Следом за Палией, настроение которой было бодрее, я вышла из комнаты. Успела улыбнуться Крите и шепнуть, что остаться здесь все равно лучше, чем ехать в пустыню к погонщикам. Она моргнула и опустила глаза.

Спустившись на первый этаж, я сразу заметила, как огромная комната изменилась. Сейчас здесь стояли невысокие столы, вокруг которых были разложены подушки. Спиной к окнам сидела Фалея. Рядом с ней ее помощница, лицо которой я теперь легко отличала от остальных.

Стол, длинной, наверно, метров пять, занимали мужчины. Их было двадцать три. И в момент, когда нас подвели к Фалее, со двора вошли еще двое, одним из которых был тот, кто ночью сидел с Фалеей во дворе.

На лице нашей хозяйки читалось удивление. Служанка дала понять, что мы можем сесть за спиной Фалеи, и мы опустились на подушки рядом с Палией. Из-за плотно сборенных штор солнечные лучи не заливали светом комнату, как на втором этаже. Здесь царил легкий полумрак, в котором были хорошо различимы цвета, лица, глазам не приходится напрягаться или щурить их. Но раздражение от прихода этих двоих чувствовалось даже от ее спины.

– Я приветствую в Доме Двух Лун наших гостей, и прошу разделить со мной еду. Четыре рундины вы были вдали от дома, и теперь, надеюсь, задержитесь здесь несколько дней. У меня есть для вас два драгоценных подарка, - она развела поднятые ладони в стороны, давая понять, что эти самые «подарки» сейчас за ее спиной. Ладони ее подрагивали.

– Ридгана Фалея, я не стану отнимать ни вашего, ни моего времени, и хочу сразу заключить с вами договор, - человек, которого слуга назвал ридганом Форусом, а я Добрыней Никитичем, даже не соизволил присесть, а в ту же секунду подошел к Палии и указал на нее. – Я покупаю.

– Ридган, продажа состоится не сегодня. Эти девушки – цветы в моем доме, - голос Фалеи дрожал. Здесь явно происходило что-то, чего не должны были видеть и слышать остальные, но наша хозяйка, славившаяся выдержкой и надменностью, вдруг превратилась в ревнивую девчонку. Да, именно в ревнивую! Вот почему она была не рада прибытию мужчины, с которым буквально сегодня ночью миловалась.

– Тогда к чему это? Покажите девушек, которых мы можем купить, - спокойно продолжил он.

Видимо, поняв, что спутник перегибает палку, к Форусу подошел мужчина, вошедший в комнату вместе с ним. Нам было велено не поднимать глаз выше талии, но я, услышав голос, просто не могла хоть одним глазком не посмотреть. Не поднимая головы я подняла взгляд, но это не помогло. Теперь я видела его плечи, но не лицо. Чуть подняв подбородок, я столкнулась взглядом со взглядом говорившего:

– Форус, думаю, хозяйке лучше знать правила ее дома. Мы будем у вас завтра, ридгана, - перед нами стоял мужчина лет тридцати. Одного роста с Форусом, но во всем остальном он был полным его антиподом: темные волосы, собранные в пучок на затылке, черная борода, заращённые виски, темные глаза и очень подвижные брови. В отличии от тяжелого взгляда Форуса, у этого глаза и брови работали лучше, чем у любого мима. Он был огромным, как медведь, и, казалось, двигать он может только бровями.

– Да, ридган Шоаран прав. Сегодня я не готова говорить о девушках, – она посмотрела в сторону двери и, хлопнув в ладоши, почти крикнула: - пусть несут еду!

Кали вдруг резко встала и схватив нас за плечи поволокла к лестнице. Я успела лишь на секунду еще раз посмотреть на этого медведя, и снова встретилась с ним глазами.

На лестнице Кали передала нас служанке и велела никуда из комнаты не выпускать. После этого помощница Фалеи прошлась по другим комнатам и, прихватив с собой несколько девушек, направилась к лестнице.

– Что случилось? – довольная тем, что ее не тронули, Крита подползла к нам.

– Я не знаю. Он выбрал меня, он хотел купить меня, но Фалея не дала, - удивленно ответила она Крите, будто та понимает о ком идет речь. Двое девушек, с которыми мы не общались, но жили вместе, навострили уши. Я ткнула в бок Палию и шикнула на нее. Мало ли, еще растрепят, и нам за длинные языки перепадет.

