‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Власть – это не игрушки! – заметил Феронд гневно. - Как можно взять управление на себя?

- Очень просто, - вздохнул лекарь, во все глаза разглядывая сыновей Мэггона, словно они были чудом. - Достаточно было победить в личном поединке, чтобы занять трон. Ваш отец… он был слабее, и…

- Гринор убил Мэггона? – грозно спросил Феронд.

Лайгон видел, что тот в гневе. Давно его брат не приходил в такую ярость. Пожалуй, с первого дня их заточения он не видел этого опасного, не предвещающего ничего хорошего, блеска в карих глазах.

- Да… - промямлил лекарь и осторожно добавил: - Но «убил» - не совсем верное слово…

- Это самое верное слово! – прошипел Феронд, хватая ни в чём не повинного лекаря за лацканы камзола.

Илрух постарался втянуть голову в плечи. Вид разгневанного Феронда, некогда самого сильного валинкарца, пугал его. Маг смотрел в землю прямо перед собой, пытаясь собрать мысли, которые разлетелись на осколки от страшной новости.

- Он убийца и предатель, ясно тебе? – лекаря резко встряхнули и отшвырнули в сторону, отчего тот повалился на землю.

Оставшись сидеть на траве, он опасливо глядел на валинкарцев. Злые, угрюмые, бледные, словно тени, они действительно внушали бы ужас, если бы не заметная худоба. И без того стройный маг теперь имел совсем уж острые черты лица, и глаза его стали казаться большими и устрашающими. Вечно прибывающему в отличной форме Феронду три недели жизни впроголодь тоже не пошли на пользу: казалось, он стал уже в плечах, осунулся и заметно похудел. Откуда они такие взялись после дюжины лет отсутствия, Илрух и предположить не мог. Спрашивать, естественно, не решился.

- Мы должны отомстить ему! – крикнул Феронд магу, словно тот был далеко от него и не мог услышать, если бы брат сказал спокойно.

Но даже этот выкрик донёсся до мага словно издалека, поскольку мысли мужчины были далеко. Они с Ферондом опоздали. Их не было слишком долго. Валинкар изменился. Их мир, их дом больше не принадлежал им, и они не чувствовали себя его частью. Гринор убил Мэггона в каком-то поединке. Сумел, стало быть, убедить всех в том, что кровь валинкарцев не священна, а потом напомнил о древнем обычае со смертельным боем один на один.  Лайгон почувствовал то странное чувство, которое испугало его, когда он погрузился в горячую воду купели у Аринго. Он был готов убивать и мстить. Он хотел крови и жаждал вендетты. Если бы у него только было больше магических сил. Маг посмотрел на Илруха и припомнил давний разговор с ним. Что же должно произойти, чтобы силы раскрылись, если даже весть о вероломном убийстве отца не помогает почувствовать в себе мощь магической энергии? Что могло бы потрясти сильнее этого? Или не потрясти, а обрадовать? Хотя сейчас, стоя на ватных ногах и глядя на растерянно сидящего на земле лекаря, маг не мог допустить мысли, что когда-нибудь ещё сможет радоваться и искренне улыбаться.

Наряжённую тишину, пронизанную гневом, отчаяньем и ненавистью нарушил голос Феронда.

- Где Брава?  - глухо спросил он, и маг посмотрел на него почти с презрением, добавив свои вопросы:

- И где Лаивсена с Эларой?

Илрух поспешил успокоить их:

- С ними всё хорошо! – а потом добавил: - Наверно, всё хорошо. Они ушли довольно давно. Правитель сперва хотел просто жениться на вашей сестре, но она не верила ему и его историям о вашей гибели. Она не простила всем, что вас так быстро записали в мертвецы. Брава поддержала её, и Элара, конечно, тоже не могла так просто забыть вас. Они покинули Валинкар в день смерти Мэггона. Я говорил с ними: они уходили в леса, что примыкают к горам. Там хорошо. Много птиц, речка, в которой полно рыбы. Тепло. Они ушли туда несколько лет назад, и мы лишь иногда общаемся – пишем друг другу послания и передаём разными хитрыми способами… Мне оповестить их, что вы живы?

