Лайгон, ожидавший увидеть мудрого старца или кого-то вроде загадочного Алдана, был немало удивлён тем, что тот, кого они искали, был мужчиной средних лет, спокойным и ничем не примечательным. Русые волосы аккуратно пострижены, глаза умные, серые, черты лица не резкие, одежда простая, телосложение нормальное. Маг даже предположил, что это - какой-нибудь ученик или подмастерье, и не ошибся. Это и вправду оказался какой-то помощник Мастера. Это стало понятно из его фразы:

- Мне велено пропустить вас, поскольку есть уверенность, что вы пришли с добрыми намерениями, - и он рукой указал на странную хижину, сложенную из веток. Лайгон улыбнулся: не ошибся он в своих представлениях о Мастере. Тот, кто мог обитать в подобном шалаше, наверняка являлся чудаком.

Гости проследовали в указанном направлении, и маг первым вошёл в помещение, предварительно постучавшись, только стук вышел не очень-то громкий, зато вся хлипкая хижина затряслась от этого. Лайгон отдёрнул руку, решив не рисковать. Начинать знакомство с Мастером, разрушив его хижину, было бы не разумно.

Внутри оказалось светло: у странного строения не имелось крыши. Старик сидел на земле, скрестив ноги и перебирал разноцветные нити и тонкие ленты, сортируя их в непонятном магу порядке: кучки, на которые старец разделял эти вещи, не имели ничего общего, как не имели ничего общего и отобранные в ту или иную кучку ленты и нити. Маг усмехнулся: да, примерно так он всё и представлял: безумец, который сейчас задаст ему непосильную задачку, но только решив её, можно будет надеяться избавиться от проклятья. Решив привлечь, наконец, к себе внимание, Лайгон заговорил:

- Ты имеешь отношение к посоху? - и понял, что довольно сложно описать, какой именно посох имеется в виду, не называя его имени.

Пока Лайгон подбирал слова, мужчина прекрасно понял его и без них:

- О, посох... - ностальгически улыбнувшись, пробормотал он. - Его зовут Шарафатдин...

- Звали, - скромно поправил Лайгон, внимательно глядя в сморщенное лицо древнего старца, такого древнего, что даже магия уже не могла привести его внешность к молодости.

Валинкарец посмотрел на своих спутников: Юстика переминалась с ноги на ногу от волнения, Алисия глядела с надеждой, а все остальные с любопытством, тревогой и почтением. Сам Лайгон же был сердит и почтения не испытывал: старец был ужасно долгий, говорил и думал крайне медленно, и это не могло не раздражать мага. Он смотрел хмуро, борясь с всё нарастающим желанием поторопить этого Мастера.

- Что? - запоздало переспросил старик.

- Его звали, - повторил Лайгон сквозь зубы, теряя терпение. - Его больше нет, ясно? Твоё творение кануло в вечность.

Алисия предостерегающе дотронулась до ладони мага, опасаясь, что он своей дерзостью разозлит хозяина этого дома, но тот не то был глуховат, не то просто обладал прекрасным нравом и потому не обиделся.

- В вечность? - поднял вверх седые брови Мастер, и маг, решив перейти к делу, спросил:

- Эта твоя штуковина была напичкана заклятьями, и теперь, благодаря тебе, я могу погибнуть, а погибать мне не хочется. Так что постарайся найти записи... - Феронд кашлянул, обращая внимание брата на себя и показывая, что стоит сменить тон. - Постарайся найти записи, пожалуйста, - вкрадчиво повторил старцу Лайгон. - Вспомни, как ты создал его... Это важно. Или вспомни, как снять проклятие, ты же всё твои придумки!

Старикан приободрился:

- Проклятье? О да, проклятье - это моя придумка, - маг устало вздохнул, догадываясь, что последует за этой фразой, но услышал неожиданное: - Только посох создавал не я, а Мастерица.

- В смысле? - переспросила Алисия, искренне поражённая тем, что они пришли не к тому.

Старик взглянул на неё неожиданно ясными глазами и улыбнулся:

- Дочь моего хорошего друга с необыкновенным, редчайшим талантом девка: такое оружие могла создать, что глаз не отвести, каждый, кто увидит, убить готов был за него. Потому мне и приходилось накладывать уйму чар на все эти предметы, чтоб крови из-за них много пролито не было... Да только всё равно не помогало: вещи-то она создавала не только красивые, но и силы диковинной...