Я сидела молча и складывала в своей голове картинку. Теперь пазл сложился полностью. Фалея отказывала в браке равноправному, потому что боялась предстать перед ним лысой! А он после вчерашнего, видимо, решил дать ей понять, что больше не намерен ждать. Вот она и психанула. Конечно, поди не первый год платонической любви, а тут такое. Фалея – собака на сене. Ничего не может поделать с ситуацией, но и ему не позволяет отдаляться, не позволяет найти себе любовь. Да и нафиг ему не нужна Палия. Он даже не заметил, что она белая, как молоко. Он ткнул в ту, которая сидела ближе к нему.

Мне нужно было дождаться момента, когда все гости разойдутся, а девушки лягут спать. Но разойдутся ли, если Фалея пригласила их остаться на несколько дней?

Глава 10

Крита до поздней ночи просидела рядом со мной, словно чувствовала, что у меня есть хоть и мало мальское, но решение. Я вышла из комнаты, когда все заснули. В доме было тихо. Судя по тому, что ушедшие с Кали девушки не вернулись, можно было надеяться, что и мужчин теперь в комнате Фалеи нет.

Я аккуратно пробралась к лестнице и прислушалась. Тишина. Спустившись до половины я снова затихла и услышала тихий разговор, который прекратился в тот же момент, когда под моей ногой скрипнула лестница.

– Кто здесь? – недовольный голос Кали я теперь знала очень хорошо. Я поспешила спуститься и увидела, что в комнате не только Кали и Фалея. Там была служанка, которая прибыла со мной. Та самая девушка, что воровала мои сапоги.

– Это я, ридгана Фалея. Я Малисат, - я опустила голову. Служанка купала хозяйку. На голове был ее привычный тюрбан, но в ванне она сидела голой. Видимо и ванну ей заносят в комнату по желанию. Красиво жить не запретишь. Большая деревянная бочка, только необычной формы – в виде овальной купели. Вода доходила Фалее до подбородка.

Служанка зыркнула на меня так, будто была в сговоре против меня и знала, что на моей стороне сил совсем нет. Я вдруг подумала, что она что-то знает обо мне. Ну ничего, змея, скоро у меня и до тебя руки дойдут. Дай только отдышаться!

– Уведи ее на место и объясни, что сюда можно спускаться только по моему приглашению, - выдохнула Фалея в лицо служанке, схватив ее за локоть.

– Стойте, прошу. У меня к вам очень важный разговор. Я уверена, что для вас он и правда, важен! – я как представила, что эта лохудра сейчас поволочёт меня наверх и ее самодовольная мышиная мордочка расползется от улыбки, мне стало не по себе.

– Говори быстро, и, если это окажется ерундой, я не пожалею твоей кожи, и пока заживают следы от кнута, ты станешь только дороже, - она говорила, и правда, так, словно о своей вещи. Если к этому невозможно привыкнуть, то придется просто принять, иначе, свихнуться можно от всего происходящего.

– Я могу сказать это только вам, ридгана, - я склонила голову и ждала ее ответа, понимая, что при чужих я говорить с ней не могу, а она даже и не думает, что разговор может быть и правда ей нужен.

– Уведи ее, и поколоти хорошенько, чтобы знала свое место, - отмахнулась она, и когда я подняла голову, служанка уже была почти рядом.

За секунду до того, как она схватила меня за плечо и поволокла к лестнице я успела увернуться и сказать негромко:

– Это касается ридгана Форуса, - как только я это сказала, служанка схватила меня за волосы и потащила к лестнице. Я как могла подстраивалась, чтобы не упасть, потому что голова горела от боли.

– Стой, - вдруг резко сказала Фалея. – Отпусти ее, - от того, что эта зараза отпустила меня моментально я упала.

– Я могу говорить об этом только с вами. Чтобы никто не слышал больше, ридгана, - я не вставая с колен подняла голову и заметила, что Фалея больше не возлежит больше как королева. Она села. Ее острые плечи торчали как у девчонки. Сложенные на груди руки обхватили плечи, а веки чуть подрагивали. Она смотрела на меня так, словно увидела впервые.