Бум-Мму ударил сбоку в рёбра. Наконечник вошёл неглубоко и выскочил. Кошка развернулась, отпустила женщину и ударила лапой. Когти прошли по лицу Бум-Мму, рассекли щёку до кости и свалили его на землю.
Фн-Ррау успел попасть ей в живот, Айш-Ау-уу — в заднюю часть груди. Кошка взревела, отскочила и ещё несколько секунд стояла в пяти шагах от людей, прижав уши, а затем ушла в кусты.
Когда кошка ушла в кусты, гиены сразу приблизились к оставленной стороне туши. Пришлось бросить часть мяса: мы собрали уже отделённые куски, подхватили раненую женщину и Бум-Мму и отошли всей группой к каменистому склону. Через минуту гиены уже рвали остатки лошади; крупная самка забралась во вскрытое брюхо, две другие дрались за бедро.
У нас осталось достаточно мяса на несколько дней. Бум-Мму получил глубокие порезы на лице, но глаз сохранился. Женщине кошка разорвала плечо и сломала ключицу. Она долго не могла поднимать руку, зато выжила.
Несмотря на вчерашнюю драку, на следующий день мы вернулись к водопою. Здесь можно было добыть больше мяса, чем на всём прежнем маршруте. Детей теперь держали ближе к взрослым, часть мужчин во время разделки сразу оставалась с копьями снаружи, а добычу старались направлять подальше от густых кустов.
На втором большом водопое человеческих следов было больше, чем звериных. Несколько семей прошли здесь за день или два до нас. На одном участке валялись обломки тонкой керамики, намного легче моих толстых сосудов. Я поднял кусок, проверил стенку и положил в сумку.
Дальше начали попадаться другие следы. Кусты возле удобного прохода были срезаны не сломанными руками, а инструментом. На одном берегу я заметил старое круглое углубление, слишком ровное для провала почвы. Оно почти осыпалось, внутри росла трава, но когда-то его явно копали люди.
Я не знал, кто здесь жил и насколько далеко тянулась их территория. Зато понимал, что мы уже давно идём по земле, которой пользуются чаще, чем наши старые места.
У третьего крупного водопоя женщина Фн-Ррау, шедшая впереди с двумя подростками, провалилась в замаскированную яму. Она успела закричать и исчезла почти целиком. На дне, глубже человеческого роста, торчал заострённый кол. Он прошёл вдоль бедра и только рассёк кожу, зато при падении обе ноги сломались: одна голень была повреждена в нескольких местах, второе бедро двигалось там, где двигаться не должно. Фн-Ррау спустился первым, обвязал женщину под руками, и мужчины вытянули её наверх.
Даже если бы у меня были хорошие шины, сильное обезболивание и возможность месяцами держать её на одном месте, обе ноги оставались бы тяжёлыми травмами. Здесь взрослого человека пришлось бы нести вместе со всем имуществом и детьми.
Фн-Ррау смотрел на женщину недолго, потом взял камень. Первый удар не убил её, второй пришёлся точнее. Через несколько минут Крр-Хруф уже разрезал кожу на бедре, а Бум-Мму оттаскивал детей, чтобы не мешали. Меня беспокоила не её смерть, а сама яма. Стенки были выровнены инструментом, кол обожжён и заострён, дно очищено, а сверху сохранились остатки плетёной решётки из ветвей, прикрытой землёй и травой. Такую ловушку строили надолго и после срабатывания должны были прийти чинить.
Я показал мужчинам яму, человеческий след и движение прочь. Айш-Ау-уу сразу начал собирать свои вещи, но Крр-Хруф продолжал резать мясо. Бум-Мму сел возле большого куска печени и ел руками. Фн-Ррау вообще не смотрел на меня: он только что потерял женщину и теперь отрывал мясо от её плеча. Бум-Мму махнул в сторону добычи, показывая, что сначала они наедятся и только потом уйдут. Я снова показал ловушку, много людей и возвращение хозяев.
До вечера они объелись так, что половина взрослых лежала возле воды и почти не двигалась. Остатки женщины сложили на шкуре. Я ещё раз попытался поднять группу, но никто не пошёл. После нескольких бесполезных попыток я перестал их уговаривать и отошёл в сторону.
