Наркоша не стремился собрать как можно больше семей. Когда людей становилось слишком много, фуражирские маршруты начинали пересекаться, вокруг лагеря быстрее пустели ловушки, приходилось уходить всё дальше, а часть семей переставала возвращаться к вечерней раздаче. Нынешние восемьдесят-девяносто семей пока кормились в пределах разумного пути. Если людей станет заметно больше, Ооу-амма собирался либо отделить второй лагерь, либо позволить части семей уйти.
Потом он спросил, с кем из попаданцев я жил сам. Я назвал Счастье, Смерть, Сына Голоса, Вождя, Дуру, Умницу и Дикого — тех, чьи способы менять людей помнил достаточно хорошо. О Счастье сказал только, что мы много раз находили и снова теряли друг друга и вместе создали язык, которым сейчас разговариваем. Про остальных хватило нескольких эпизодов из совместных жизней.
Со Смертью я видел жёсткий отбор и огромные группы, в которых он пытался менять не только привычки, но и будущих людей. Сын Голоса умел связывать людей общей верой настолько крепко, что однажды сам убил меня по приказу собственного Мудрого Голоса, хотя считал лучшим младшим братом. Вождь стал моим другом, дал мне высокий ранг, а потом сам же убил, когда решил, что моё влияние стало опасным для его власти. Ооу-амма тоже жил с каждым из троих и узнавал в моих рассказах тех же людей, которых помнил сам.
Дуру я запомнил по развитому поселению и тому, как быстро она оборвала разговор, поняв, кто я. Умница предпочитала растаскивать знания через семьи и детей, а не собирать всё в одном месте. Дикий старался как можно меньше вмешиваться в естественное развитие, хотя полностью не вмешиваться человеку с миллионами прожитых жизней всё равно не удавалось. О них Наркоша знал слишком мало, чтобы добавить что-то новое.
Из своих встреч Ооу-амма коротко рассказал о Смерти, Сыне Голоса, Вожде и Счастье. Смерть, по его мнению, слишком легко выбрасывал человека целиком из-за одной неудачной черты: плохой охотник мог оказаться хорошим мастером, если его не убить раньше. Сыну Голоса Наркоша не мешал рассказывать про Мудрый Голос, пока правила действительно сохраняли детям жизнь. У Вождя ему нравилась скорость организации и не нравилась необходимость всё время держать наверху одного человека. Счастье запомнилась тем, что могла месяцами вытаскивать одного медленного ребёнка, пока не находила способ научить именно его.
Больше всего нового я услышал о Зайчике. Ооу-амма прожил с ним достаточно долго, чтобы узнать не только о постоянной погоне за женщинами. Зайчик считал, что способности попаданцев хотя бы частично передаются детям: не память прошлых жизней, а более высокая обучаемость и сообразительность. Поэтому он старался оставить как можно больше детей в как можно большем числе групп и считал это способом улучшать человечество.
Наркоша действительно видел жизнь, в которой детей Зайчика было много. Часть училась быстрее сверстников, но доказательством это не считали даже они: Зайчик уделял собственным детям больше внимания, чем обычные местные мужчины, и отделить наследственность от обучения было невозможно. Самого Зайчика сомнение не останавливало. Женщины ему нравились и без всякой теории, а теория позволяла считать любимое занятие полезным для будущего человечества.
Когда разговор вернулся к нынешнему лагерю, я спросил, зачем вообще ежедневно травить людей, если их и так каждый вечер кормят. Для моей прежней группы уже одной гарантированной еды хватило бы, чтобы держаться возле такого места. Ооу-амма ответил, что еды хватает для сытости, но не для того, чтобы люди обязательно возвращались именно сюда.
Он показал на выход из колючек. Фуражиры уходят на несколько переходов, убивают лошадь и получают мяса на несколько дней. Если их удерживает только еда, они могут сесть возле туши, жрать её сырой и потом пойти за следующим стадом. Семья найдёт хороший участок — останется там. Несколько родственников поссорятся с соседями — уйдут вместе. Еду можно найти в другом месте. Такой буль-оуу, к которому они привыкли, получался только здесь.
К вечеру людям было выгодно вернуться. Если хотелось добавки, надо было принести больше мяса или грибов, найти след, сделать хорошую вещь, починить ловушку, научить ребёнка и суметь доказать, что заслуга действительно твоя. Ооу-амма не гонял сотни людей весь день; они сами искали работу, о которой вечером можно будет рассказать.
