— С яблоками, может? — также улыбаясь, отвечаю ей, но быстро спохватываюсь, вспомнив о деле. — И ты права — надо. Тут можно говорить или пройдём куда-нибудь? Важно.

Всё! Передо мной опять умная, настороженная ридганда, отложившая в сторону тесто и серьёзно рассматривающая меня.

— Здесь самое место… сын. Слушаю.

Пересказываю ей ночные события, скрыв только поход в родительское крыло. Обозначаю проблему связи с Советником Безопасности. Литария практически сразу находит выход.

— Видимо, боги не зря сегодня привели меня на кухню… Всем известно, что часть собственноручной выпечки я обычно посылаю в храм Эрины Милостивой, но думаю, что присмер Даркана Вершителя тоже не откажется от кусочка. С меня тесто, а ты сделай правильную «начинку». Бумаги со своей информацией заверни во что-то непромокаемое, а уж как их засунуть вовнутрь пирога я найду способ. Пошлю к Жаниру простого посыльного без охраны — не должны заподозрить.

— Мам! Ты чудо! — довольно говорю и хочу обнять её.

— Вполне возможно, — слегка отстраняясь, заявляет Литария, — чудес хватает… Иди и пиши свой отчёт. Время! Не забывай про него!

Где-то через полтора часа полусъедобная выпечка отправилась в путешествие. Мать, сославшись на важные дела, ушла, а я, предоставленный самому себе, направился осматривать огромную территорию поместья вместе с Пиратом и Патлоком Болтуном.

Шикарно живу, чёрт возьми! С такими угодьями «раскулачивать» замучаешься! Вчерашняя роща, за ней большой живописный пруд с грациозными птицами, напоминающими фламинго! Мраморная беседка, а потом ещё одна роща — фруктовая. Но вся эта прелесть волновала меня постольку-поскольку, так как голова забита более важными вещами, которыми я и поделился с Болтуном, как только мы отошли на приличное расстояние от дома.

Патлок, вопреки своей привычке, не стал сразу рассказывать очередную байку, а долго молчал, переваривая информацию. Наконец, он пришёл к какому-то решению и, откусив свежесорванный с дерева персик, начал:

— Вот не помню, Ваш Милсердие, когда — то ли два, то ли три года назад разлилась речушка Сар, на которой стоит деревушка, откуда родом Цилла — жена водовоза. Так разлилась, что от деревни только несколько крыш, торчащих над водой, осталось. На одной из них сидели мужик с бабой. Полдня сидели, надеясь, что помощь придёт, а никого — лишь водица прибывает. Деваться кудысь-то надо, ан некуда! Тут мимо старое дерево проплывает. Зацепилось за крышу ветками, стал быть, и притормозило. «Лезь, — говорит мужик бабе, — доплывёшь до суши и спасёшься! Здесь нам точно не пересидеть, а места на одного будет». Эта дура, ри Ликкарт, ни в какую. «Ты что, пень муравьиный, погубить меня вздумал?! — заорала на него. — Бревно гнилое — потонет скоро! Сам лезь, а я хорошее подожду!» Плюнул мужик, кое-как зацепился за хрупкие веточки и понесло его потоком. Доплыл… А баба так и сгинула! Видать, другого бревна боги не прислали.

К чему это я, Ваш Милсердие? Вы, прям, как на той крыше сидите! Мы тут с Его Безгрешностью рядышком, конечно, но, чую, что ежели захотят Вас умыкнуть — умыкнут. Не хотел бы быть на Вашем месте!

— И что мне делать? Ждать безропотно? — спрашиваю у него.

— Чё ж ждать-то? Неизвестно, какое бревно боги пришлют, но так не бывает, чтобы не прислали… Хватайтеся за любое — руки у Вас крепкие!

Долго ещё мы гуляли, разговаривая на различные темы с Болтуном, но как бы я ни пытался добиться от него хоть какой-то конкретики, Патлок отделывался лишь очередной историей. Занятный мужик! Говорит связно, умно, а понять о чём — сложно в этом ворохе слов. Несмотря на пробивающийся время от времени простолюдинский акцент, внезапно вставляет термины, которые выдают определённую образованность.

Если бы он не был человеком присмера, то решил, что он из Бесцветных Теней… Но это я уже на него наговариваю — Пират Болтуна любит, а щен в людях разбирается!

Запыхавшийся слуга прервал нашу прогулку, заявив, что прибыл сам присмер Жанир и срочно требует встречи. Вот чёрт! И на кой ляд он припёрся?! К чему все эти шпионские ухищрения, если в открытую выходит на связь сразу после ночного появления посредника?!

Направляюсь к дому, мысленно ругаясь последними и предпоследними словами. Захожу в гостиную комнату, где Его Безгрешие сидит напротив матери. Оба напряжены и молчат.

