Через несколько сезонов я заметил, что никто уже не следит за Фнийи, когда она берёт мясо возле общей разделки. Во время встречи с незнакомой группой она встала рядом с нашими женщинами, подняла камень и начала кричать на чужаков вместе со всеми.

Она стала своей раньше, чем стала моей женщиной. Связь между нами возникла позже и ничем не отличалась для окружающих от других постоянных связей. Сначала у Фнийи родилась девочка, через несколько лет второй ребёнок; оба росли нормально. Для остальных это были дети, родившиеся внутри группы. Их происхождение никого не заставляло пересматривать представления о соседях.

Для меня Фнийи и наши дети подтверждали то, что я уже видел у Ииркии: настолько разные внешне люди могли иметь нормальных детей. Значит, мешали не тела, а обычай брать женщин только у привычно выглядевших соседей.

Подходящий случай появился через мою двоюродную сестру. Для себя я переводил её имя как Большезубая Куница. Ккцри была меньше большинства взрослых женщин, имела крупные передние зубы и в драке предпочитала неожиданно ударить и отскочить, а не долго бороться с более сильным человеком. Первый её ребёнок умер, мужчина, с которым она после этого держалась, погиб на охоте, а следующим очевидным партнёром становился близкий родственник сразу с двух сторон.

Я поговорил с Ккцри отдельно, показал на неё, на себя и на нескольких наших общих родственников, чтобы она поняла, о чём я говорю. После этого указал направление, где иногда появлялась группа Ииркии, и изобразил переход женщины.

Ккцри сначала решила, что неправильно поняла, а когда смысл дошёл, оттолкнула мою руку.

— Там живут чужие, они меня съедят, — сказала она на общем языке и показала зубами на предплечье.

Для Ккцри этого было достаточно: я предлагал уйти к чужим, которые могли её убить и съесть. О будущих детях она в этот момент вообще не думала.

Я привёл Фнийи, которую Ккцри знала много лет. Ккцри потрогала её лицо, показала на старый шрам на руке, спросила, не били ли её сначала. Фнийи честно ответила, что сначала её пытались бить и убить, потом показала на меня, на еду, на собственных детей и на остальных женщин.

Ккцри всё равно не согласилась. Урукк, узнав о разговоре, пришёл сам. Он выслушал мою попытку объяснить и ткнул пальцем в грудь Ккцри.

— Ккцри наша, а там живут чужие, — сказал он, а когда я показал на Фнийи, раздражённо отмахнулся. Фнийи для него уже давно была своей. То, что когда-то она пришла из чужой группы, не превращало остальных чужих женщин в подходящих для перехода.

Уговорами я ничего не добивался. Решение пришло после удачной охоты у людей Ииркии, когда мы встретились через несколько недель. Его группа добила крупного быка возле реки, и мяса оказалось больше, чем они могли унести. Люди резали лучшие части, набивали простые кожаные переноски и уже оставляли на туше то, что не успевали унести.

Я смотрел на оставшееся мясо и понял, что объяснять родство и будущих детей вообще не нужно.

Ииркии сначала выслушал меня молча. Я показал женщину примерно роста Ккцри, затем огромную кучу мяса, раза в два тяжелее её тела. Потом обозначил переход женщины к его группе и мясо — к нашей.

Ииркии рассмеялся, решив, что я предлагаю обменять хорошее мясо на чужую женщину, которую проще поймать или убить. С его точки зрения это действительно выглядело плохо.

Я показал на Фнийи, которая стояла среди наших людей, потом на мужчину с непривычным лицом из его группы. Затем снова на мясо и женщину.

После этого Ииркии перестал смеяться. Мою настоящую цель понимать ему не требовалось: перед ним была взрослая здоровая Ккцри. За неё его группа отдаст пищу, часть которой всё равно испортится. После перехода Ккцри могла остаться у них так же, как когда-то осталась мать того мужчины с непривычным лицом.

Но один Ииркии не мог привести чужую женщину и заставить остальных терпеть её, поэтому ему пришлось объяснять предложение взрослым родственникам своей группы. Несколько человек начали кричать ещё до конца объяснения. Один мужчина предложил просто убить Ккцри при встрече. Другой явно заинтересовался, когда Ииркии показал количество мяса, которое они готовы были отдать только излишками после большой добычи.