- Что с ней стало? - с замиранием сердца спросила Алисия, и маг посмотрел на неё неодобрительно: в эти минуты менее всего его заботило, что стало с Мастерицей, сотворивший этот проклятый посох.

- Живёт где-то, - пожал осунувшимися плечами старец. - Ничего больше не сотворяет, говорит, не всякий дар награда и не всегда ко времени. Злобы, говорит, много в мире, и потому нет места в нём её чудесным творениям... - он явно сожалел, что потерял такую Мастерицу.

- Плевать на неё, - прервал рассказ Лайгон. - Проклятье наложено тобой, значит мы пришли по адресу!

- Ты проклят Шарафатдином? - наконец, решил уточнить Мастер.

- А ты догадлив, - язвительно фыркнул маг. - Да, я проклят этим посохом.

- Значит, заслужил, - ответил старец, и, пока Лайгон не разозлился, Алисия задала свой вопрос:

- Но ведь должен быть способ снять это проклятье?

Мастер явно благоволил эльфийке, и потому ответил ей, улыбаясь по-старчески добродушно, почти по-отечески:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я ж не злодей какой, ты не подумай. И магия моя - добрая, и чары мои - справедливые. Никому плохого не делал и не желал. А от проклятья одно избавление - вернуть нужно вещь хозяину, тогда всё посох простит.

- Помер он, хозяин вещи этой, - сообщил Лайгон.

Старец перевёл взгляд на мага, и всем стало ясно, что было бы лучше говорить только Алисии - на неё он смотрел особенно тепло.

- Ну так отдай наследнику или приемнику, наверняка есть такие, ведь посох Мастерица только сильному колдуну передать могла.

- Такие, может, и есть, - ответил Лайгон. - Только посоха нет у меня. Ты, наверно, прослушал, но его нет вообще. В принципе больше нет, он разлетелся на осколки, - и, подумав, решил добавить: - На осколки, которые собрать невозможно.

- Нет, - широко улыбнулся мастер.

- Что значит "нет", если "да"?! - возмутился маг. - Посох уничтожен, а вот она, - он невежливо ткнул пальцем в сторону Юстики. - Она пришла за ним, так что соберись и сообщи нам что-нибудь новое, что мы ещё не знаем.

И мастер действительно сообщил им то, чего они не знали:

- Посох не может быть уничтожен.

***

- Ну, как всё прошло? - поинтересовался Уго, едва завидев возвращающихся товарищей.

Маг посмотрел на него и неожиданно для себя решил рассказать ему обо всём, поскольку хотел, чтобы об этом услышали и остальные:

- Проклятый посох нельзя уничтожить, - ответил Лайгон. - Он устроен как-то так, что в случае уничтожения быстро перерождается и оказывается с тем, кому на момент уничтожения принадлежал. Этот посох оказался со мной, когда я из-за дракона попал в тот мир... Я тогда не подумал, что это странно, ведь поначалу казалось, что я попал в прошлое... А потом, когда всё прояснилось, посоха у меня всё равно уже не было, и я не думал о нём...

Уго кивнул, потом спросил:

- И? Что теперь?

- Соврали нам эти гады, - безапелляционно заявил маг. - Нагло соврали. Посох не уничтожен, а значит, он продан или спрятан. И значит, он где-то в их мире, раз они не умеют путешествовать по мирам. Надо найти его... Надо вернуться и найти его! Сейчас же!

Феронд потёр подбородок и неуверенно сказал:

- Алдан, вроде, советовал просто ждать... Может, лучше вернуться домой?

Он видел в этом единственно верное решение. И потому, что доверял советам Алдана, и потому, что видел, насколько мир-двойник неприятен Лайгону.

- Ну уж нет, - ответил маг, и Феронд не удивился такому ответу: Лайгон всегда был упёртым. - Мика! - он посмотрел на друидку. - Мы можем вернуться в том мир?

- Да, конечно, - ответила друидка, и Лайгон заметил, что она печальна.

Прищурился, не веря своим выводам: она очень хотела попасть в этот мир, попала, в чём-то разочаровалась и теперь была печальна. Он перевёл взгляд на Феронда, но по виду брата ответов не нашёл и спросил: