***

Лайгон вышел спустя ещё сутки. Весь вид его говорил о том, что он не предавался жалости к себе и не проводил бессонные ночи за осмыслением жизни. Он вышел ухоженным, как всегда причёсанным и чисто выбритым. Свежим и сияющим, словно прекрасно отдохнул. Маг шёл прямиком в тронный зал, и Феронд видел его, хотя Лайгон не удостоил брата взглядом. Он прошествовал по коридору, с неудовольствием ловя на себе взгляды валинкарцев. Казалось, это омрачало его приподнятое настроение. Феронд растерялся, увидев брата столь оптимистичным. Это было странно и немного пугало. Но ведь Лайгон мог и порадоваться тому, что теперь ясно, почему он так разительно отличается от остальных жителей планеты. Феронд теперь уж и не знал, чего можно от мага ожидать. Да, Лайгон мог порадоваться тому, чему радоваться было бы странно.

Феронд нерешительно пошёл вслед за братом, но тот вскоре скрылся за дверьми тронного зала. Мужчина не стал подслушивать, сохраняя хоть какие-то остатки самоуважения. Он остался ожидать брата в коридоре, привалившись спиной к стене. Почему-то он был уверен, что Мэггону маг вреда не причинит. Да и вид у него был весьма спокойный. По крайней мере на первый взгляд - в глаза заглянуть не удалось.

Видимо, разговор с отцом у Лайгона вышел недолгим, так как вскоре маг вышел из дверей и, игнорируя брата, пошёл по коридору. Феронд преградил ему путь.

- Лайгон... - начал он, понимая, что дальше так продолжаться не может. - Мы оба погорячились... Давай поговорим, и решим наши проблемы...

- А у нас проблемы? - насмешливо вопросил маг, поднимая брови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да, - ответил Феронд. – Мы братья, а ведём себя, словно… - он не успел договорить, так как опешил от действий Лайгона.

Маг резко и неожиданно заключил его в мягкие объятья, и сперва Феронд понять не мог, что это может значить. Он ждал подвоха, удара, применения магии. Но Лайгон лишь дружески похлопал его по спине, после чего отстранил от себя и спросил:

- Так лучше, брат? Теперь у нас нет проблем?

Феронд открыл рот и тут же закрыл его, так как мысли сформулировать не получалось. А маг смотрел на него своими холодными насмешливыми глазами и ждал ответа. В этих глазах не было прежней ненависти и злости. И мужчина видел, что брат не притворяется.

- Ты… - осторожно начал Феронд. – Ты простил меня?

- Тебя? – хмыкнул Лайгон. – Знаешь, у меня большие планы на жизнь. Просто колоссальные. На их фоне ты со своими глупыми выпадами – такая мелочь. Так что, если тебя гнетёт то, что ты вёл себя, как скотина, то не переживай. Я же не переживаю! Не прощаю, но и не переживаю!

Мужчина начинал понимать. Его брат что-то придумал. И до брата и мелких распрей ему больше не было дела. К тому же он научился лицемерить, и теперь отличить, где он лжёт, а где говорит искренно, было практически невозможно. Феронд неосознанно всё ещё преграждал собой дорогу магу, а тот, казалось, любовался замешательством брата, глядя на него с издёвкой. Сильный и мужественный Феронд сейчас показался Лайгону мелким и никчёмным. Настолько, что почти вызвал сочувствие своим угнетённым видом. И маг решил посветить его в свои планы:

- Знаешь, однажды я отыщу пути в другие миры. Пока я ещё не самый сильный маг в истории миров, но однажды я стану им!

Сильный маг. Видел Феронд одного сильного мага. Ненавидящего, беспощадного и одинокого. Феронд помнил, как тогда Лайгон призывал его отказаться от магии вообще. Он боялся стать таким, как Ореливий. Было ужасно жаль, что брат не помнит того разговора и что не поверит, если рассказать. А маг продолжал рассказывать о своих будущих безграничных силах, наслаждаясь болью в глазах собеседника, хоть причин её появления и не понимал.

- Перестань, Лайгон,  ты говоришь безумные вещи! – воскликнул мужчина.

