— Абсолютно слепая, мой мальчик…

Восемь лет спустя. Наши дни.

Она проснулась в седьмом часу утра. Ей опять приснился кошмар, и снова она не могла вспомнить его содержание. Сон растворился в сознании, словно сахар в слишком крепкой заварке, оставив после себя приторный привкус, заглушающий нечто терпкое и неприятное. Она не спешила вставать с кровати. Сегодня ей не нужно идти на работу, точно так же, как и к своему врачу.

Толчком к развитию ее болезни стала смерть матери. Теперь она фригидна. И не потому, что не получала удовольствия в постели. Если честно, до постели ей было еще очень далеко. Она ничего не испытывала по отношению к противоположному полу, так же, как и к своему собственному. Ничего, кроме, пожалуй, какой-то жалости и зависти одновременно.

Она могла точно определить, симпатичен ей мужчина или нет, но когда речь заходила об ее эмоциях, ее отношении к нему и возможности возникновения близости, здесь подкрадывалась пустота. И еще неприязнь.

Фрэд, ее врач, давно пришел к выводу, что она окончательно замкнулась в себе. Что первопричиной к такому поведению стали особенности ее внешности, которые она с детства так тщательно скрывала.

'А кто бы не скрывал?' — парировала она.

Девушка перевернулась в постели и, скинув с себя одеяло, рывком поднялась. Голова ее закружилась и к горлу подступила тошнота.

'Не стоило вчера открывать новую бутылку', - подумала она и сползла с кровати.

Посмотрев на свое отражение в зеркале в ванной, она скривила лицо. Безусловно, вчерашняя вечеринка с сотрудниками в честь очередного отпуска удалась. Об этом свидетельствовали не только заплывшие веки и раскрасневшиеся глаза, но и пульсирующая головная боль, сокрушающая ее тело.

— И это — взрослый образованный человек, — проговорила она себе под нос и потянулась за зубной щеткой.

— Я же просил тебя не напиваться! — проорал своим громким командным басом Михаил.

— Какого шорта ты шдэсь дэлаэшь?

— Вынь щетку изо рта и говори внятно!

Она сплюнула пену от зубной пасты в раковину и повернулась к дяде Мише:

— Ты слышал, что я сказала.

— Я нашел то, что тебе нужно.

— Что именно?

— Адрес.

— Где?

— В Лондоне.

— Черт!

— Это значит, что ты передумала и не станешь искать на свою задницу приключений?

— Я поклялась найти ответы. И никакой Лондон меня не остановит.

— Тобой движет желание отомстить, а это — плохо. Вдруг этот человек ни в чем не виноват?

— Как же! Деньги присылает регулярно, и ни в чем не виноват?

— Но мать просила тебя не соваться в Великобританию.

Она повернулась и посмотрела на Михаила исподлобья:

— Ты научил меня тому, что не смогла дать мне мать. Я никого из них не боюсь, понятно? И прятаться, как это всю жизнь делала она, я не стану.

— А ты не думала о том, что мать желала тебе другой участи? Остановись, ты же молода, у тебя еще все впереди! Забудь о мести. Пройдет время, все уляжется. Возможно, ты даже встретишь кого-нибудь…

— Ты вообще сейчас о ком говоришь?

— О тебе!

— Посмотри на меня! Внимательней посмотри! — закричала она, размахивая своей зубной щеткой у него перед носом.

Дядя Миша рывком приблизился к ней и, схватив за шею, повернул ее голову к зеркалу.

— Я могла сломать тебе руку…

— Могла, но не сломала. Посмотри на себя. Что ты видишь?

— Урода.

— Неправильный ответ. Что ты видишь?

— Лицо.

— Оно красивое?

— Нет.

— Оно красивое? — повысил голос дядя.

— Не знаю.

— Красивое. Посмотри на себя, ты — красива. Просто, это — другая красота, необычная.

— Нужно было их отрезать.

— Это бы ничего не изменило, ты же понимаешь? Они твои, вот и все.

— Ужасно…

— А мне они нравятся. Прямо, как эльф! — засмеялся дядя Миша и отпустил ее.

— Перестань издеваться. Так что там, с Лондоном?

— Я заказал билет. Вылет в час дня. Так что давай, пошевеливайся.

