые крысы…

Они переливались через край саркофага, бурой волной стекали на пол и исчезали в щелях. Как они выжили, как уцелели столько лет под каменной крышкой?..

Но дальше нас ждало ещё одно чудо: рыцарь в саркофаге был жив! Доспехи, инкрустированные драгоценными каменьями и эмалью, облегали могучее мускулистое тело, длинные пшеничные волосы стекали из-под шлема на выгнутые наплечники, глаза, опушенные густыми светлыми ресницами, были закрыты.

Казалось, он спит. Щеки покрывает чуть заметный румянец, губы сжаты плотно, но не жестко. Лишенный растительности подбородок очерчен твёрдо, мощно.

Это некромант! — вдруг, как молния, сверкнула догадка. — Древний повелитель нежити. И мы его разбудили…

Рыцарь принялся просыпаться. Затрепетали веки, дрогнули крылья прямого носа… Мы все затаили дыхание.

И тут Алекс резко, громко выкрикнул Слово. Оно хлестнуло, словно бичом — я даже ощутил ожог на щеке, словно мне дали пощечину. Вздрогнули все.

Рыцарь распахнул глаза, открыл рот в немом крике… И начал тлеть. Кожа на его лице истончилась, покрылась налётом трупной плесени, почернела и рассыпалась пеплом. Волосы пожухли и превратились в серую паутину. Грудная клетка провалилась. Доспехи, негромко звякнув, потеряли целостность и свалились с голых желтоватых костей.

Это произошло так быстро, так неожиданно, что никто ничего не успел осознать.

Теперь перед нами лежал обыкновенный скелет, с чисто обглоданными костями — кое-где даже виднелись следы крысиных зубов. Череп таращился пустыми глазницами, шлем съехал на бок, открывая звездообразную дыру в черепе, на месте височной кости.

— Ёшкин-матрёшкин, — подал голос Котов, когда всё было кончено. — Я думал, он сейчас встанет и всех нас порешит.

— Дядя Саша, а куда делась сила? — вдруг спросил Чумарь.

Про него все забыли, а он, оказывается, давно был на ногах и всё прекрасно видел.

— О чём ты глаголешь, вьюноша бледный со взором горящим? — вопросил Алекс.

По высокому штилю я понял, что шеф сейчас на взводе. Не то время выбрал рэпер, чтобы задавать глупые вопросы, ох, не то…

— Лёжа в гробу, этот хмырь питался энергией насылаемых несчастий, так? — медленно, как скорбному на голову, пояснил парень шефу. Я даже отступил от него на пару шагов. От греха. — Он поэтому и выглядел таким молодым и красивым, что нажрался до самого горла, правильно? — Алекс задумчиво кивнул. Что уже само по себе прогресс, в отличие от вызова на дуэль… — Но вы сказали ману, и он сразу сдулся. Постарел и истлел, как и положено тысячелетнему трупу, — рэпер взял эффектную паузу. — Так куда делась эта энергия?

— Сергеич, у тебя куртка дымится! — вдруг заорал Владимир.

Алекс молниеносно сбросил куртку на пол и оттолкнул подальше. На месте внутреннего кармана почернела и обуглилась большая дыра.

— Это книга! Книга, мать её за ногу, — вскричал Котов, наклоняясь и протягивая руку.

— Не трогай! — Алекс успел оттащить майора. — Пусть сначала остынет, — и повернулся к Чумарю. — Ты спрашивал, куда делась энергия.

— Круто, — рэпер уважительно покосился на гримуар.

Медные накладки на деревянном окладе раскалились, пахло древесным дымом и нагретым канцелярским клеем. А в остальном книга была в порядке. В смысле, гореть не собиралась.

— Значит, вся сила Лиха теперь в ней, — Котов кивнул на книгу, но покосившись на Алекса, подходить близко не стал.

— Выходит так, — кивнул шеф.

— Очевидно уничтожить его совсем, с концами, нельзя, — сказал я. — Поэтому древние монахи заперли скелет в каменный саркофаг и поставили защиту. Они просто не знали, что ещё можно сделать.

— А Ладожское озеро в те времена было не центром культурного отдыха, неподалёку от крупного мегаполиса, а затерянным в непроходимых лесах, скрытым от посторонних глаз обширным водоёмом, который не вдруг и переплывёшь, — дополнил майор Котов. — Поэтому и похоронили его на острове, окруженном водой — для пущей сохранности.