Ооу-амме было мало того, что человек возвращается ради вечерней чашки. Он хотел, чтобы через несколько поколений мясо несли в лагерь потому, что так делал отец; чтобы дочь сортировала грибы так, как показывала мать; чтобы охотник чинил яму после проверки, не вспоминая, кто когда-то выдал первую награду. Ни в одной прежней жизни ему не удалось достаточно долго прожить рядом с одной системой и проверить, сколько поколений для этого требуется.
Наркоша сравнил свой способ с тем, что видел у других попаданцев. Сын Голоса закреплял полезные правила верой, но вместе с ними заставлял людей принимать и собственный бред. Вождь держал порядок властью и насилием, а после его смерти наверху начиналась борьба. Смерть убивал тех, кого считал неподходящими, хотя плохой охотник ещё мог стать хорошим мастером. Счастье могла месяцами возиться с одним человеком, пока не находила способ его научить, но так невозможно одновременно работать с сотнями. Ооу-амме было важно, чтобы сотни людей сами старались повторять полезные действия.
Потом он спросил, замечал ли я, сколько ашельских орудий попадалось мне в Африке по сравнению с холодными северными землями. По его версии, часть разницы оставили его собственные прежние жизни. В тёплых районах было больше грибов, растений и другого интересного сырья, поэтому он мог дольше поддерживать такие сообщества и успевал закрепить сложную обработку камня хотя бы у нескольких поколений. Здесь подходящих веществ меньше, системы распадались раньше, и люди снова возвращались к простейшим отщепам.
Я назвал другие причины, которые тоже могли влиять на распространение ашеля: разное сырьё, численность групп, миграции, климат, случайную гибель мастеров. Ооу-амма не спорил и не требовал признать свою версию правильной; он лишь несколько раз видел похожую связь в собственных жизнях. Я решил запомнить его наблюдение и посмотреть, как долго нынешние дети сохранят то, чему их учат.
Под конец я рассказал о медной и сурьмяной руде на старом маршруте. Я ожидал хотя бы вопроса о расстоянии, но Ооу-амма спросил только, зачем она мне здесь. Я назвал медь, сплавы, ножи, тесла и наконечники. Наркоша показал на женщину, раскалывавшую кость двусторонним камнем: — Они рубило через несколько поколений упрощают до отщепа, а ты им бронзу хочешь дать? Вот это сначала заставь не забыть.
Я напомнил, что металл намного лучше некоторых каменных инструментов. Наркоша согласился, но перечислил всю цепочку: руда, добыча, переноска, топливо, печь, нагрев, подбор состава, изготовление вещи и обучение следующего мастера. Один бронзовый нож местные с удовольствием возьмут. После нашей смерти его сын может использовать нож до поломки, а внук снова возьмёт первый подходящий отщеп.
— Мне эта бронза вообще зачем? — добавил Ооу-амма. — Я с копьём не бегаю. Отсюда больше десяти лет почти не выходил.
К руде мы больше не возвращались. Ооу-амма подвинул мне ещё одну кучку грибов, и мы продолжили сортировку. После этого я чаще обращал внимание не на готовые вещи, а на то, какие приёмы местные способны передавать друг другу без нашей помощи.
Вскоре у меня появился первый повод учиться у Ооу-аммы всерьёз. Фуражиры принесли мужчину, которому большая кошка распорола бедро и бок. Кишечник не был повреждён, но глубокая рана на ноге продолжала кровить, а в мышцах осталась грязь. Я остановил кровь, промыл повреждение кипячёной водой и проверил, нет ли внутри обломков. Ооу-амма принёс три растения, два велел растолочь, третье оставил рядом.
Одно из растений я знал как слабое обезболивающее. Второе раньше не использовал. Наркоша объяснил, что при такой обработке рана у местных реже начинала пахнуть и нагреваться через несколько дней. Я спросил, насколько он уверен. Вместо общих слов он показал число людей, на которых уже применял растение, и отдельно тех, кто после похожих ран умер. Выборка была небольшой, условия различались, но наблюдений хватало, чтобы попробовать. Мужчина выжил и через несколько недель снова начал ходить. После этого я стал целенаправленно запоминать местные растения вместе с Наркошей, а не только пользоваться тем, что знал из прежних жизней.
