— Он ведет в подвал. Туда никто не ходит, госпожа. Никогда.

— Почему? — мне было ужасно интересно и, забравшись в ванну, я нетерпеливо уставилась на служанку. — Это что, запрещено?

— Нет, не запрещено, — ответила Берта, намыливая мне волосы. — Просто о подвалах этого замка ходит дурная слава. Когда-то, очень давно, там была пыточная.

— Пыточная? — я убрала мыльную пену с одного глаза, чтобы посмотреть на нее. — Но кто устроил ее там?

— Герцог Аргайл, — Берта пожала плечами. — Прадед нашего ридгана. Очень жестокий был человек… Он постоянно воевал с соседями, бил слуг и своих жен… Его даже прозвали Уорик Кровавый. Говорят, он замучил сотни людей.

— Какой кошмар… — я замолчала, пока мне на голову лилась теплая вода из большого черпака, а потом спросила: — И как давно туда не ходят?

— Оооо! Очень давно, — Берта завязала мои волосы узлом на макушке и продолжила: — Но однажды туда все-таки кое-кто попал…

— Кто?

— Сестры нашего ридгана и Кэролайн, — служанка взялась намыливать мою спину. — Они были еще детьми и играли в прятки, бегая по коридорам замка. Потом девочки пропали и их искали несколько часов, пока не обнаружили в одной из комнат подвала.

— Вот как? — меня очень заинтересовала эта история. — И что же? Они сильно испугались, бедняжки?

— Да, ридганда Мисси даже онемела. Она целую неделю не промолвила, ни слова!

— А Элла с Кэролайн? — я не знала почему, но мне казалось, что все эти истории как-то связаны между собой.

— Плакали, особенно Элла, — вздохнула Берта. — Я помню этот плач, полный страха и отчаяния. Не вздумайте ходить туда, госпожа! Мы до сих пор видим духа Уорика! Он шатается в коридорах подвала, но иногда выбирается наверх и даже я видела его светящийся в темноте плащ!

Ух ты… Вот это дела! В духов и привидений я не верила, и мне в голову пришла очень интересная мысль — кто-то сильно не хочет, чтобы узнали о комнате с проклятым богом и пугает суеверных обитателей замка дешевыми фокусами.

— Не пойду я туда, не волнуйся, — пообещала я и вспомнила еще кое-что. — Скажи, а где тот солдат, с которым у Эллы был роман?

— Его выгнали из замка, — служанка понизила голос, словно ее мог кто-то услышать. — Парню повезло, что герцог не приказал его высечь!

Она облила меня чистой водой и, завернув в простынь, усадила у камина. Пока Берта расчесывала мои волосы, я молча размышляла над тем, что узнала, но делать выводы было рано.

Когда я уже удобно устроилась в своей кровати, с улицы послышались какие-то звуки. Да что же это такое? Безумный день!

Спрыгнув на холодный пол, я подошла к окну и увидела в слабом свете фонарей экипаж. Интересно…

Завернувшись в халат и надев бархатные тапочки, я выскользнула из спальни и осторожно пошла в сторону лестницы. Притаившись в темноте, я наблюдала за входными дверями, и вскоре раздался громкий стук дверного молотка. Через несколько минут появился управляющий Брукс со свечой и впустил поздних посетителей.

— Доброй ночи, ридган! Ридганды! Прошу вас, проходите! Я немедленно распоряжусь, чтобы в ваших комнатах затопили камины!

Когда один из прибывших скинул капюшон, я зло вцепилась в гладкие перила. Кэро!

— Не стоит будить хозяев, — сказал глава семейства. — Мы поприветствуем их утром. Как хорошо, что я решил отправиться в дорогу именно сегодня! Случись это днем позже, наш экипаж обязательно бы застрял в грязи!

Управляющий засуетился вокруг гостей, а я тихо выругалась и резко развернувшись, влипла в грудь мужа. Леон подхватил меня и в свете свечи, которую он держал в руке, я заметила, как ползет вверх его темная бровь.

— Герцогиня? Что вы здесь делаете?

— Охочусь за привидением Уорика Кровавого, — проворчала я, смущаясь своего растрепанного вида.

— И как? Вам удалось выйти на его след? — муж выжидательно смотрел на меня своими тигриными глазами. — У меня тоже есть к нему пара вопросов.

Я чувствовала его крепкую горячую грудь сквозь всю свою одежду, и что скрывать — млела. Он приятно пах чистым телом и каким-то своим ароматом, похожим на разогретые солнцем луговые травы.

