— Так мы тебе и сказали, — засмеялась Око.

Дон исчез на мгновение и появился вновь.

— По разрушенному мосту тянулись, — устало ответил он. — Там новые веревки.

— Шори и Жасмин живы? — перебила их диалог Аудроне и щелкнула пальцами.

— Да все полегли в том пекле, — снизошла до ответа Око.

— А ты чего в свадебном платье? — спросил у Аудроне Тартас.

— А она не с вами? — Вильям повернулся к нему лицом.

— Нет, — тот покачал головой. — Забирайте ее и валите отсюда!

— Сдалась она нам, — хмыкнул Вильям. — Ладно, Око, пойдем.

— А как же мох? — не поняла она. — Давай договоримся с ними и потом свалим!

— Да пошли они, — Вильям отклеился от стены. — Склоны обыщем. Может, в ущельях где будет.

Тартас и его друг переглянулись.

— Да что произошло с этим гребаным миром!!! — не выдержала Аудроне и закричала, сотрясаясь всем телом.

— Война с ним случилась, — спокойно пояснил Тартас. — И новое оружие, которое сработало как-то неправильно и превратило технологическое общество в доисторическое.

— И как это произошло? — Аудроне с неверием смотрела на Тартаса.

— Вспышка и все, — ответил за него Вильям. — Корабли и машины падали с неба вниз стеной металлического града. Мы остались без электроники, электричества и технологий, которые на этом работали.

— Без всего, — емко подытожила Око.

— И когда это произошло? — спросила Аудроне.

— Год назад, — ответил Дон. — А у тебя, подруга, что, с памятью проблемы?

— Есть немного, — пробурчала Аудроне и опустила руки.

— Эй ты, с повязкой! — окликнул Вильяма Тартас. — Зачем тебе мох?

Вильям остановился рядом с Аудроне и обернулся:

— Я завариваю трианский мох и даю пить вместо обезболивающего, — ответил он. — Не морфин, конечно, но тоже неплох.

— И вы его только страдающим даете? — вопросительно изогнул бровь Тартас.

Вильям отвернулся.

— Пойдем, Око. Не о чем с ними говорить.

— Да подожди ты! — снова окликнул его Тартас. — Я знаю, как выглядит трианский мох. Мы с Доном можем собрать его для вас. В обмен на рыбу, — добавил он. — У вас же много рыбы?

«Аудро-о-оне» — услышала она голос Киарана в своей голове. «Аудро-о-оне!»

— О, так ты одна из нас! — радостно воскликнул Дон.

— С чего ты взял? — нахмурилась Аудроне.

«Аудро-о-оне!».

— У тебя глаза светятся, — улыбнулся ей Тартас.

В этот момент Вильям буквально застрял взглядом на его лице.

«Аудро-о-оне!» — рев Киарана оглушил ее.

Вспышка света и сразу тьма сумеречной зоны. Изображения реальностей проносились мимо на огромной скорости. А из головы Аудроне тянулся тоненький ручеек ментальной связи. Он уносился куда-то в темноту и непонятно было, где его конец.

Рывок вперед. Словно кто-то дернул за эту тонкую переливающуюся нить-ручеек и попытался сдвинуть Аудроне с места, которое ее не отпускало.

Новый рывок. Опять ничего.

«Аудроне! Аудроне! Аудроне!» — наперебой кричали разные мужские голоса. Она узнала в них и отца Киарана, и шаена Эйзора и даже Ал-Тэгу, с которым в жизни общалась всего несколько раз.

Ментальная нить натянулась, слово тетива. Голова закружилась. Аудроне показалось, что очертания ее тела теряют резкость и растягиваются, словно она приклеена к невидимой стене и теперь ее отрывают, как старые обои. Стало больно, будто с Аудроне заживо снимали кожу. Она завопила и вдруг хлопок. Не то кожа лопнула, не то связь с реальностью оборвалась.

Боль мгновенно отпустила, и пришло облегчение.

«Аудроне! Аудроне! Аудроне!» — продолжали звать голоса.

Тело подхватило невидимой волной, и Аудроне понеслась вперед мимо сотен и тысяч реальностей, которые она уже была не в состоянии различить. Вдалеке появилась точка света. Она росла, превращаясь в диск, а затем и в экран, который надвигался прямо на Аудроне. Мгновение — и она столкнется с ним и, скорее всего, разобьется.