— В час? Уже десять, я не успею!

— В камере хранения в аэропорту есть вариант на 'черный день'. Надеюсь, он тебе не понадобиться.

— Как тебе все это удается?

— Деньги. Твои, кстати.

— Ладно. Выходи, мне еще душ принять надо.

— Похмеляться будешь перед вылетом?

— Нет, я не пью по утрам.

— Тогда — аспирин.

— Спасибо.

— Я обещал твоей матери позаботиться о тебе.

— Все равно, спасибо.

— Если бы она знала, что ты собираешься сделать, убила бы сначала меня, а потом, собственно, и тебя.

— Но, она не знает. Да, и не узнает никогда…

— Они хотят встретиться на нейтральной территории и обговорить условия этого соглашения, — докладывал Мортон, младший брат Главы клана и его правая рука.

— Я пойду один, — ответил он.

— Это неприемлемый вариант, тебе так не кажется? Я буду поблизости. Возьму твою Хиант с собой. Она мне спуска не даст.

— Ты же знаешь, что она не моя, — засмеялся он. — Так, просто проводим время вместе.

— А Хиант осведомлена о твоем отношении к этому? — поинтересовался брат.

— По-моему, в этом клане даже дети знают, что я женюсь на слепой. Так что, какие здесь могут возникнуть вопросы? — снова засмеялся он.

— Ты не выносим. Я сочувствую твоей жене. Встречать вокруг себя стольких женщин, с которыми спал твой муж — это, должно быть, очень неприятно. Об этом ты подумал?

— Она же будет слепой. Так какая разница, если она их все равно не увидит? Кроме того, я что, должен вести монашеский образ жизни до встречи с ней? Так и состариться недолго!

— Боюсь, как бы ты не пожалел об этом, брат.

— Не волнуйся. Лучше за собой присмотри.

— Итак, что мы решили со встречей?

— Пожалуй, ты прав. Хиант проводит меня. Еще пятерых ребят отправь в город — пусть будут поблизости. Место встречи уже согласовали?

— Да. Все как обычно.

— Хорошо, — ответил Глава и тяжело вздохнул. — Хорошо…

Перелет показался ей вечностью. От постоянного напряжения ее спина начала болеть. Мужчина, что сидел справа от нее, то и дело оборачивался в попытке заговорить, но она вовремя закрывала глаза, претворяясь спящей.

'Ненавижу таких', - думала она. 'Кольцо с руки снял, как только в салон поднялся. А теперь познакомиться хочет. Противно…'

Регистрацию в аэропорту она прошла без проблем. Сев в первое попавшееся такси и переплатив удачливому таксисту минимум раза в два, она направилась в отель, где Михаил заказал для нее номер.

— Все хорошо, Миша, я на месте.

— В самолете не мутило?

— Только от соседнего пассажира.

— В общем так. Звонить будешь раз в неделю. Старайся не высовываться. И не спеши: когда ты мельтешишь, получается полная жо…

— Да, знаю я.

— Если попадешь в переделку, что делать тоже знаешь. Все, девочка моя, удачи.

— Дядя?

— Что?

— Если я не вернусь, деньги оставишь себе.

— Не говори ерунды.

— Я серьезно. Они твои.

— Еще раз скажешь такое, и я вообще тебе помогать не стану.

— Ладно. Все, отключаюсь.

— Давай, пока!

Она присела на край кровати и сжала в руках телефон.

— Я в Лондоне, мама. И пока ничего не случилось. Пока…

— Я хочу пойти с тобой!

— И речи быть не может, — отчеканил Глава.

— Но?

— От тебя одни проблемы, Лой.

— Но?

— Я сказал, ты останешься дома!!!

— Хиант ты с собой берешь!

— Она хорошо дерется, в отличие от тебя.

Лой нечего было противопоставить брату. Поникнув на глазах, она развернулась и направилась в свою комнату. Она всегда была такой, недоделанной. Остальным все давалось легко, играючи, а она даже к двадцати двум годам так и не смогла толком научиться стрелять.

Лой остановилась у двери и улыбнулась сама себе. Разве она не может просто поехать в город? Например, для того, чтобы пройтись по магазинам? Кстати, где там этот бар?