- Ты - маг! Я – твой голем!

- Что? – переспросил Феронд. –  Я – маг… А ты - кто?

- Ты – маг! Я – твой голем! – повторила змея, и Лайгон взмолился, поморщившись:

- Феронд, не разговаривай с ним! Это ужасно… Этот голос…

- Не разговаривать? – удивился Феронд. – Но… что же тогда делать?

Лайгон и сам не знал, что делать. О големах он знал совсем мало, и как с ними обращаться не представлял. Он вообще не верил, что такое возможно, и теперь пытался смириться с тем, что перед ним действительно ореливиевая змея, с которой нужно как-то взаимодействовать, чтобы понять, что ей, собственно, нужно.

- Надо подумать… - пробормотал маг. - Он голем…

- Я – твой голем! – повторила змея, глядя исключительно на Феронда.

- Так, не произносить это слово! – одёрнул сам себя мужчина. – Это змей. Ореливиевый змей. Такое бывает…

- Бывает? – переспросил Феронд. – Но ты говорил…

- Тогда я не знал, что это го… - он осёкся и замер, боясь снова услышать скрежет голоса голема. – В общем, так. Некоторые, очень-очень сильные маги…

- Ты – маг! – сказал змей и склонил голову набок: это был снова вопрос и обращён он был к Феронду. Мужчина нервно сглотнул под взглядом синих металлических глаз, поскольку ещё не привык к столь странному обществу.

Лайгон вздохнул и продолжил:

- Думаю, ты уже понял, что некоторых слов стоит избегать. Такие, как он… - маг указал на змея, - … созданы из неживой материи. Создать их может только очень сильный ма… - мужчина вовремя прикусил язык, вздохнул и продолжил: - … кто-то очень сильный. Этот змей – не разумное существо, и оно может говорить лишь определённый, заложенный в него, набор словосочетаний.

Феронд провёл ладонями по лицу, пытаясь сообразить, что из всего вышесказанного следует.

- И что нам с ним делать? – спросил он. - И почему он пришёл к нам? И где был раньше?

- Не знаю, - выдохнул Лайгон, пристально вглядываясь в замершего змея. - И смирись: возможно, этого мы никогда не узнаем. Итак, нам известно, кто этот змей, известно, кого он ищет. Осталось выяснить, для чего. Он сказал, что он твой. Стало быть, вряд ли он враг. Мы должны найти слово, на которое он отреагирует ответом на вопрос, зачем он кого-то ищет. И тогда запустится механизм действия… то, для чего кто-то создал его…

- Хорошо, - согласился Феронд. – Какие слова могут быть? Недл? Валинкар? Камень? Можно гадать до бесконечности!

- Это что-то простое… - возразил Лайгон. – Давай подумаем, для чего кто-то мог создать его? Помощь? Защита? Выход? Надо понять, какую цель мог преследовать…

- Следовать, - повторил металлический голос, и голова указала на решётку камеры. – За мной!

Лайгон посмотрел на Феронда, а потом перевёл взгляд на свои тяжёлые оковы, что соединяли правую щиколотку с левой. С таким грузом было далеко не уйти, даже если решиться следовать за големом.

 Ореливиевое создание, казалось, заметило, в чём причина замешательства мужчин. Валинкарцы не успели понять, что происходит, как тело змеи ловко и молча кинулось к ногам пленников.

- Проклятье! – выкрикнул Лайгон, пытаясь пинками согнать голема с осколка статуи, но тот оказался чрезвычайно тяжёл и упрям, настойчиво обвиваясь вокруг ног валинкарцев, как бы они ни пытались этому препятствовать.

- Не бей его! – попытался остановить напуганного мага брат. – Он же хочет освободить нас!

Мужчина замер. Феронд был прав. Змей обвивал их ноги, поглощая ореливиевые оковы. Прохладный идеально гладкий металл, в который превратился голем за доли секунды, скользил по кровоточащим лодыжкам, совершенно не причиняя боли. Валинкарцы не шевелились. Когда оковы перестали существовать, голем стёк на пол с каменистого осколка и снова преобразился в змея.

- Следовать! За мной! – повторил голем, начиная движение к решётке, в которой отсутствовали два прута.

Феронд спрыгнул с обломка и посмотрел на брата. Тот устало вздохнул. Скоро всё равно за ними явятся недлы и убьют. Не было причин не попытать счастья, следуя за големом в неизвестность.

- Куда ты нас ведёшь? – спросил Лайгон, но ответа не последовало.

- Ты же сам говорил, что он может отвечать лишь на какие-то определённые слова, - заметил Феронд.

