– А если не отвечу – мои дети могут погибнуть уже сейчас.

– «Хочешь мира – готовься к войне», – прошептала Гоаре. – Собирай клан, папа.

Я покачала головой и отвернулась. Бессилие. Ненавижу это чувство. Сейчас Ригарды делают именно то, чего от них хотят. А сесть и подумать, почему от них этого хотят, они отказываются.

– Могу я спросить? – Мэйю подала голос.

Остальные не ответили.

– Значит, могу, – сделала вывод она. – Что стало с наставником Дерека, который, как вы думали, сдал его и Дженни Пастве?

– Он умер, – ответила Доа Ригард. – Убили в подворотне. И ограбили, – добавила она.

– Наставника хранителя убили какие-то грабители в подворотне? – переспросила Мэйю, не скрывая своего удивления.

– И мы к этому не причастны! – добавила Доа. – Что бы вы там себе не придумали, молодая леди!

В дверь позвонили.

– Это Алексей и его подруга, – ответил Одьен.

– Ты пригласил их на ужин и не предупредил? – возмутилась мать.

– Они не спрашивали нашего мнения. И просили вам ничего не говорить.

– Прекрасно! – вскинула руки Доа, в то время, как Джейсон пошел открывать.

В столовую спустя минуту вошли Алексей и рыжеволосая Полли Шейнберг. Поздоровались со всеми, представились. Доа тут же пригласила их присоединиться к семейной трапезе, но они вежливо отказались.

– Тогда, чем можем помочь? – спросил Джейсон.

Полли достала из кармана голоблок и показала всем изображение мужчины в униформе охранника. Я его узнала.

– Кто-нибудь из вас видел его когда-нибудь? – спросила она.

– Это любовник Софи Крейн, – ответила я.

Одьен утвердительно закивал:

– Да, это он.

Архиерей свернула фотографию и спрятала голоблок.

– Прежде, чем вызывать весь клан, – устало произнес Алексей, – вспомните о наказании, которое грозит всем вам за участие в войне кланов.

– Вы нас подслушивали? – праведно возмутилась Гоаре.

– Прослушивал, – кивнул Алексей. – В целях вашей безопасности, конечно же.

– Это ты сюда жучок приволокла? – Гоаре встала из-за стола и уставилась на меня.

– Почему сразу Алексис? – Одьен тоже подскочил.

– Мы слушаем всех и всегда! – рявкнул Алексей, дабы усмирить их пыл. – Сядьте и успокойтесь!

Гоаре и Одьен, как ни странно, сели.

– Вопрос к Джейсону и Доа. Вы догадываетесь, кто и за что мог бросить вызов лично вам?

– Если бы знали, – ответил Джейсон, – уже бы ответили.

– Я вас понял, – кивнул Алексей. – Извините, что прервали ваше семейное мероприятие. Приятного ужина.

Полли Шейнберг кивнула на прощание и удалилась следом за Алексеем. Джейсон, который их проводил, вернулся в столовую и развел перед нами руками:

– Что это вообще такое было?

– Они так работают, – пожала плечами я.

– Устанавливают прослушку в чужие дома? Заявляются посреди вечера, чтобы показать фотографию и задать всего один вопрос? Другого времени для этого у них не нашлось? Бессмыслица какая-то!

– Во всем, что делает Алексей, есть смысл, – ответила я. – И, если он с этой Шейнберг пришли сюда, чтобы задать всего один вопрос, значит, так было нужно.

– Завтра же вызову специалиста, чтобы проверил весь дом! Нашел, кого прослушивать!

– Уберете эти жучки, его люди поставят новые.

– Пусть ставят! – Джейсон вернулся за стол. – Айени, налей мне виски!

– Сердце подлечишь – тогда налью, – ответил Айени.

Джейсон что-то буркнул себе под нос и выпил сок.

Полли

– Куда сейчас? – спросил меня Алексей, провожая до машины.

– В С. поеду. Поем нормально и высплюсь.

– Думаешь, этот охранник из магазина еще жив?

– Надеюсь, что жив. Потому что, если мертв – это очередной тупик. Эта история… Она не клеится, понимаешь? – я остановилась у машины. – Во всех предыдущих делах было сработано очень чисто. Одна смерть – и вот уже кланов нет. А здесь сплошные отсылки и игры. И время тянется. С сетью все понятно – их хотят устранить. Но Мэйю задает правильные вопросы. Почему выбрали Ригардов, и причем здесь Алексис?