- Феронд… - маг наигранно покачал головой. - Ты так ничего и не понял? Другие миры – реальность! Ореливий, содержащийся в горах и в основании Валинкара не даёт нам путешествовать по другим мирам. А на самом деле это должно быть просто. Не нужно порталов и титанических усилий, чтобы оказаться в соседнем мире. Нужно только выбраться из Валинкара… И многим валинкарцам это под силу, просто сил это отбирает много, одному тут не справиться, помощь нужна…

- Мэггон не выпустит тебя! – пытался убедить сам себя Феронд. - Никто не посещает другие миры!

- О да, это мне известно… - взгляд зелёных глаз стал колючим и озлобленным. - Но, знаешь, думаю, я смогу что-нибудь придумать… - прошипел он.

Феронд был обескуражен. Ладно, его брат хочет силу, хочет путешествовать. Но это весьма странный набор желаний, учитывая его состояние и изменившийся характер.

- Ты хочешь покинуть Валинкар. Хочешь в другие миры, - подытожил Феронд и спросил: - Но зачем?

- Стану богом, - просто ответил маг, и глаза его недобро сверкнули безумным огнём.

- Что?! – возмутился брат, припоминая, что об этом маг думал и говорил прежде. - Зачем тебе это? Какой смысл быть лучшим среди худших? Это же…

- Но ведь тебе нравилось чувствовать, что я слабее тебя? – перебил своим вопросом Лайгон. - Тебе нравилось отказывать мне в помощи, когда я нуждался в ней?

- Нет… - выдохнул Феронд, запуская пальцы в свои густые тёмные волосы и с силой сжимая их. – Ты не понимаешь!

- Вот и пойму, когда передо мной будет множество тех, кому я буду нужен, а я стану окидывать их презрительным взглядом и говорить: «Терпите и тянитесь до моего уровня, так будет лучше для всех вас»!

Феронд устало закрыл глаза. Нельзя отпускать Лайгона в другие миры. Он должен убить Гринора, а не становиться богом неизвестно где. Почему-то горящие яростью зелёные глаза не оставляли сомнений, что в голове этого валинкарца уже есть план и он уверен в том, что всё у него получится.

- Что ты задумал? – не надеясь на искренний ответ, спросил Феронд.

- Я же ответил уже: стать богом! – маг широко улыбнулся брату, обходя его и продолжая прерванный путь.

***

Феронд увидел толпу. Что там происходило, было неясно, но сердце тревожно сжалось. Что бы там ни было, мужчина чувствовал: без мага не обошлось. И наверняка это какая-то гадость, имеющая отношение к его планам на будущее, в которые он его, конечно, не посветил. Да и вряд ли в его будущем было место для Феронда.

Мужчина бегом добрался до скопления валинкарцев. Он постарался просочиться сквозь толпу и, завидев Лаивсену, постарался добраться до неё. Он надеялся, что она соизволит хотя бы ответить на его простой вопрос:

- Что там происходит?

Девушка окинула его таким взглядом, что он почувствовал себя, словно его окатили помоями. Но продолжал смотреть на неё в ожидании ответа. Его было трудно обидеть презрением – сильнее, чем он сам себя, никто не мог его ненавидеть.

- Твой приятель довёл Лайгона! – сказала Лаивсена с таким видом, будто считала, что виноват в этом Феронд, причём абсолютно.

- Мой приятель? – переспросил мужчина, и, нервно сглотнув, уточнил: - Гринор?

- Ага, - отозвалась девушка, и Феронд не удержался от глупого, неуместного вопроса, задав его наивно и растерянно:

- Он ведь нравился тебе?…

- Да, - не стала отрицать Лаивсена. – И ты мне нравился, я тебя другом считала. Я ж не знала тогда, что вы такие бессердечные! Не удивительно, что вы отлично ладили – вы же одинаковые!

Одинаковым с Гринором мужчина себя не считал. Да, он тоже теперь являлся предателем, мерзавцем и чудовищем – но не по своей воле и не в угоду своей корысти. Феронд посмотрел на Лаивсену и с ужасом подумал о том, что, возможно, сейчас решающие минуты.

- Скажи мне, - обратился он к сестре. – Пожалуйста, скажи… Как это началось?

- Как обычно! – огрызнулась недовольная девушка. – А то ты не знаешь? А то ты не умеешь подначивать его? Гринор, как обычно, издевался над ним. И Лайгон впервые не выдержал. Вызвал его на поединок.

- Смертельный? – осторожно уточнил Феронд.