— Вы сейчас оторвете мне пуговицу, — услышала я голос мужа и поняла, что вцепилась в аметистовую пуговицу его халата.

— Я оторву, я и пришью… — буркнула я, но руку убрала. — А что вы здесь делаете? Только не говорите, что тоже охотитесь за привидением своего предка.

— О, нет, думаю, у вас это получится лучше. Я услышал, что подъехал экипаж и вышел посмотреть, что это за поздние гости, — ответил Леон, все еще прижимая меня к себе. — А тут вы… ломаете перила…

— Прекратите, ничего я не ломала! — возмущенно произнесла я и поинтересовалась: — Вы будете встречать гостей? Если уж вышли…

— Они вполне обойдутся и без меня, — хмыкнул герцог и, поставив свечу на широкие перила, провел рукой по моей щеке. — Я лучше останусь со своей супругой… Вы так прекрасны в этом полумраке с распущенными волосами и горящим взглядом…

Он аккуратно взял мой подбородок теплыми пальцами и приподнял его.

Золотистый свет свечи осветил красивое, мужественное лицо моего мужа, и я отчетливо увидела его необычные, как прозрачный янтарь, глаза, в которых можно было прочесть зарождающуюся страсть.

Прикосновение его губ взорвало мое сознание. Словно обжигающе-горячая искра отлетела от свечи и обожгла нежную кожу. Я перестала упираться в его грудь и обняла, прижимаясь к сильному телу. Это казалось таким органичным и таким правильным, что по-другому и быть не могло! Лаская его широкую спину, я настолько утонула в ощущениях, что когда раздалось негромкое покашливание, не обратила на него внимание.

— Дорогая, — Леон оторвался от моих губ и шепнул: — Мне кажется, мы здесь не одни.

— Что? — я с трудом пришла в себя и, повернув голову, увидела вытянутые лица Кэро и ее семейства.

Если ее родители были просто изумлены, то она пылала от негодования, злости и ревности. Глаза Кэро горели адским пламенем, а губы стали похожи на тонкую, бледную полоску.

— Ридган… ридганда… — управляющий не знал, куда деть глаза. — Прошу прощения… приехали гости…

— Рад видеть вас, — Леон, как ни в чем не бывало, вежливо улыбнулся и поправил распахнутый ворот халат. — Мы с супругой… рады. Располагайтесь, увидимся за завтраком. Доброй ночи.

Герцог взял свечу, и мы степенно пошли по коридору. За нашими спинами стояла такая густая тишина, что ее можно было резать ножом.

— О нас будет говорить весь Вартланд, — тихо рассмеялся он, когда мы подошли к дверям своих комнат. — Так открыто выражать страсть к своей жене неприлично.

— Неприлично пожирать глазами чужого мужа, — недовольно произнесла я, и Леон медленно склонился надо мной, чтобы заглянуть в лицо.

— Вы ревнуете, Рианнон?

— Еще чего… — я окинула его возмущенным взглядом. — Я уверенная в себе женщина.

— Вы — самая лучшая женщина, — с улыбкой сказал он и, поклонившись, скрылся за дверью своей спальни.

— Ха! — тихо воскликнула я, чувствуя невероятную радость от этих слов. — Вы еще плохо знаете свою жену, Леон Аргайл!

Я скользнула в комнату и, закрыв дверь на замок, забралась под одеяло. Перед тем как заснуть в моих мыслях промелькнули такие красивые и такие верные слова из письма Джека Лондона — Анне Странски:

«Бывало ли такое, чтобы две молчаливые души, такие непохожие, так подошли друг другу? Конечно, мы часто чувствуем одинаково, но даже когда мы ощущаем что-то по-разному, мы все-таки понимаем, друг друга, хоть у нас нет общего языка. Нам не нужны слова, произнесенные вслух. Мы для этого слишком непонятны и загадочны. Должно быть, Господь смеется, видя наше безмолвное действо».

Проснулась я как всегда рано и, выглянув из окна, поняла, что, скорее всего, поездка в город не состоится. Дождь так и полосовал бедную землю, и над озером стояла туманная дымка от бьющих в его поверхность упругих струй. Что ж… Меня это не особо расстраивало — какая разница, в чем я буду, если для мужа я самая лучшая женщина? За таверну я тоже не переживала, так как рабочие успели отправиться туда до того, как разыгралась непогода. Вот только приезд Риви теперь тоже был под вопросом… А мне очень хотелось увидеть ее. Узнать, как она устроилась в доме графа, как он относится к ней и, конечно же, поделиться тем, что происходило в замке герцога.