– Они представители крупных кланов, – ответил Алексей.

– В округе живут еще как минимум с десяток таких же крупных кланов. Почему именно Ригарды?

– Думаешь, это дело не связано с предыдущими?

– Я этого не говорила. Это дело отличается от предыдущих. Возможно, я все еще не понимаю общей схемы. В отличие от других дел, мы прибыли сюда, когда представители противоборствующих сторон все еще живы. Возможно, успей мы вовремя в прошлые разы – все сложилось бы иначе?

– Тебе нужно выспаться, Полли. Твои глаза не меняют цвет, и меня это беспокоит.

– Зато меня – нет, – я улыбнулась. – Что думаешь на счет Райта?

– Пока от него никакого толка. Он рассказывает все, что мы уже знаем.

– Хотела еще кое-о-чем спросить тебя.

– Спрашивай, – рассмеялся Алексей.

– Дело моих родителей.

– Не начинай! – злобно прошипел он. – Мой ответ, как всегда, «нет!»

– Я буду продолжать тебя спрашивать до тех пор, пока ты не ответишь мне: «Да».

– Ты никогда не успокоишься, не так ли? – обреченно произнес он.

– Нет, – я открыла машину и села в нее.

Алексей развернулся и ушел.

***

По дороге в мотель я купила пиццу и заперлась в номере, чтобы поесть в тишине и спокойствии. Развернула голограммы с материалами дела по периметру помещения, а сама завалилась на кровать с коробкой пиццы. Три фамилии в цепочке были мне известны. Эндрюс Годфри – любовник Софи Крейн – фотограф и ищейка. Два с половиной месяца назад он три недели не появлялся на работе. Именно в это время кто-то следил за Мэйю Соммервиль в Д.Л. Сейчас ребята пытаются определить, воспользовался Годфри самолетом, чтобы добраться до Д.Л., или выбрал наземный транспорт. Потом попробуют установить, где он находился в Д.Л., где жил, покупал себе еду. На это требуется время, но, если Годфри действительно следил за Мэйю, мы это узнаем. Материалы слежки были обнаружены на инфоблоке Питера Донохью, вместе с другими документами, обличающими сеть. Более того, ребята из магазина сообщили, что их охранник подрабатывал фотографом и подбрасывал снимки газете, в которой трудился Питер Донохью. Закари Джонс был любовником Питера и явно работал вместе с ним. У двоих был мотив для мести. Сеть убила брата Донохью. Мэйю Соммервиль убила отца Джонса. Какой мотив для мести у Годфри? Закари Джонс пропал до нападения на Мэйю. Остальные двое, а именно Годфри и Донохью, в момент нападения находились в округе Т. Среди вас был четвертый, ребята. Кто четвертый и какой у него мотив?

Зазвонил мой телефон. Это Шатски.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости? – спросила я, пережевывая кусок пиццы.

– Приятного аппетита!

– Спасибо!

– Годфри летал в Д.Л. в конце июля, – радостно произнес Шатски. – Представился другим именем. Вернулся через две недели тоже самолетом.

– Установили, где жил в Д.Л.?

– Полли, тебе все и сразу подавай? – разозлился Шатски. – Мы не волшебники!

– Не кипятись, – предупредила я.

– Ты лучше жевать перестань! А то сейчас подавишься!

– Выкладывай, – я отложила кусок пиццы.

– Мы знаем, что родители Эндрюса Годфри погибли при пожаре в Г. округ Г.

– И?

– Возгорание на фабрике кожевенных изделий. Тридцать семь погибших.

– И? – я начала терять терпение.

– Фабрика принадлежала фонду, которым управляла семья Крейнов.

– Месть – вот мотив! – воскликнула я. – Шатски, ты молодец!

– Полли, я не знаю, как увязать предыдущие эпизоды с этим. Твоя теория трещит по швам. Мы до сих пор не нашли свидетельств пребывания Гордфри, Джонса или Донохью в одном из городов, где были прошлые эпизоды. На последние четыре года у этой троицы крепкие алиби.

– Должен быть в их группе четвертый. Найдем четвертого – раскрутим дело. Скинь мне списки детей-сирот из приюта, в котором одновременно была эта троица.

– Скину, – устало вздохнул Шатски.