— Да, капитан, — Жасмин глубоко вздохнула, обошла Киарана в коридоре и направилась в сторону капитанского мостика.

Аудроне остановилась в конце длинного коридора и обернулась назад. Киаран тоже остановился. Похоже, он на самом деле намеревался проводить ее до двери в каюту.

— Спасибо, капитан, — Аудроне сжала пальцами тяжелый ошейник. — Может быть…

— Не сниму, — ответил Киаран.

— Я хотела предложить вам зайти ко мне в гости, — она изобразила на лице смущение.

— Кто такая Лала-Ли? — Киаран внимательно смотрел на Аудроне.

— Лала-Ли? — переспросила она. — Мне пришло от нее сообщение?

— Послание пришло от твоей матери. Она сообщила тебе, что Лала-Ли погибла при нападении Армии Освобождения на базу «Истком».

Выражение лица Аудроне не изменилось.

— Так вы в гости заглянете или нет? — переспросила она.

— Нет.

— Жаль, — Аудроне развернулась и пошла дальше.

Проводив звездную дочь всего Флота, Киаран поспешил в медотсек, чтобы пообщаться с Вильямом.

— Что-нибудь разузнал? — спросил он, присаживаясь на стул напротив Вильяма.

— Работаю над этим, — задумчиво ответил Вильям.

— А сканирование Мэль что показало?

— Кто-то провел ей процедуру «армирования». Сам посмотри, — Вильям встал и развернул голограмму с результатами сканирования тела Аудроне Мэль.

— Sagura! — произнес на дженерийском пораженный Киаран.

— В ее медицинской карте об этом нет ни слова, — добавил Вильям. — Это-то меня и беспокоит. Зачем Аудроне Мэль провели процедуру армирования, а теперь скрывают это?

— Мне тоже интересно, — Киаран встал. — Если выяснишь что-то еще, сообщи.

— Ты же понимаешь, каким способом я постараюсь его разговорить…

— Может я и гетеросексуал, Вильям, но не надо мне сейчас заливать о том, что ты не хочешь с ним переспать. Аудроне Мэль в столовой провоцировала именно тебя, и видел бы ты свое лицо во время того, как они с Тартасом устраивали представление!

— Выражение твоего лица тоже о многом говорило, — Вильям развел руками перед Киараном. — Может она и эфонка, но еще она дочь Сюзанны Мэль. И явно хочет прилечь с тобой в койку. Не думаешь, что это твой шанс выбраться отсюда?

Киаран с подозрением на него смотрел.

— Ты знаешь, о чем я, — Вильям говорил вполне серьезно. — Шори, Око, Жасмин и Дон трясутся за свои шкуры. Мне не в чем их винить. Если ты получишь повышение, наш отряд передадут кому-нибудь другому, кто может не быть столь адекватным и понимающим. Поэтому я сейчас наплюю на свои интересы и дам тебе совет, как друг: используй шанс свалить отсюда в высшую лигу. Аудроне Мэль — твой счастливый билет. Бери его и уходи, пока жив.

— Я бы с радостью, — усмехнулся Киаран, — но она попала в наш отряд не просто так. И является ли этот билет счастливым — очень большой вопрос.

— Аудроне Мэль трансгрессир, Киаран. У трансгрессиров всегда есть план. Всегда!

— Тогда с этим «билетом» мне следует быть еще более осторожным, — отшутился Киаран и поспешил покинуть медотсек.

Аудроне включила компьютер в своей каюте и вошла в резервный аккаунт. Она собиралась установить фильтр сообщений и определить, какие из них будут поступать на аккаунт «Бури», к которому есть доступ у Киарана, а какие будут переадресованы на резервный ник, который умная Жасмин еще не вычислила. Поковырявшись в системе добрых тридцать минут, Аудроне смогла установить критерии «распределения». Затем она вошла в аккаунт «Бури». На голограмме появилось предупреждение о «возможном взломе». Аудроне проигнорировала его и сохранила настройки. Она знала, что такое же сообщение получил и Киаран. Но пока он не попытался заблокировать вход с «постороннего устройства», у Аудроне было негласное разрешение капитана ознакомиться со своей корреспонденцией. Оно и логично, ведь иначе все будет выглядеть так, будто она в плену. А Киарану Рурку сейчас проблемы с командованием не нужны.