За девять лет эти люди привыкли носить воду в моих сосудах и охотиться составными копьями, но почти всё сложное изготовление по-прежнему держалось на мне. Мать съели, когда она перестала поспевать, а сейчас вся группа сидела возле чужой ловушки только потому, что после еды никому не хотелось снова идти.
Если хозяева ловушки перебьют их завтра, следующую жизнь я начну раньше. После девяти лет с этой группой такая перспектива уже не пугала. Хозяева ловушки пришли следующим утром, когда мои ещё доедали вчерашнее мясо.
Их было намного больше, чем я ожидал от обычной охотничьей группы. Мужчин я насчитал не меньше двенадцати, женщин примерно столько же. Маленьких детей и женщин на поздних сроках беременности среди них не было, поэтому перед нами явно находилась лишь часть более крупной группы.
Пока чужие расходились шире, я рассмотрел их оружие и снаряжение. У взрослых были нормальные составные копья с одинаковым принципом крепления и хорошими древками, у нескольких — боло. За спинами висели кожаные и плетёные сумки, по бокам — перемётные мешки. У двух женщин я увидел тонкие узкогорлые сосуды, заметно лучше моих. Одинаковые приёмы повторялись у многих людей; эти вещи здесь давно умели делать не один-два особенно способных мастера.
Бум-Мму первым вскочил, поднял копьё и закричал; остальные мужчины сразу присоединились. Чужие не ответили обычной демонстрацией, а разошлись шире и начали подходить с двух сторон.
Крр-Хруф бросился на мужчину, который казался ближе остальных, и погиб первым. Он почти достал противника копьём, но два чужих наконечника вошли сбоку одновременно. Крр-Хруф ещё пытался удержаться на ногах, когда третий удар пришёлся в живот.
Кк-Аао попытался прорваться через женщин справа, но одна из них бросила боло. Камни обвились вокруг его ног, Кк-Аао рухнул, а ближайший мужчина оглушил его ударом древка и оставил живым.
Фн-Ррау ранил одного чужака в плечо. В ответ ему разбили лицо тяжёлой рукоятью. Он упал, поднялся и снова пошёл вперёд. После второго удара уже не встал. Позже я увидел кровь из уха и понял, что он умер ещё до конца схватки.
Подросток, сын Кк-Аао, получил копьё в грудь, когда бросился помогать отцу. Его, похоже, не собирались убивать: удар пришёлся во время общей свалки. Он умер почти сразу.
Остальных чужаки били древками, кулаками и камнями, но наконечники использовали только против тех, кто продолжал серьёзно сопротивляться.
Когда Бум-Мму попытался уйти к воде, боло перехватило ему ноги. Он рухнул лицом в грязь, и несколько человек сразу навалились сверху.
Одна из женщин побежала вдоль берега. Второе боло свалило её через несколько шагов.
Меня ударили по плечу и оттолкнули к детям. Я не сопротивлялся: схватка уже закончилась не в нашу пользу.
Через несколько минут сопротивление закончилось. Двое наших мужчин и подросток лежали мёртвыми, остальные сидели или лежали на земле. Чужие быстро обыскали нас, отобрали копья, сумки и всё, что сочли полезным.
Один мужчина осмотрел мои сосуды, постучал по стенке и бросил первый на землю, где тот разбился. Второй сосуд женщина уронила рядом, даже не пытаясь сохранить. Составные копья забрали как обычное подходящее оружие; ничего необычного для них в наших лучших вещах не было.
Погибших сразу разделали вместе с остальной добычей. Взрослым пленным не стали связывать руки за спиной. Их запястья привязали короткими ремнями к тяжёлым кожаным мешкам, куда складывали мясо убитых. Теперь человек мог нести груз, но не мог свободно пользоваться руками. Детям руки связали сзади.
Когда одна женщина попыталась что-то сказать другой, ближайший охранник ударил её по губам.
Через несколько минут Айш-Ау-уу попробовал спросить, куда нас ведут, получил древком в живот и замолчал. Остальные пленники после этого тоже не пытались разговаривать.
Речь чужих звучала вокруг постоянно, и уже через первый час я различал в ней гораздо больше связей, чем в речи моей прежней группы. Они обсуждали порядок ловушек, вспоминали, где вчера нашли след, спорили, кому после следующей остановки нести один из мешков.
