— А?

— Огневицы* в нём не осталось! Сами же в бандита всё выпустили!

Девушка непонимающе смотрит сначала на меня, потом на пистолет, потом снова на меня, и, откинув оружие в сторону, кидается на шею Соггерту.

— Дядюшка! Дядюшка… Дядюшка… — прижавшись к нему, твердит Ирисия словно заклинание, дрожа всем телом.

— Всё хорошо, девочка… Всё закончилось… — успокаивал он её, гладя по голове. — Сейчас домой… Там тебе ничего не угрожает.

Потом он повернулся в нашу сторону.

— Всем сдать оружие! Во дворце решим вашу дальнейшую участь! Абордажники свободны, до выяснения…

— «Морские крабы» безопасникам не подчиняются! — с лёгким вызовом в голосе заявил Красавчик. — У нас свой командир! Был приказ охранять Ликкарта Ладомолиуса и никто его не отменял!

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, моряк?!

— Конечно! Мы едем с Вами, ридган Мельвириус, и это не обсуждается. Готов понести наказание за непослушание, но только от своего начальства.

— Хирг с тобой… Не до этого сейчас, — махнул рукой Соггерт. — Но только без ваших флотских выкрутасов!

— Есть «без выкрутасов»! — вытянувшись по стойке смирно, ответил Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма, скалясь своей страшной мордой. — Разрешите выполнять?

Едем в карете без окон. Молчим, постепенно отходя от всего этого. Альда прижимает к повреждённой щеке платок, горестно вздыхая.

— Не печалься, родимая, — пытается утешить её Болтун. — Найдём тебе жениха под стать. Вон… Да Красавчик теперича в самый раз будет! Оба лицом пригожи!

— Не… — отвечает моряк, едущий вместе с нами. — У меня уже есть. И детишек двое.

— Кто ж на такого позарился?

— Та, что покрасивее вашей безопасенки будет. Тебе, карась, такая и в мечтах не снилась!

— Ах, я страшная?! — забыв о своей беде, возмутилась Заноза. — Нашёл слепую бабу, а теперь на каждом углу хвалишься!

— Смотри-ка! Ожила! — довольно говорит, абордажник. — Полаяться после боя всегда самое то! Ни разу не подводило!

— Вот вы ж… — Альда на секунду замерла. — Уели, облапошили невинную девочку. Только улыбаться больно… Но об одном я действительно очень жалею… Нет, чтобы Теням Болтуну его длинный язык отстрелить — так всё мимо! Никогда этого им не прощу!

Несмотря на наше грустное положение, мы тихо рассмеялись. Хорошие у меня ребята. А Красавчику с его командой потом обязательно такой стол накрою, что лопнут, а всё не съедят и не выпьют. Спасибо им и отцу!

Допросы, допросы и опять допросы… Всю ночь напролёт появляется то дознатчики, то безопасники, старательно записывая, не помню уже по какому разу, показания. Их разбавляют два человека: вначале ворвавшийся канган, схвативший за грудки и пару раз залепивший кулаком по морде. Следом показавшийся присмер Жанир с трудом оторвал его от меня, увещевая подождать до конца разбирательства и лишь потом казнить. Подействовало, но настроения никому не прибавило.

Все считают «по горячим следам», что я причастен к попытке похищения Ирисии. А чего им ещё остаётся думать? План мой и ответственность за происходящее тоже несу я. Самое поганое, что сам не могу понять логику Теней, напавших на дом по-серьёзному. Где-то просчитался, но где? И вот теперь из-за этого просчёта выгляжу не как союзник, а как враг, заманивший эканганду в ловушку. Интересно, что там с покушением на Тойбрела? Пусть он и ненастоящий в столице — этот-то тут, только вокруг мнимого кангана должны развернуться основные действия. Естественно, никто мне отчёта не даёт и приходится мучиться в неизвестности.

Под утро от меня все, наконец-то, отстали, посадив в небольшую комнатку, больше напоминающую каменный мешок с железными дверями. Как бы ни был эмоционально взвинчен, но уснул прямо на полу — душевные и физические силы на нуле… Сквозь сон слышу лязг запоров и скрип открываемой темницы. Очумело мотаю головой и мутными глазами смотрю на чьи-то ноги в грязных сапогах. Человек садится на пол. Советник Безопасности собственной персоной. Тоже, видать, досталось за ночь — выглядит, словно черти на нём пахали.

— Я прочитал твои показания и показания остальных… — безжизненным голосом говорит ри Соггерт, глядя в одну точку. — Есть маленькие расхождения, но они всегда есть… Похоже, что ты ни при чём… Частично.