— И православный монастырь основали для защиты усыпальницы, — кивнул Алекс. — А потом, с течением времени, все как-то забыли про Лихо, а Валаам стали считать святым местом, и всячески продвигать в православной культуре. Такие дела.

— Ну так что, конец, что ли? — спросил прагматичный майор. — Передадим учебничек куда следует — и на боковую?

— Надо бы и косточки прихватить, — вставил Владимир. — Как доказательство.

— Хватит и одного черепа, — решил Алекс. — О бедный Йорик…

— А Светлейший князь справится с этой книжицей? — с опаской спросил майор. — Древние-то многознатцы сделали, что могли…

— С тех пор многое изменилось, — пожал плечами шеф. — Разработано множество методик обезвреживания мощных артефактов, есть современные хранилища из сплава серебра, лития и свинца… Уверен, князь Скопин-Шуйский что-нибудь придумает.

— Это ж какая силища в нём была, — вновь заметил Котов, глядя на медленно остывающую книгу. Куртка под ней почти расплавилась, и даже на полу темнело пятно сажи.

— Есть такой термин: злой чародей, — откликнулся Алекс. — Вот это он самый и был. Насылал мор, топил корабли… Собирал армию мертвецов.

— А зачем? — влез наивный рэпер.

— Чтобы всех отыскать, воедино созвать и единою чёрною волей сковать, — вдруг, неожиданно для себя, процитировал я.

Свет погас. Повеяло ледяным хладом, и где-то над головой раздался тонкий вой.

А потом кто-то оглушительно чихнул.

И всё вернулось.

Котов вытирал распухший нос красным клетчатым платком, а Алекс, подняв книгу двумя пальцами за корешок, помахивал ею в воздухе, чтобы остудить.

— Туча накрыла солнце, — пояснил Владимир. — И сквозняк.

— Но ты всё-таки полегче, — шепотом сказал Чумарь и многозначительно подмигнул.

— Да ладно, это же из детской сказки, — непонятно почему, я чувствовал себя очень глупо.

— Сказка — ложь, да в ней намёк, — многозначительно пошевелил бровями шеф.

Возвращались к скиту довольные и весёлые, но очень усталые. Там, под бережком, возле деревянных мостков, ждала моторка Котова, а ещё благоустроенный катер Алекса.

Я уже представлял, как вернусь в терем, схожу в баню и отдамся в ласковые руки Алевтины… Да, Алевтина! Надо ведь ещё Алексу о ней рассказать. И об Антигоне. Я совсем забыл, что девчонка умотала, обидевшись на меня… Надеюсь, она уже дома. Погуляла, проветрила голову, да и вернулась.

К тому же, дурное влияние Лиха сошло на нет. Я это чувствовал, птицы в лесу это чувствовали, даже солнце в небе это чувствовало: предзакатное светило грело на удивление мягко, празднично. От давешней плохой погоды не осталось и следа.

Я мечтал о том, как вернусь в Питер, и сразу пойду по кабакам. Нет, лучше по ресторанам. А ещё лучше — к кавказцам. Шашлыки, кебабы, лаваш с свежей зеленью, пахлава… Как я по всему этому соскучился! Спасибо ведьме Настасье. Ей, и Светлейшему Князю, конечно. За подарок бесценный, жемчуг драконий.

Что-то я совсем размяк. Устал, наверное, вот мысли и путаются. Но другие устали не меньше моего, а может, и больше. Ладно, надо взять себя в руки и ещё немножко потерпеть.

Майор остался в скиту. Отец Онуфрий пока не появлялся, а смерть старца Нестора нужно зарегистрировать, составить протокол, проследить, чтобы о нём позаботились… И ведь оставался ещё убийца! Он же — тот, кто запер нас в скриптории.

Но об этом думать не хотелось.

Завтра. Всё ведь кончено: Лихо обезврежено, древнее зло заперто в книге. Так что убийца, может, и сам очнётся, да и явится с повинной. А если нет — на то у нас майор Котов: преступников ловить.

Пока шли по озеру, спустилась ночь. Тихая, звёздная, как на картине Ван Гога. Тёплый ветерок еле заметно ерошил волосы, с берега пахло свежей малиной и грибами.

В баню пошли все, вчетвером. Она уже стояла под парами: в тереме хозяйничали ведьмы, Алевтина с Настасьей. Услышав, что мы идём, Алевтина поворожила и в миг нагрела и бак с водой, и каменку.