Аудроне кликнула на сообщение от матери и приготовилась смотреть и слушать. Лицо матери выглядело так же, как и всегда: моложавое, холеное и источающее надменность с хладнокровием. Многие утверждали, что Аудроне похожа на мать, хотя самой Аудроне очень хотелось при этом расхохотаться. Большинство черт ее лица принадлежали ублюдку, которого Аудроне всегда проклинала. От него ей достались яркие зеленые глаза, которые смотрелись слишком большими на фоне изящного носа и средней полноты губ. Скулы тоже от него, хотя сейчас они не выделялись так сильно, как во времена, когда она весила на пятнадцать килограммов меньше. Аудроне часто называли «красивой», но отличить лизоблюдство от правды по прошествии долгих лет лжи стало трудно. Она не уродина — в этом Аудроне была уверена на двести процентов из ста. Что же касалось всего остального: стандарты у каждой расы свои. Кому-то и дженерийцы казались слишком пугающими из-за бледности их кожи, а Аудроне, вот, один такой приглянулся…

«Здравствуй, Аудроне, — произнесла мать в своей привычной манере все произносить сдержанно. — Сегодня мне доложили, что Лала-Ли погибла при захвате станции „Истком“. Командование Армии Освобождения передало нам списки погибших мирных жителей, личности которых были установлены. Имя Лала-Ли среди них. Это все, что я хотела тебе сказать», — произнесла мать и запись прервалась.

Аудроне прижала пальцы к губам и закрыла глаза. Она старалась дышать спокойно, чтобы не сорваться в истерику. Считала вдохи и зажмуривалась. Собралась с мыслями и вернулась к изучению сообщений, которые командование успело ей направить. Одно из них прочла дважды.

Аудроне выключила компьютер и легла на кровать. Взяла в руки подушку и прижала ее к лицу. А потом закричала.

Спустя десять часов бортовой компьютер разбудил экипаж и передал сообщение от капитана о том, что планерка состоится после завтрака. Вильям зашел за Тартасом и в молчании повел его в столовую.

— На задание я тоже отправлюсь в ошейнике? — невзначай обронил Тартас.

Вильям на это ничего не ответил.

— Как спалось? — поинтересовался Тартас.

Вильяму не понравился издевательский тон равнерийца, поэтому он и на этот вопрос не ответил.

— Ты поедешь с группой или останешься на корабле? — не унимался Тартас, как будто поставил перед собой задачу либо услышать голос Вильяма, либо довести его до белого каления.

— Останусь.

— Присмотри за Аудроне, — тихо произнес Тартас.

— Аудроне полетит на задание, — ответил Вильям и тут же отвернулся, делая вид, что ничего не говорил.

— Дерьмовые новости. По крайней мере для меня.

— Киаран за ней приглядит, — Вильям старался не смотреть на Тартаса, который активно косился в его сторону.

— А ты сегодня нервный, — засмеялся Тартас и хотел потрепать его по волосам, но Вильям резко отбросил его руку и шарахнулся в сторону.

— Отвали от меня!

Тартас применил захват и оказался за спиной Вильяма. Он обвил руку вокруг его шеи, но не спешил начинать душить.

— Дерьмовая у тебя военная подготовка, доктор Стерн, — прошептал Тартас ему на ухо. — И капитан тобой совершенно не дорожит. Не думай, что я не воспользуюсь его любезным предложением иметь тебя. Кто знает, может, что-то и начну рассказывать, чтобы у капитана был повод снова и снова отправлять тебя с приказом обслужить, — Тартас лизнул ямочку за ухом Вильяма и тут же отпустил его.

— Урод, — пробурчал Вильям, потирая руку, которую Тартас ему заломил.

Тартас понимающе кивнул и улыбнулся. Не злобно, не хитро и даже не весело. Он улыбнулся именно «понимающе», как улыбались равнерийцы тем, кто называл их «уродами». Чем больше надписей на лице, тем более значимые поступки совершил при жизни их обладатель. Каждый равнериец гордился своими письменами.