Первая возможность возникла не сразу. Несколько месяцев группы не получали достаточно крупной туши. Потом люди Ииркии убили молодого носорога, застрявшего между камнями после травмы ноги. Даже их многочисленная группа не могла быстро съесть и унести всё.

Когда Ииркии сам пришёл туда, где наши группы обычно останавливались перед встречей, и позвал меня, Ккцри снова отказалась идти.

На этот раз я не стал повторять объяснения и повёл её посмотреть. Мясо лежало на шкурах и в мешках большой кучей. Про себя я прикидывал примерно два её веса; окружающим такая точность была не нужна. Любой видел, что мяса здесь намного больше, чем можно получить, убив саму женщину.

Ккцри долго стояла между группами. Наши люди уже начали переносить плату. Она видела, как родственники забирают тяжёлые куски. Видела, что чужие добровольно отдают еду. Видела Ииркии с той самой рогатиной, которую я когда-то подарил ему.

Урукк подошёл к ней последним. Я ожидал, что он снова начнёт возражать. Вместо этого он взял большой кусок мяса из полученной кучи, откусил и протянул Ккцри остаток. Она не потянулась за ним, поэтому Урукк сам вложил мясо ей в руки и отступил.

Ккцри всё-таки пошла, а я проводил её только до расстояния, на котором обе группы ещё терпели друг друга. Ночевать среди людей Ииркии мне никто бы не позволил, да и я не собирался проверять дружбу таким способом. Следующие три дня наши отряды держались недалеко. Я несколько раз видел Ккцри на границе. Она не отходила далеко от Ииркии и ещё одной женщины, постоянно смотрела на нашу сторону.

На четвёртый день группа Ииркии ушла, и несколько месяцев я ничего не знал о Ккцри.

Ккцри могли убить после того, как кончилось мясо. Она могла сбежать и погибнуть одна. Её могли выгнать после драки. Я слишком хорошо понимал, что одна договорённость не меняет привычек группы.

Урукк иногда показывал в сторону, куда ушёл Ииркии, и спрашивал имя Ккцри. Я отвечал, что не знаю.

Встретились мы уже ближе к холодному сезону. Группа Ииркии появилась на противоположной стороне открытого участка. Я искал Ккцри среди женщин и сначала не видел. Потом она вышла из-за взрослого мужчины. Она была жива и стала плотнее, на плече висел простой мешок. Рядом держался мужчина из группы Ииркии. Когда один наш молодой подошёл слишком близко, Ккцри подняла камень и закричала на него вместе с новыми своими.

Урукк стоял рядом со мной и несколько секунд смотрел молча, потом громко позвал Ккцри по имени.

Ккцри ответила, но подходить не стала. Для Урукка этого оказалось достаточно. Он показал ей кусок мяса из нашего мешка. Ккцри засмеялась, указала на своего мужчину и на добычу позади. Еды у неё действительно было достаточно.

Следующая сделка прошла легче: когда мы получили крупного быка и не могли унести всё мясо, я предложил купить женщину уже у группы Ииркии. Наши взрослые возмущались потерей хорошей еды, но теперь могли вспомнить, сколько получили за Ккцри. Урукк одним из первых согласился тащить мясо к месту встречи.

Женщина Ииркии пришла к нам. Первую неделю её держали возле Фнийи, потому что Фнийи лучше остальных понимала, чего ждать от человека, который уверен, что вокруг одни враги. Через несколько месяцев новая женщина уже сама отгоняла детей от своего мяса.

Следующую сделку я попытался провести с другой группой, и она закончилась дракой.

Третья группа отличалась и внешностью, и прежними отношениями с нами. Мы несколько раз встречались без крупной драки, понимали язык друг друга и знали места, где обычно сталкивались во время поиска еды. У них была молодая женщина, которую я хотел получить для одного из наших взрослых. Я заранее показал количество мяса. Чужие согласились жестами и короткими словами.

Мы принесли добычу после охоты на лошадь. Чужие забрали мясо, но женщина осталась у них.