— Ридган Аргайл… — нежный голос выдернул его из размышлений. — Я понимаю, что у вас нет настроения из-за этого возмутительного происшествия, но вы ведь сами устроили этот праздник, и гости жаждут вашего внимания…

— Прошу меня простить, ри Кэролайн, — Леон улыбнулся красивой девушке с золотистыми волосами, завитыми в мелкие кудряшки. — Немного отвлекся. Когда вы собираетесь навестить подругу?

— После праздника, так милостиво устроенного вами, мы с отцом и матушкой отправимся поздравить Мисси с новорожденным, — ответила Кэролайн и стрельнула в него темными глазами, которые очень контрастировали с золотом ее волос и белой кожей. — Она должна прийти в себя после родов.

— Да, конечно… — герцог окинул взглядом ее стройную фигуру с небольшой грудью, стянутой при помощи грубой ткани, и в его голове отчего-то огненной вспышкой появился образ Рианнон. — Вам лучше присоединиться к вашим родителям, чтобы не было разговоров.

Он не понимал, почему на него так подействовала эта высокая девица с вызывающим взглядом, который она так пыталась спрятать…У него сводило скулы от вожделения, отключался разум и бал правили похотливый ум и ненасытные чувства. Это была его женщина. Она должна была быть рядом с ним, и точка.

— Возможно, не помешало бы немного разговоров? — промурлыкала Кэролайн. — Вы ведь догадываетесь о моих чувствах, не так ли? О, Леон…

— Я очень не хочу обидеть вас, дорогая, — прервал ее герцог. — Но вынужден сообщить, что намереваюсь жениться. На дочери виконта Баркара.

— Что? — девушка побледнела и уставилась на него растерянным взглядом. — Вы собираетесь жениться?

— Да и объявлю об этом в самое ближайшее время, — Леон начинал нервничать. Ему никогда не нравилось объясняться с девицами. — Идите к родителям, Кэролайн. Ваш отец недоволен.

— Прошу прощения за бестактность, — девушка присела в реверансе и пошла на свое место возле родителей.

А менестрель заливался соловьем, распевая знаменитую песенку.

Леон точно знал, что королевой Аргайла должна была стать Рианнон. Встретив эту гордую и немного странную девицу, он понял, что теперь безумно хочет слышать её голос, видеть её! Это было похоже на сумасшествие. В нем поселилось какое-то беспокойство, и Леон чувствовал, что был способен на любое безумство. Каждую секунду он думал о ней. Наваждение, да и только…

А тем временем, милашка Кэролайн незаметно выскользнула из зала и, спрятавшись в темном узком коридоре, нетерпеливо выглядывала из-за угла. Тяжелая бархатная штора отлично скрывала девушку, и пробегавшие мимо слуги не замечали ее. Вскоре снова раздались чьи-то легкие шаги, и Кэролайн испуганно вскрикнула, когда в ее укрытие скользнула невысокая девушка в клетчатой юбке. Она была красивой, с длинными рыжевато-каштановыми волосами и карими глазами, усеянными желтыми крапинками. Но красота ее казалась какой-то отталкивающей, немного злобной и надменной, и это ощущение усиливали холодный взгляд и тонкие, плотно сжатые губы.

— Элла, ты напугала меня! — воскликнула Кэролайн, хватаясь за сердце. — Ну что? Где твой воришка, о котором слагают легенды?

— Прячется где-то в городе! — зашептала девушка, придерживая штору. — Он обещал принести диадему еще вчера вечером, но так и не пришел в условленное место!

— Я так и знала, что не стоит доверять этому мальчишке! — раздраженно топнула ногой Кэролайн. — А ведь как хороша была идея! Я бы принесла диадему герцогу, рассказав, как моя охрана умело провела поиски, и Леон посмотрел бы на меня другими глазами! Я должна была вернуть ему семейную реликвию, Элла!

— Ничего, она свое получит, дрянь… — прошептала девушка, сжимая кулачки. — Из города ей не выбраться, а когда охрана брата притащит ее в замок, я еще добавлю правды!