«Киарр-р-ран», — застонала Аудроне.

Удар всем телом сразу выбил из груди весь воздух. Она закричала от боли и отключилась.

Троих шаенов и Киарана с Аудроне выбросило в реальность с такой силой, что они прокатились по полу еще несколько метров. Ал-Тэгу потерял создание. Эйзор выругался. Орландо часто дышал и хватался за грудь.

Киаран подполз к Аудроне и повернул ее на спину. Круглая дыра в кружевной ткани платья на животе располагалась на прежнем месте. Но кожа… Кожа в ней была гладкой и ровной. Киаран не поверил своим глазам и начал разрывать ткань, чтобы убедиться, что раны на животе больше нет…

— Что ты делаешь? — пробормотала Аудроне, приподнимая голову и наблюдая за тем, как Киаран калечит и без того изуродованное свадебное платье.

Он медленно повернулся лицом к ней.

— Проверяю, — ответил спокойно, прижимая ладонь к ее голому животу. — У тебя нет раны.

— Сингулярность подлатала и в целости отправила домой. Но ты… — она набрала в грудь воздуха, силясь не заплакать. — Ты решил наплевать на законы мироздания! Это может породить новый парадокс и последствий никто не знает! — сказала в укор, словно злилась на него, а не радовалась тому, что смотрит в ярко-синие дженерийские глаза своего Темного Шквала.

— Да плевать мне на мироздание, — произнес он и наклонился к ее лицу.

— Ты сумасшедший, — прохрипела она.

— Которого ты любишь.

Крупные соленые капли покатились по ее щекам и упали на губы.

— Сюзанна… — прошептала Аудроне. — Она…

Аудроне повернула голову в ту сторону, где лежало обезображенное тело ее приемной матери, и зажмурилась.

— Не смотри туда, — Киаран погладил ее по щеке и аккуратно повернул ее лицом к себе. — Смотри на меня.

Аудроне открыла глаза.

— А Тартас? Он…

— Жив и здоров. На нем твой свадебный венец с блокировщиком, а на тебе его подарок с жемчужиной.

— Так венец все-таки был для Тартаса… — Аудроне прижала ладони к щекам Киарана. — Как ты все это предусмотрел?

— Эйзор подсказал варианты. Но кое-что я сделал и сам, — он улыбнулся.

Вдалеке послышались выстрелы. В зале поднялась ругань. Все бранились друг с другом на разных языках и кляли за медлительность.

— Наверное, нам пора уходить, — прошептала Аудроне, не двигаясь с места.

— Нам определенно надо уходить, — ответил Киаран и с жадностью поцеловал ее.

Спустя час весть о том, что вся верхушка власти правления Альянса на Луите мертва, разлетелась по всем обитаемым планетам и станциям. Ее быстро нагнала новость о военном перевороте в рядах Армии Освобождения. Как и прогнозировал шаен Эйзор, это породило начало череды бунтов, сначала охвативших пять планет Альянса, а затем и всю обитаемую часть Вселенной.

Люди колотили друг друга без разбора, выплескивая скопившиеся гнев и ярость друг на друга. Семья Императора, пустившаяся в бега, быстро нашла смерть от рук обслуживающего их персонала. Та же участь ждала тех, кто пытался поддерживать Императорскую власть и не захотел мириться с тем, что больше они не будут управлять этим миром. Уже спустя две недели временно назначенное правительство Альянса, которое возглавил троюродный брат покойного Императора, подписало мирный договор с временно назначенным военным управлением Армии Освобождения эфонцев, и беспорядки на улицах стали утихать.

Миру предстояло провести огромную работу над ошибками и сделать выводы.

Ни один из шаенов, переживших свадьбу в Обители Инага, не выдвинул свою кандидатуру на управляющий пост. Они приняли на себя роль аналитиков, к мнению которых прислушивались не просто высоко поставленные участники заговора, но и обычные люди, которым опостылела Императорская власть.

Год спустя Луита и ее планеты-союзники превратились в парламентские Республики, и Альянс перестал быть Империей. Изменения в законодательной системе наделили эфонцев теми же правами, что и обычных людей. На фоне прекращения преследования, все больше и больше эфонцев перестали скрывать свои способности. Люди со светящимися глазами превратились в таких же жителей мегаполисов и космических станций, как и все остальные.