- Почему они игнорируют тебя?

- Игнорируют? – переспросил Лайгон, демонстративно дотрагиваясь до разбитой губы. – Да они бы и живого места на мне не оставили, если бы гонг не позвал их куда-то.

- Ладно, не игнорируют. Но почему они всё время кричат на меня? Почему мои руки связаны, а твои нет?

Маг глянул на его стянутые за спиной руки, о которых как-то успел позабыть, и предложил:

- Давай, попробую развязать.

Тонкие пальцы долго возились с узлами, которые были и без того крепко стянуты, а от вечных попыток Феронда высвободиться затянулись ещё сильнее. Брат терпеливо ждал, и маг, понимая, что развязывать он будет долго, решил не молчать:

- Им нужен ты, а я так, за компанию, - объяснил Лайгон. – Не обольщайся, Феронд, это не потому, что ты такой опасный и сильный… Просто ты… Не хочу обидеть, но ты похож на тех, кто когда-то был их рабами… Ты - похож, а я – нет…

- С чего ты взял, что это важно для них? – осведомился мужчина, которому казалось, что эти твари готовы изловить и запереть в камере кого угодно.

- Статуи, - ответил маг, чувствуя, что ногти ломаются о верёвки, но и узлы постепенно расшатываются. - Они разбили две статуи, и обе изображали длинноволосых мужчин без бород. Недлы всегда стригутся коротко. Статуи разбили при нас, полагая, что это причинит нам боль, потому что мы… вернее, ты… В общем, недлы думают, что их статуи изображали тебя.

- Но ведь они, получается, правы? – тихо спросил Феронд, чувствуя себя несколько виноватым за сходство с рабами, за которое теперь расплачивались они оба.

- Ты не понял, - вздохнул маг, ненадолго отвлекаясь от своего занятия, чтобы отгрызть и выплюнуть отломанный ноготь. - Они считают, что те статуи изображали тебя. Действительно тебя, а не твоих далёких предков! Они считают тебя своим богом… а меня твоим жрецом, - он заметил, как Феронд обернулся на него, и пояснил: - Жрецы есть только у богов. Вроде как, помощники их. Недл не поверил, что я глашатай, потому что они уверены, что я твой слуга.

- С чего они это взяли? – поинтересовался Феронд, чувствуя, что верёвки на его руках ослабевают: Лайгону удалось-таки справиться с узлами.

- С того, что я, наверно, не очень выигрышно смотрюсь рядом с тобой. А ещё потому что остался с тобой, когда наш… в смысле, твой, приятель сбежал. Они думают, я остался с тобой не по своей преданности… а по бесправию. Это не важно. Плюс моя внешность – я не похож на них и не похож на тебя. Будь я на их месте, тоже принял бы себя за жреца.

- Но ведь это хорошо? – спросил Феронд. – Если нас считают богами – нам должны поклоняться?

- Они не станут поклоняться нам! Они ненавидят тебя, презирают. За то, что ты, их бог, допустил, что их род гибнет, и жалкие его остатки обречены скрываться в этих горах! – он окончательно ослабил путы, и Феронд смог избавиться от верёвок.

- Спасибо, - поблагодарил он, растирая натёртые и пережатые запястья.

- Обращайся, если что, - хмыкнул маг, принимаясь обкусывать обломки ногтей.

- И что твои книжки говорят относительно нашей судьбы? – усмехнувшись, спросил Феронд.

- Что нас убьют, - честно ответил маг. - В любом случае. Все народы всегда уничтожали богов, если те не помогали им. Боялись и преклонялись – если боги хоть иногда помогали, а если нет – то их убивали. Всегда. Ты не представляешь, сколько у каждого мира существовало богов – большинство из них убито. Остаётся один-два… Тех, кто не жалеет сил ради своих поклонников. Таких мало. А все остальные всегда оказывались уничтоженными. Если боги не имели телесной оболочки, их уничтожали забвением, если имели тело – чаще всего из них выкачивали кровь, считая, что испив её, можно обрести величие. А этот страж говорил про тару... Значит, они хотят слить кровь… или сожрать тебя…

- Мы должны попытаться сбежать, - твёрдо заявил мужчина, и маг искренне рассмеялся.