— Спасибо, я знаю… Теней поймали?

— У нас всё прошло, как и задумывалось.

— А Эринос?

— Мёртв. Покончил с собой. Труп доставили сюда. Сейчас пойдём смотреть. Ты единственный, кто хоть как-то видел его. Помоги подняться — ноги не держат. Стар я уже стал для такого…

По узким, мрачным коридорам идём, спускаясь всё глубже под землю, закончив свой маршрут в холодной комнате, где лежит тело.

— Узнаёшь? — спрашивает Соггерт.

Склоняюсь над покойником и внимательно осматриваю.

— Нет.

— И другие, кто из Теней в живых остались, не узнают. Большой Брат всегда появлялся в маске и с тремя охранниками, к нему никого близко не подпускавшими. Допросим, конечно, не по одному разу со всем пристрастием, но сомнений не остаётся — Эринос мёртв. Сам себя угробил. Жаль… Вопросиков к нему много накопилось.

— Не отчаивайтесь. Зададите, как поймаете, — отвечаю со вздохом, — Не он это.

— Ты же сказал, что не узнаёшь? Откуда такие бредни? Не сомневайся — перед нами гад из Совета Теней. Нашли с перерезанными венами в одном из домов, рядом с идолом Гиргопа Бесцветного валялся. Видел такого? Урод голый, а вместо лица дырка сквозная — в неё обычно жертвоприношения вкладывают. Чаще всего части тела убитых — сердце, руку или что другое. Так вот, маска при нём была, нож, которым руки порезал и двое охранников — их многие опознали. Все только-только на перерождение отправились — тёплые ещё были.

— Двое? А третий где?

— Сбежал, наверное. Найдём! По всему городу сейчас обыски и облавы! Не представляешь, с каким удовольствием гниль своих сдаёт, лишь бы получить шанс на помилование!

— Ри Соггерт, — говорю, не очень надеясь получить разрешение, — можно мне осмотреть место убийства для целостности картины? Очень нехорошие сомнения закрадываются, и хочется либо подтвердить их, либо опровергнуть.

— Так и знал, Ликк, что к тебе выспавшись идти нужно… — грустно соглашается безопасник. — Ладно… Для дела, если только… Но учти! Под охраной и в наручах! Пока с тобой тоже не всё ясно!

Через час прибываем к одному дому явно зажиточного борга. Вхожу, осматриваюсь. Меня ведут в подвал, где вижу идола Гиргопа Бесцветного. Мерзкая статуя. Не знаю, какой ублюдок её ваял, но ублюдок талантливый и явно больной на всю голову.

— Вот здесь он и лежал, — показывает пальцем ридган Мельвириус. — Вон у той стены и у противоположной охранники валялись. Эринос вначале их на перерождение отправил, а потом уже и себя.

— Как он их убил?

— Одному ножом по горлу, а другому мечом голову раскроил.

— Где меч?

— А я откуда знаю? — развёл Соггерт руки в стороны. — Не до мелочей было! Ты не представляешь, что творилось!

— Потом поинтересуйтесь у тех, кто тут прибирал. Уверен, что меч никто не видел. Топорно сработал Эринос… Очень топорно! Видно, тоже торопился — не ожидал, что не по плану всё пойдёт.

— Поясни свои слова! — резко проснулся Мельвириус. — Что тебя так насторожило?

— Первое — труп… Точнее, запах от него. Помните, я говорил, что от Большого Брата пахло дорогим парфюмом? От подсунутого нам воняет застаревшим потом, немытое несколько рундин тело, наскоро тряпкой обтёртое. Так за пару дней запаршиветь невозможно. Стал осматривать раны. Вы их видели?

— Да. Вскрыл себе вены на обеих руках.

— Именно что на обеих! Порезы глубокие, почти до кости. Сухожилия перерублены и на правой, и на левой! Если бы одна рука пострадала, то тогда ещё можно было бы допустить самоубийство, но как себе Эринос мог подобное на двух сделать, если нож не удержать? Вы бы смогли?

— Нет… Не согнуть пальцы!

— И я нет! Дальше. На руках и ногах видны следы от верёвок, будто бы конечности связывали вместе. Может, эта сволочь и был любителем стреноживания, но по совокупности признаков можно судить, что человек долгое время находился в плену. Грязный, вонючий, связанный… За что его так — не знаю. Может, должник или провинившийся бандит — Хирг про то ведает, но перерубив бедолаге вены и сухожилия, нацепив приличную одежду и бросив рядом маску, нас пытались повести по ложному следу.