В кружки разливали горячий отвар из трав. Запах был приятный, какой-то покосный. Такие чаи мы пили на поле, когда сгребали подсохшую траву в огромные валуны в деревне. У бабушки была одна корова, и соседи всегда помогали в тяжелой работе. Она собирала душицу и зверобой, ставшие уже грубыми на то время листья Иван-чая, кидала все в закопчённый чайник, который «видел царя», как она выражалась. Потом накрывала его тряпками, и пока мы в обеденный перерыв ели горячий суп из тушенки и лапши, он заваривался и становился ароматным и каким-то очень соответствующим покосу. Гудели шмели и оводы над головой, а люди за едой обсуждали стоит ли косить «вон ту ела́нь, что заросла молодняком».

– Мали, - вырвала меня из воспоминаний Крита.

– А? – я обернулась к ней, когда она указала на стол. Моя подруга уже поставила на стол наши кружки и перешагнула длинную скамью. Я последовала за ней, но потом вспомнила, что с самого утра не видела Палию. – Крита, а где та девушка, что пришла со мной? Ну, та, белокожая, с очень длинными волосами?

– Еще до того, как ты проснулась, ее увели к Фалее. Новая служанка ее похоже ненавидит, - ответила Крита.

– Это какая? – переспросила я.

– Вот эта, - она указала на девушку, которая стояла на «раздаче». Я даже и не увидела ту самую барышню, которая хотела украсть мои сапоги в том домике в дороге. Значит, у нас с Палией и здесь теперь есть враги.

– Значит, здесь оставили именно эту, - скорее для себя, сказала я. – А зачем ее увели? – я ела, не ощущая вкуса, запивала горячим отваром и косилась на свою врагиню. Мне было интересно, сколько у нее власти и может ли она нам навредить. По сути, мы были товаром, покупателями были местные мужчины, а коли нас купили втридорога, значит товар мы редкий. Из всего этого я сделала только один вывод – если кто-то испортит товар, тому несдобровать.

Я быстро съела четвертый шарик, запила остатками чая, и решила прогуляться в сторону двора, куда выход нам был пока запрещен. Навредить мне они не могли, потому что я… дорогой товар. Значит, бояться мне особо было нечего.

– Ты куда? Не торопись, потом нельзя будет выйти. Здесь так хорошо, - попыталась остановить меня Крита.

– Я сейчас вернусь, - ответила я, указав на туалет.

Быстро поднявшись по лестнице, я прошла коридор и начала аккуратно спускаться по лестнице, что вела в тот презентабельный зал на первом этаже. Судя по властному голосу Фалеи, она была там. А мне была нужна именно она.

Вспомнив, что толстые шторы эту лестницу полностью закрывают, я спустилась до середины и присела на ступеньке. Глазами нашла место, где складки двух шторок сходятся и аккуратно потянула за левую. В щель хорошо было видно кресло, часть зала перед ним и саму хозяйку асоциального заведения. Палию я не заметила, а вот девушку, которую Фалея назвала именем Кали я увидела сразу. Она забрала поднос с колен хозяйки и передала его служанке. Потом поднесла деревянную миску, в которой та помыла руки, поставила ее на пол и подала ей полотенце.

– Только делай быстро, Кали, - сказала Фалея и принялась разматывать на голове свою красную чалму.

То, что я увидела, поразило меня. Она была почти лысой. Если бы не редкие пушки на голове, я могла бы даже подумать, что она сбрила все специально. Как только она осталась без головного убора, вся ее жестокость, вся ее уверенность в себе будто испарилась. Передо мной была совершенно несчастная женщина. И я ее понимала.

Если бы не Людмила, которая обучала меня мастерству парикмахера, я никогда не узнала бы, что существует такое заболевание, как алопеция. Причин этой проблемы очень много. Это и гормональный сбой, и сильнейший стресс, но кроме этого, даже наследственность может сыграть с тобой злую шутку.

Я хорошо разглядела ее лицо. И усики, которые появляются при смещении женского гормона, увидела бы сразу. Даже если бы женщина очень тщательно следила за этой совсем не женской проблемой, я все равно увидела бы. Значит, с гормонами у нее все в порядке. Остается стресс и наследственность. И это в том случае, если раньше у нее волосы были.