- Не стоит, - угрюмо отозвался Феронд. – Мы живы… но, возможно, это ненадолго…

Илрух осмелел, поднялся с земли и теперь стоял, молча глядя на удручённых сородичей. Лайгон пытался свыкнуться с мыслью, что во дворце их никто не ждёт, и что за всё то время, что они стремились попасть домой, дома у них попросту не стало. Магу, который и так всегда наплевательски относился к традициям, теперь было ясно, что возвращаться и жить там, где был убит Мэггон, он не станет.

Феронд же пытался найти решение проблемы. Он, привыкший быть единым со своим народом, не мог поверить, что выхода действительно нет, и Гринор будет купаться в славе и роскоши, никем не уличённый.

- Можно собрать Совет! – припомнив все рассказы Лайгона, которыми тот потчевал его в плену, предложил мужчина. - Этого не делали несколько тысяч лет, но, когда наши предки не знали, как верно поступить, они собирали Совет. И в Валинкаре есть те, кто относятся к нему и должны собраться по первому зову и оказать помощь в принятии решения!

Лекарь смотрел на возвратившихся валинкарцев с сочувствием. Они ещё не понимали, что забыты и никому толком не нужны. Не понимали, что их появление лишь нарушит привычную гармонию и  устоявшийся уклад жизни. Не понимали, что у них нет шансов что-либо доказать и добиться справедливости.

- Совет может созвать только правитель, - напомнил лекарь. - А правитель у нас кто?

Лайгон провёл ладонью по лбу, на котором выступили капельки пота. Он не знал, что сказать и что придумать.

- Илрух, это нельзя так оставить! – с отчаяньем воскликнул он.

- Как – «так»? – грустно переспросил Илрух. - Всё было честно. Гринор вызвал Мэггона на поединок, по всем правилам. Ваш отец погиб достойно. Гринор стал правителем.

- Он предал нас, - тихо напомнил Феронд, начиная осознавать, что никому в Валинкаре нет до этого дела. - Бросил умирать, а сам отправился сюда.

- Я понимаю ваши чувства… - по глазам Илруха было видно, что он и вправду разделяет их боль. - Но он правитель. Признанный. Нельзя идти против него. Никто не пойдёт. Таковы традиции…

- Проклятые традиции! – воскликнул Феронд. – Эти традиции создавались в мирное время, когда все жили честно. Сейчас другой случай!

- Илрух прав, - вздохнул маг. – Валинкарцы слишком привержены традициям. Они признали Гринора, а, значит, пойдут с ним до конца. Мы ничего не докажем им. Можно пытаться, но они не послушают, не услышат, не захотят услышать.

Феронд с надеждой посмотрел на лекаря. Не могло быть так, что всем нет до них дела. Ведь целитель сопереживает им. Он рассказал им обо всём. Не один же он такой на этой планете!

- Но, Илрух… - тихо начал мужчина. - Ты же нам веришь!

- Верю, - согласно кивнул тот и тихо добавил: - Но, если придётся выбирать, на чьей я стороне, то я с Гринором.

- А как же честь, достоинство, верность, в конце концов! – возмутился маг, который, в принципе, не ожидал от валинкарцев чего-то хорошего, но столь прямое заявление всё же показалось ему перебором.

Лекарь посмотрел на мага взглядом, в котором виднелось неприкрытое сожаление, граничащее с жалостью:

- Лайгон, эти понятия есть в твоих книгах, но там они немного искажены…

- Это у вас они искажены! – отчеканил маг.

- Не суть, - вздохнул Илрух. - Для нас честь и верность служить правителю, а не разбираться, как он им стал. Феронд отлично знает это… должен знать…

Он действительно знал. И, хуже всего, понимал, что наверняка Мэггон бы лично осудил его за желание уничтожить нового правителя. Это было против правил, против законов и против традиций. Но Феронд чувствовал, что это правильно. Его гнев, злость и переполняющая душу ненависть – это правильно. Отомстить – вот то единственное, чего он жаждал в этот момент. Желание отыскать сестру, мать и возлюбленную отошло на второй план. Он хотел мести.

Лайгон видел это. Он чувствовал то же самое, только разум его оставался трезв, и не позволял надеяться на то, что они победят в этой борьбе за справедливость.

- Илрух прав, - тихо признал маг, отводя взгляд от брата, словно предавал его. – Вдвоём против всех жителей Валинкара мы ничего не сможем сделать. Гринор – правитель…