- Да, говорил, - кивнул маг. – Но попытаться стоило.

Они без труда протиснулись в прореху, что была образована отсутствием в решётке прутьев, и направились за змеем. Тот не оглядывался на них, но перемещался с вполне деликатной скоростью, чтобы ослабевшие пленники успевали переставлять свои истерзанные ноги, не отставая от него. Голем молчал. Когда он оказывался в темноте, было видно, что края его чешуек слабо мерцают, а когда он снова выползал на свет, то всё его тело красиво блестело.

Лайгон ничего не мог понять. Ореливий совершенно точно блокировал магию. При этом какому-то магу удалось подчинить себе этот металл и создать из него голема. Это не укладывалось в его голове. Почему чары подействовали на то, что не только не подвластно чарам, но и нейтрализует даже врождённые способности? Ответ на этот вопрос было не найти даже в голове начитанного Лайгона. Ерунда какая-то! И тем не менее голем существовал. Стало быть, и маг, обладающей какой-то немыслимой силой, тоже существовал.

Голем вёл своими, окольными путями, поворачивая в неприметные узкие туннели, некоторые из которых были не освещены, и приходилось идти, ориентируясь на тусклое мерцание змеи. Но темнота давно не была валинкарцам помехой. Они шли, не снижая из-за неё скорости. Оба в душе тревожились. Хоть голем и не был посланником недлов, но доверия это создание не внушало. Молчаливый неживой змей вёл в неизвестность уверенно и непоколебимо, отлично зная дорогу. Не то он специально избрал такой маршрут, не то подгадал время, не то ориентировался на ходу и быстро принимал решения – но ни один недл не попался на их пути. Лайгону даже захотелось поверить в безумную мысль, что он их всех уничтожил перед посещением камеры. Но здравый смысл говорил о том, что у голема какая-то своя задача и он решает лишь те проблемы, которые мешают ему достичь своей цели.

Но вскоре выяснилось, что змей не все задачи намеревался решать сам. Он пополз в какой-то совсем узкий лаз, который и на туннель-то похож не был. Скорее, на какую-то нору. Валинкарцам пришлось ползти, низко наклоняя головы, чтобы не удариться о нависший над ними потолок. Этот странный лаз освещён не был, зато быстро вывел в очень хорошо освещённый пустынный зал. Голем подполз к запертой металлической двери и замер, приподняв голову. На двери висел большой металлический кодовый замок. И явно змей предоставлял валинкарцам возможность проявить себя и освободить путь от этого препятствия. Феронд посмотрел на брата и предположил:

- Может, змей поглотит его, и всего делов?

- Нет, - отозвался маг. - Он способен управлять лишь тем, из чего сам создан. Эту дверь придётся открывать самим.

- Но тут восемь букв и буквы не нашего языка! – заметил мужчина, разглядывая замок.

Лайгон устало вздохнул. Феронд не переставал удивлять его. Сильный и смелый, тренирующий своё тело, он совершенно забывал тренировать свой разум. Маг наклонился ухом к замку и принялся крутить одно из восьми колёсиков, прислушиваясь и ловя пальцами каждое мельчайшее ощущение. Дойдя до нужной буквы, маг услышал лёгкий щелчок – запирающий механизм вошёл в паз. Маг облегчённо вздохнул: устройство кодового замка не отличалось новизной и оригинальностью. Подобрать код оставалось делом техники.

Маг остался доволен собой, открыв перед Ферондом дверь в ярко освещённое помещение, напоминавшее скорее целый отдельный мир, наполненное грохотом, гулом и запахом копоти.

- Следовать! За мной! – металлический голос по-прежнему ничего не выражал, но каждый раз заставлял мужчин вздрагивать: к некоторым вещам трудно привыкнуть, особенно, когда они пугают.

Лайгон и Феронд заметили, что змей убыстрился. Теперь за ним приходилось бежать. Настолько быстро, что валинкарцы не успевали смотреть по сторонам. Однако в сознание беглецов врывались крики недлов. Недовольные, взволнованные, непонятные. Маг подумал, что это даже хорошо – не понимать язык, на котором эти твари переговаривались. Так было проще: не знать, чего они там кричат друг другу, глядя вслед убегающим за сверкающей змеёй мужчинам. Почему они не бросились в погоню сразу, оставалось неясным, да и не до того бы валинкарцам, чтобы разбираться в этом. На самом деле недлы сперва просто оторопели от вида голема и от того, что пленникам удалось вырваться, а позже, увидев, что бегут они всё равно к тупику, решили не торопиться с поимкой.