Внешность у меня всегда была средней, волосы редкими, да еще и рост, который «помогал» окружающим идентифицировать во мне подростка. Но я нашла тогда своего Сергея, и даже видела в его глазах ответную любовь. И сейчас я вспоминала женщин с алопецией, которые надевали мои парики. Я вспоминала не их образ, а их глаза, в которых моментально загоралась искра. Искра надежды. Ведь все мы знаем, что счастлива не та женщина, которую любят, а та, которая видит в зеркале то, что хочет.

Я аккуратно поднялась в коридор и прошла в комнату на свой матрас. Сейчас нельзя было спускаться и задавать вопросы о местонахождении Палии, потому что Фалея этого мне не простит. Она не простит женщине, имеющей гриву волос, то, что она видела. А моя ненависть к ней в считанные секунды превратилась в жалость. Я сидела в полной тишине и думала. Думала о том, что ее ненависть к нам может иметь объяснимые корни. Хорошо бы, если так, потому что в этом я точно смогла бы ей помочь.

Глава 8

Я решила выжидать. Торопиться мне было некуда, а поспешность нужна только в одном деле, и слава Богу, здесь насекомых не было.

Палия вернулась сразу после того, как я пришла в комнату. Оказалось, что ее уводили в закрытую кухню, ведь солнце для этого товара было таким же «полезным», как и для масла. Она выглядела довольной. Ее радовало, что здесь есть туалет и вода, чтобы помыться, показала свои белоснежные пяточки. Эта дурочка либо уже смирилась с будущим, либо ее прошлая жизнь не планировалась в лучшем русле.

– Скоро ночи двух лун, и мы будем востребованы. Мне это сказала сама Фалея. Она принимала еду вместе со мной за одним столом! – продолжала восхищаться этим местом моя первая в этом мире подруга, ну, и она же, надеюсь, будет самой глупой, - подумала я.

– Она ела с тобой? О чем вы говорили? – мне нужно было как можно больше узнать о Фалее. Остальное меня не волновало вовсе.

– Да, хоть она и ридганда, но сидела рядом со мной. Только Кали была с нами, - наверное, для нее это было большой честью, но у меня появились новые вопросы.

– Рид-ганда? – переспросила я. – Что это?

– Она же не сертана, как называл ее тот мужчина, что привел нас. Я увидела это сразу, да и Кали обращалась к ней как ридганде.

– Да что такое «ридга́нда», черт подери всю эту землю! – разозлилась я.

– Самый главный в кангана́те – канга́н. Он получает право по рождению. В некоторых канганатах правит женщина, она зовется канга́нда. К ним обращаются "Ваше Сияющее Величие".

– Так, это типа нашего короля и королевства, - тихо проговорила я, стараясь запомнить всю местную иерархию.

– Сын или дочь кангана – эканганы, - продолжала Палия, загибая пальцы, видимо, она знала всю эту свиту на перечёт.

– Те правители, что имеют канганскую кровь – ридганы и ридганды…

– Значит, наша Фалея – родственница короля? – перебила я Палию. Значит это герцоги и графы, если перевести на наш привычный язык.

– Кангана, - поправила меня Палия.

– И какого черта она делает здесь?

– Обычно ридганду отдают замуж в соседние канганаты, чтобы наладить отношения с соседями, но с Фалеей что-то пошло не так, - голос вошедшей Криты заставил меня вздрогнуть. – Я поспешила быстрее сюда. Испугалась, что ты долго не возвращаешься, - она и правда, выглядела растерянной.

– Хорошо, пока никого нет, вы расскажете мне кое-что. Алавия – конганат?

– Да, - обе девушки мотнули головами.

– А все земли. Как они называются? – мне было непонятно – как называется эта земля. Как называется весь этот мир, и есть ли ему вообще название.

– Есть Балия, Есть Хирета, есть Орландия, - девушки перечисляли названия королевств, или как на местном – канганатов, но мне нужно было не это.

– А все вместе? Как это называется вместе?

– Синцерия! – ответили они вместе.