— Нет, Мали, это совсем не называют водой. Это озеро. Большая вода Саргассиума несет на себе большие лодки иногда две зимы, - судя по уважению к этим водам, что так явно отразилось на его лице, это все же было как минимум море.

— Мы не должны выходить. Может, я разбужу всех, мы успеем что-то съесть, переодеться и идти дальше, - предложила я, но Лафат опустил брови и повел головой. Это означало, скорее всего, что теперь можно не торопиться.

— Они пойдут туда, откуда вы пришли с Палией. Когда я вышел из Хиргова леса, я пошел туда. Оставил там немного тканей от твоей рубахи и камни Дашалы, - он увидел, что я удивлена, но тут же указал на мой подол. Я опустила голову и увидела, что подшитый низ рубахи порван. – Я оторвал, когда подсаживал тебя на стену, а камни Дашалы сорвал, когда нес ее.

Я вспомнила, что на руке девочки была нить с наздёванными на нее тремя небольшими гладкими камешками, похожими на гальку.

— Оставил кусок ткани на Хирговом дереве, а дальше бросил и камни. Фалея приведет людей, которые ищут рабов. Они сейчас идут по ложному следу, Мали, но через рундину они это поймут. Несколько дней нам ничего не угрожает.

Да, точно. Мы же проходили этот лес, эти колючки. Он метров триста, и Лафат не мог так долго ползти, - подумала я. Вот почему он задержался. Он немного поднялся в гору, чтобы запутать наши следы!

Какой-то шум привлек наше внимание, и мы вместе подняли голову. Птица раскрыла крылья и сильно хлопнула ими. Я, стараясь не двигаться, рассматривала ее теперь в полный рост. Черная голова с большим загнутым клювом, широкая, такая же черная шея, плавно переходящая в грузное тело. Если бы не размах ее крыльев, то я бы точно засомневалась, что она сама поднялась на ветку так высоко. Она выглядела, как смесь пеликана с орлом.

Она тряхнула крыльями, почистила массивное туловище под ними и наклонившись вперед начала что есть силы размахивать крыльями. Я действительно считала, что сейчас она рухнет. Потому что такая туша взлететь могла только если бы у нее был пропеллер как у вертолета. Но я ошибалась. По мере того, как крылья делали все более сильные удары по воздуху, птица выпрямляла ноги, и вот они уже оторвались от толстой ветви. Как тяжелый бомбардировщик, она полетела в сторону, противоположную городу.

— Ее мясо, говорят, позволяет видеть глазами птицы, - добавил Лафат, а я подскочила, заметив, что ее перо сейчас крутится, как семечко клена, медленно направляясь к земле.

Я поймала его на лету. Оно было черным и переливалось в стальной, если покрутить. Длиной сантиметров пятнадцать, твердое и толстое его основание было черным.

— Хиргов глаз, - раздался голос за моей спиной, - я обернулась и увидела улыбающуюся Криту.

— Да, Лафат показал мне ее, и мы видели, как она улетает, - хотела похвастать я.

— Хирг не любит, когда его птицу видят люди, но, если она сбросила свое перо тебе, ты счастливица, Мали. Теперь ты не будешь знать бед. А еще, его можно дорого продать, но я бы не стала, - Крита протянула руку и я дала ей перо.

— Ну, попробуем проверить эту легенду. Пусть оно будет со всеми нами и пусть на нашем пути не будет бед, - улыбнувшись в ответ, сказала я. Крита провела им сначала по ладони, а потом по щеке.

— Оно дарит силу, если прижимать его к себе, - продолжила нести дичь Крита, и я решила ее не останавливать. Как говорится, не надо лезть в чужой монастырь со своим уставом.

Девушки просыпались, по одной шли к озеру, как велел Лафат. Я же думала, как начать разговор с Палией. Обида на Криту прошла в момент, когда вся ее странность в последние дни оказалась лишь попыткой спасти Палию. Я боялась, что она задумала что-то более неприятное, и сейчас мне было стыдно за свои мысли и недоверие.

Когда я пришла от озера, где мне удалось даже ополоснуться, что-то незримо поменялось в людях, что бежали со мной, не оглядываясь, всю ночь и весь день. Но эти перемены были хорошими! В нашем лагере смеялись.

Глава 20

Я подошла к нашему лагерю тихо, стараясь не спугнуть смех, которого не слышала уже очень давно. Страх, хоть еще и не отступил, стал теперь другим. Я прислушалась к себе и поняла, что теперь нет того чувства безысходности, что я испытывала в доме Фалеи.

— Даже пустынники не знают Великие пески так хорошо, как знаю я, Дашала. Дорога в Гордеро почти в три раза короче через Великие пески, - произнес Лафат. Я посмотрела на Дашалу, которая хоть и сидела от него в паре метров, испытывала неудобство за то, что голова ее не покрыта, да и нес он ее через поля Фалеи крепко прижав к себе.

— Канафары пустыни имеют лошадей, которые проходят через пески, - грустно ответила девушка, на ее глаза вновь упала та пелена горя, которую я увидела, когда встретила ее на рынке.

— Они не везде могут пройти. Мой отец и дед водили караваны, и я с пяти лет был с ними. Так хорошо кроме меня знают пустыню еще три человека, и если идти моими тропами, мы можем вовсе не встретить караванов и пустынных канафаров.

— Мы идем в Гордеро? – я вышла к нашему небольшому лагерю, пропустив смешные истории, которыми разбавлял завтрак Лафат. На тряпке лежали: сыр, которым меня угощал Парамай, нескольку шариков каши и лепестки сухого мяса, что дала нам в дорогу служанка Криты.

— Да, Мали. Это главный город Синцерии, его сердце. Раньше он был столицей Империи, и сейчас там есть все самое лучшее, что только можно увидеть на всех землях. Только там мы сможем затеряться. Я отведу вас и вернусь домой. Найти караван из Гордеро – проще простого, и от Гордеро серты платят золотом, - Лафат был расслаблен, и, казалось, представлял себе, что мы уже там, и он собирается в обратную дорогу, смакует большой куш, с которым он может вернуться к своей семье.

— Сколько идти до Гордеро? – я надеялась, что этот «короткий путь», который знает Лафат займет минимум времени, и мы, наконец, уйдем с этих земель, где лично меня очень долго не забудут. Фалея сделает все возможное, чтобы сделать мне больно, уж в этом-то я была уверена!

— Через рундину мы войдем в Виелию, а потом я найду серту или два, которых нужно сопроводить до Гордеро. Так у нас будет охрана и еда в дорогу. Я заплачу за лошадей, несущих воду, и мы сможем часть дороги ехать на них.

— Так сколько до Гордеро? – переспросила я более настойчиво.

— Закончатся геранар и гертатор, - уже менее радостно ответил Лафат.

Крита рассказывала мне о временах года. Каждое из них имеет два месяца, но каждый такой месяц как наши полтора. Летние месяцы здесь и назывались геранаром и гертатором. Сейчас закончилась уже весна, значит, дорога займет целых полгода, если мерить временем, к которому я привыкла на Земле. В своей прошлой жизни. Полгода!

— Хорошо, Лафат, а нет какого-то города ближе? Большого и богатого? – на всякий случай переспросила я.

— Такого, как Гордеро, нет, Мали, и вы только там сможете быть в безопасности. Так сказал Парамай, - судя по его мимике, Парамай много чего сказал, но Лафат не намерен мне все это передать прямо сейчас. Хорошо, у нас впереди полгода, а значит, у нас еще будет время поговорить.

— Ну, Гордеро, так Гордеро. Говоришь, там есть все на свете? – я не задавала прямых вопросов, мне нравилось, когда люди сами, пускаясь в, казалось бы, короткое описание, начинают описывать вещи, о которых я вовсе и не знала.

— Да. Там вы сможете выйти замуж за ксинту или даже за серта, - пробасил он, и это означало, что великая честь быть женой ксинт и серт. Первое слово означало мастеровых, а второе – элиту для Лафата – купцов.

— А если не торопиться замуж? Я сама могу, например, открыть лавку, или еще что-то? – я и не думала, что этот вопрос вызовет такое недоумение не только у Лафата, но и у девушек. Позади меня хихикнула Палия.

— А ты не торопись смеяться, дорогая, лучше смажь лицо и шею маслом. Мы обойдемся, только оставь немного, пригодится, чтобы сделать прическу Крите, - с Палией разговора о наших отношениях так и не получилось, но как-то само в пути все наладилось, и я надеялась, что это мне не кажется и не обернется против меня потом.