— Дядюшка Жанир! — с ходу начинаю я. — Рад Вас, конечно, видеть, но не ожидал так быстро и так… глупо!

— И я не ожидал… — сквозь зубы цедит он. — Послание твоё получил, но с ним от Литарии записочка была. Пришлось ехать самому.

— Мам? — непонимающе посмотрел я на ридганду, в которой совсем не осталось того внутреннего тепла и нежности, что были утром.

— Не здесь! — отрезала она. — В мою комнату! Оба!

— Ваше Безгрешие? — теперь мой взгляд обращён на присмера.

— Она права, Ликкарт, — со вздохом говорит он, — судя по намёкам в письме нам предстоит тяжёлый разговор и лучше…

— Ко мне! Быстро! — зло выплёвывает мать.

Мы подчиняемся и проходим в её небольшой уютный кабинетик, заставленный всевозможными цветами.

— Итак… — после небольшой паузы начала она уже спокойно, но с такой змеиной улыбочкой на лице, что лучше бы орала. — Мой сынок, мой Ликкарт избежал страшной смерти, пройдя по Дороге Хирга. Хвала богам, что внушили ему правильные мысли, правда, немного изменив сущность… Бывает. Также бывает, что при этом он забыл некоторые вещи, которые…

— Истинно! — попытался вставить свои «пять копеек» присмер. — Когда боги…

— Заткнись, Жанир! — рявкнула она на него и продолжила с той же змеиной интонацией. — Я почти обрадовалась, ибо всегда хотела видеть сына похожим на сегодняшнего. А вчера? Так замечательно резвились в бассейне, как не было со времён его детства, когда Ликк был всего лишь добрым непослушным мальчиком! Правда, тогда он не оговаривался, изредка называя меня и Венцима чужими странными именами. Но это ведь всё боги сотворили — чего уж нам обращать на это внимание? Бывает! Забрали одно, а дали другое!

Ох, ёёё… Неужели я вчера перемешал в радостном порыве имена этих и земных родителей? Что-то сейчас будет! Подозрения подтвердились.

— И такие привычные жесты, которые я выучила у Ликкарта лучше собственных, исчезли и… Скажи! Удались сегодня яблочные пироги, что были испечены по твоей просьбе?

— Эээ… Да, матушка… — пробормотал я, чувствуя подвох. — Вкуснее не ел!

— Конечно, не ел. Ты всегда ненавидел яблоки и всё, что с ними связано, а тут…

Внезапно Литария схватила меня за рубашку на груди, практически разорвав ткань и своими ногтями впившись в кожу под ней.

— ГДЕ МОЙ СЫН?! — кричит она, гневно глядя мне в лицо. — ГДЕ МОЙ ЛИККАРТ?! Куда ты его дел?! Ты — не он! Я мать и могу отличить подделку от собственного чада!

Громкий стук посоха о пол заставляет нас прийти в себя.

— Так! — говорит, вставая, присмер. — Села и успокоилась! Это и есть Ликкарт! Точнее, то что от него осталось.

— Я…

— Сидеть! — снова шибанул посохом об паркет жрец, впервые явив мне настоящий образ присмера бога Даркана Вершителя — сурового бога, который повелевает не только людьми, но и остальными богами.

Забившийся в угол Пират сделал небольшую лужицу от страха, я еле сдержался, а Литария просто послушалась Его Безгрешие и села, с ненавистью сверля его взглядом.

— Это — Ликкарт Ладомолиус! — уже почти нормально продолжил Жанир. — Душа Прошлого Ликка натворила столько, что ей давно пора было предстать на Высший Суд! Он и предстал, подохнув, как секметский шакал, во время суда земного! Справедливая кара за то, что он сделал и за то, что собирался сделать!

— Мой мальчик погиб… — неверяще то ли сказала, то ли спросила ридганда, ошалело моргая глазами.

— Дура! Я же сказал — только душа! Новая была дана богами этому телу! Более достойная! И он, — больно ткнул в меня посохом присмер, — заслуживает к себе нормального отношения! Это — Ликкарт Ладомолиус! Учти, что это тело ты родила в муках! Хочешь разузнать подробности — выпей яду и отправься сама к богам. Уж они тебе ответят! Так ответят, что второй раз яд выпьешь! А ещё и спросят, почему ты воспитала своего сына негодяем, которому больше не место в нашем мире! А?! Почему?! Новый Ликкарт — явился во искупление твоих грехов и всего вашего рода, допустивших появление морального урода среди Ладомолиусов. Это и моё испытание тоже — я был с вами во время его взросления, относился как к родному, но ничего не сделал, чтобы предотвратить падение! В этой комнате виноваты все, кроме твоего нового сына! Ему просто боги дали шанс на возрождение, ценя прошлые заслуги! Не спрашивая дали!