— Она? — Кэролайн недоуменно посмотрела на самую младшую из сестер герцога. — О чем ты говоришь?

— Мотылек — это девица! — фыркнула Элла. — Она служит в храме Эрины Милостивой. Я познакомилась с ней, полгода назад… Ее должны были выпороть за непослушание, но я откупила ее от наказания, предложив золото главной жрице. А теперь она «отблагодарила» меня самым подлым образом!

— Вот так дела… — протянула Кэролайн. — Ее точно казнят! Но она ведь может выдать тебя!

— Да кто ей поверит? — хмыкнула Элла и ее тонкие губы изогнулись в неприятной ухмылке. — Она всегда нравилась мне… была любимой забавой, я любила ее проказы и то, как она умело воровала! Но… видимо пора менять игрушки.

— Почему ты не сказала мне о том, что Леон собрался жениться? — вдруг спросила Кэролайн, обижено надув губы. — Я считала тебя подругой!

— Я и есть твоя подруга! Также как и Мисси! — воскликнула Элла и прижала ее к себе. — Я боялась, что ты расстроишься, и мне не хотелось портить тебе настроение дурными вестями… Прости меня… Ты ведь знаешь, что я, как никто другой хочу, чтобы ты стала женой Леона!

— Теперь это невозможно! — всхлипнула Кэролайн, обнимая подругу. — Мои мечты разрушены!

— Погоди! Не плачь! — быстро заговорила Элла. — Даже если Леон и женится на этой девице, я быстро выкурю ее из нашего замка! Можешь даже не сомневаться в этом! Ах, моя дорогая, Кэролайн, не пройдет и месяца, как брат вернет ее в дом отца!

— Я так надеюсь на тебя! — прошептала она и, достав из декольте платочек, промокнула глаза. — С самого детства я мечтала о свадьбе с Леоном! И я точно не остановлюсь ни перед чем, чтобы заполучить его!

— Да, моя дорогая, — закивала Элла, поправляя ее волосы. — Мы все сделаем для этого, а теперь давай вернемся в зал, пока нас не хватились.

— Ты когда-нибудь видела эту девицу? — Кэролайн громко высморкалась и испуганно выглянула из-за шторы. — Она красива?

— Однажды мы встречались на каком-то празднике, в замке графа Ардала Грифина и мне тогда показалось, что они с сестрой просто великанши! — Элла дернула плечиком и брезгливо скривилась. — Здоровенные как опоры моста! У них пышные груди, которые они даже не стягивают и крестьянские лица с ужасным румянцем! Ты куда красивее, Кэролайн, даже не сомневайся в этом!

— Но почему тогда Леон решил жениться на ней?

— Кто поймет этих мужчин! — раздраженно воскликнула Элла. — Они ведь мыслят не головой, а совершенно другим местом!

К вечеру в таверне стало потише. Все, кто остался на постой, разошлись по комнатам, лишь у очага сидел пожилой мужчина, попивая эль из большой кружки.

Мы навели порядок на кухне и собрались за столом, чтобы послушать историю Летиции.

— Родилась я в пригороде Вартланда, в семье ткача… Но увы, моему появлению там были не рады. Дочка ткача, моя матушка, полюбила мужчину, который был старше ее, но он не собирался жениться на ней и вскоре исчез. Матушка призналась отцу, что носит ребенка под сердцем, и тот так разгневался, что избил ее, а после запер в доме и запретил выходить на улицу до самого моего рождения. Когда я появилась на свет, меня продали в храм Эрины Милостивой, и я выросла там, служа богине, и с самого детства помню лишь песнопения, фимиамы и бесконечные молитвы, — Летиция немного помолчала, словно ей не хватало слов, чтобы продолжить свою историю, а потом вздохнула и сказала: — Всех девочек, начиная с пяти лет, заставляли много работать — мести двор, следить за порядком в храме, стирать и постоянно молиться. Когда девочке исполнялось семнадцать лет, ее клеймили — ставили на плечо знак Эрины Милостивой — пчелу. После этого она становилась вечной служительницей храма, и мирская жизнь для нее была утеряна навсегда. За непослушание всегда секли розгами…