- Отлично, Феронд! – воскликнул он. - Ты всегда поражал меня свежестью своих идей. У нас есть кусок верёвки и обломки статуй, которые нам не сдвинуть с места. Стены гладкие, вертикальные вставки металла нам не помогут. С таким набором приблуд мы даже повеситься не сможем.

- Ну так придумай что-нибудь! – воскликнул Феронд, словно без его слов Лайгон сам не понимал, что нужно что-то придумать. - Эти твари сильнее нас, и одолеть их не получится. Нужна хитрость, расчётливость… - он тихо спросил: - Ты ведь сможешь придумать способ?

Маг провёл ладонями по лицу. Брат верил в него, но это не придавало сил и уверенности. Наоборот, от этого становилось совсем мрачно на душе. Он бы очень хотел, чтобы возложенные на него надежды оправдались, и он смог помочь им, но, сидя в этой укреплённой ореливием камере, он мало что мог.

- Давай попробуем привязать верёвку к пруту и выгнуть его? – предложил Феронд, который всё ещё рассчитывал на свою силу.

- Окстись! – разбил его надежды Лайгон. – Твой меч из стали раскололся от удара об ореливиевую цепь. И ты считаешь, что мы при помощи верёвки и своих сил выгнем прут настолько, что сможем сбежать? Не говоря уже о том, что мы не знаем, куда бежать.

Феронд угрюмо посмотрел на него и вздохнул. Сидеть без дела он не хотел, и потому всё же поднялся на ноги и направился к решётке. Лайгон последовал за ним, плетясь нехотя, так как оковы на ногах ужасно мешали и причиняли боль. Феронд взялся обеими руками за прут. Он не казался столь уж прочным. Лайгон видел, как по соседнему пруту пробежал свет, словно внутри прутья не были литыми, и в них могло перемещаться нечто светящееся.

Маг видел, как брат старательно привязал верёвку к пруту, как старательно потянул её на себя, полагая, что это ему поможет согнуть металл. Лайгон тоже взялся за верёвку, принимая участие в этой бессмысленной затее. Совсем скоро бессмысленность подтвердилась: прут даже чуть-чуть не погнулся, хоть и верёвка не порвалась. Истратив все свои силы, Феронд отбросил верёвку и начал мерить шагами камеру, ощущая, как саднят натёртые ладони. Лайгон слышал, как звенят цепи на его ногах и думал о том, что зря он пытается справиться со своей яростью именно так: он мог с уверенностью сказать, что оковы скоро перетрут ткань брюк и станут истязать кожу.

Видимо, скоро Феронд и сам почувствовал это, или просто окончательно выдохся, так как цепь перестала греметь. Маг молчал, уйдя в свои мысли. Они не могли выбраться из этой камеры. Недлы хорошо продумали всё и единственный их промах – запереть троих в камере с щелью под потолком – был компенсирован оковами.

Феронд долго смотрел в сторону Лайгона, которого даже и видно не было, зато было слышно, как он выстукивает костяшками пальцев по каменному полу какую-то мелодию. Брат смотрел в темноту осуждающе и, наконец, не выдержав этого занудного стука, сухо сказал:

- Не делай так. Раздражаешь.

Лайгон досадливо отнял руку от пола, лишившись единственного развлечения.

- Так, спокойно, - сам себе сказал он, после чего обратился к Феронду. - Давай подумаем. Они хотят выпить твою кровь – так думаем мы. Прямых доказательств нет. Но в любом случае плохо, что они считают тебя богом. Нам надо попытаться убедить их, что ты – не бог и никогда им не был.

Мужчина пересел поближе к говорившему, чтобы хоть как-то различать его силуэт. Он задумчиво пробормотал:

- Но если я не бог, то ты…

Маг вздохнул: иногда он уставал от Феронда, и сейчас как раз был такой момент, когда он уже не мог повторять всё по несколько раз.

- Да, я не жрец, а ты не бог, - взяв себя в руки, ответил Лайгон.

- Тогда кто мы? – наивно и просто спросил брат.

- Мы рабы, - ответил маг, опасаясь бурного негодования со стороны собеседника, но тот, кажется, не понял, что это означает и потому остался спокойным. - Надо рассказать им правду. Что мы потомки их рабов, а вовсе не боги, и пить нашу кровь не стоит, поскольку не престало пить кровь тех, кто ниже по статусу или наплести ещё чего-нибудь, чтобы отговорить их от этой затеи.

Феронд задумчиво заметил: