— Хорошее сырье. Соли и микроэлементы есть… — протянул Радомир, не сводя глаз с Авроры.

— Да поставь ты эту гадость да проваливай отсюда! — гаркнула Катерина.

Аврора вздрогнула и бросилась к одному из столов, что стояли в кабинете.

— Занеси в туалет и поставь на раковину, — подсказал Радомир. — Дверь там, — он кивнул в сторону двери за спиной.

— Ага. Хорошо.

Пока Аврора пыталась отпереть дверь, удерживая наполненные мочой банки, Радомир подошел к другой двери, ведущей в коридор, и распахнул ее перед Катериной.

— Встретимся вечером, — отчеканил он, указывая жестом, что Катьке пора «на выход».

Катерина еще раз взглянула на Аврору, которая все никак не могла попасть в туалет.

— Дура, банки на пол поставь да отвори ее! — рявкнула Катерина.

Аврора обернулась и замерла. Нечто незнакомое Радомиру сквозило во взгляде ее, направленном на Катерину. Нечто такое, отчего внутри у него самого что-то дрогнуло.

— А, ну точно… — ответила Аврора и улыбнулась Катерине такой идиотской улыбкой, что та отвернулась от подопечной и вышла в коридор. — Дурой родилась, дурой и помрешь, — прошептала Катька себе под нос. — До вечера, Радомир.

Он запер за Катериной дверь и остался стоять на своем месте, сложив руки на груди. Он наблюдал за тем, как Аврора ловко открыла дверь, нажав на ручку своим локтем, и проскочила в туалет. Оставив банки на раковине, она быстро вымыла руки и вытерла их полотенцем, после чего вышла из туалета и замерла. Радомир продолжал внимательно на нее смотреть. Аврора прищурилась и, вновь улыбнувшись, направилась к нему, то есть к выходу из его кабинета.

Радомир продолжал стоять спиной к двери, загораживая ее торсом. Аврора остановилась напротив него и нахмурилась, изображая замешательство. Именно изображая, потому что Радомир уже уверился в том, что имеет дело не с простой женщиной, а с очень, очень сложной.

— Если скажешь кому-нибудь хоть слово о том, что услышала, пощады не жди, — с угрозой произнес Радомир.

— О чем это ты? — не поняла Аврора.

— Ты знаешь, о чем я.

Аврора поглазела на него несколько секунд, а потом засмеялась:

— А! Так ты о том, что лекарство из мочи делать собираешься?! — Аврора наклонилась к Радомиру и заговорщицки прошептала: — Или о том, что встречаешься ты тайно с Катькой нашей?

Радомира стали одолевать сомнения. Ну, не может же она в самом деле вешать лапшу на уши всей общине столько лет? Да все вокруг знают, что она не умеет читать. Что если бы не родня ее, из школы бы Аврору выперли. А так закончила она ее еле-еле и…

— Обо всем, — ответил Радомир и отступил на шаг в сторону, уступая Авроре дорогу.

— Да, что ж я, дура что ли, трепаться об этом? — обиженно произнесла Аврора и взялась рукой за ручку двери.

— Ну, тебя ж все дурой называют, вот я и подумал, что стоит тебя предупредить.

Аврора молчала. Радомир обернулся и с издевкой взглянул на Аврору:

— Я прав, «Аврора-дура»?

Радомир заметил, как напряглась рука Авроры, сжимая в ладони несчастную дверную ручку.

— Я не посмотрю, что ты Птахов, — прошипела Аврора, — дам по роже и пойду дальше.

— Тогда, давай по роже и проваливай из моего кабинета!

Ее голубые глаза потемнели.

— Боюсь, что от удара моего ты не поднимешься болей. А госпожу мою нужно кому-то лечить. Так что… Дам тебе по роже, когда госпожу мою домой вернешь.

Аврора вылетела в коридор. Радомир проводил ее взглядом и закрыл дверь на ключ. У него опять встает… Черт… Он в полном дерьме, а у него на Аврору встает, даже когда она собирается рожу ему намылить… Радомир потер взмокший лоб и присел на стул. Стоит о другом поразмыслить: если Катьке известные такие секреты его семьи, кто ж ей тайны эти на ухо шепчет? Радомир хмыкнул. Ну, конечно… Конечно, это все Он…

Радомир пришел на ужин в дом Гелиана раньше назначенного времени. Ровно час назад он вышел из лаборатории Пологея, наказав химику держать рот на замке. Бесцельно побродив по улицам поселения, Радомир собрался с мыслями и направился в дом брата. Двери отворила домоправительница и проводила его в гостиную. Он попросил позвать к нему кухарку, которая готовила кашу для госпожи Терры и присел в кресло.

— Вы звали меня, господин Радомир?

— Да, Мария. Разговор у меня к тебе есть деликатный.

Мария нервно вытерла руки о передник и склонив голову встала перед сидящим в кресле Радомиром.

— Ты присядь, Мария, не стой.

— Господин Радомир, у меня ужин готовится…

— Я надолго тебя не задержу, — Радомир улыбнулся кухарке и указал рукой на соседнее кресло. — Присядь, потолкуем о питании госпожи твоей.

Мария побледнела на глазах и плюхнулась в кресло своим объемным задом.

— Ты же знаешь, что сейчас госпожа Терра в больнице моей лежит? — начал разговор Радомир.

— Да, господин, знаю.

— Болезнь голодных у нее. И она от нее чуть не померла.

— Я знаю, господин, — кивнула Мария.

— Дело в том, что обострение этой болезни у нее развилось после того, как она отведала каши твоей.

Мария уставилась невидящим взором в пол и, кажется, совсем перестала дышать.

— Я человек разумный, — продолжал Радомир, — но если скажу твоему господину, что это после стряпни твоей у госпожи рвота кровью началась, он может не так все понять…

— Господи… — прошептала Мария, прижав ладонь к белому как снег лицу. — Я не виновата… Господин, я ничего не сделала!

— Разве я говорю, что ты что-то сделала? — вкрадчиво произнес Радомир. — Я только говорю, что госпоже худо стало после того, как она каши твоей поела.

— Это все она… — прошептала Мария, кивая головой. — Крутилась здесь да все расспрашивала…

Мария отняла руку от губ и упала на колени перед Радомиром, утыкаясь головой в пол.

— Господин… Я не виновата… Это все она… Взяла в свою голову дурную мысли какие-то неразумные, да теперь желает, чтобы все в ее мысли бредовые верить начали!

Мария начала реветь, шепча мольбы о пощаде и сверля лбом дыру в половице. Радомир наклонился к Марии и положил ладонь ей на плечо:

— О ком ты говоришь?

— Об Авроре! Это же она вас против меня настропалила?!

Радомир прищурился, глядя на ревущую кухарку.

— А причем здесь Аврора? — спросил он.

Мария разогнулась и вцепилась руками в колени Радомира:

— Так приходила она сюда давеча и крутилась возле меня, пока я стряпала. Все расспрашивала про кашу, которую я госпоже готовила, да про то, кто на кухню вечером тем страшным заходил. Я ей все рассказала: и про кашу, которую господин Гелиан наказал сварить, и про рецепт, и про молоко да сахар, которые на кашу ту я пустила. Все хотела знать, дура набитая: кто мне что приносил, кто солил да сахарил, кто на кухню заходил и рядом был, кто кашу тую госпоже в комнату нес. Она даже со Стасой, которая и несла ту кашу госпоже, разговоры вела. Мы-то все подумали, что ей Катька наказ такой дала: все у всех спросить, да доложить потом. А она, оказывается, выслужиться захотела да нас всех обвинить! Не верьте ей, господин Радомир! — взмолилась кухарка. — Дуракам веры нет!!!

— И что же ты Авроре рассказала?

Спустя двадцать минут Радомир узнал имена всех, кто побывал на кухне тем вечером. Гелиан, Анна, Савелий, Антон, Катька, половина служащих дома и еще треть штата охраны. Закончив свой рассказ, кухарка снова начала кланяться и пощады просить.

— Ладно, Мария, — произнес Радомир, откидываясь на спинку кресла. — Вижу я, что ничего крамольного ты не сотворила. Но если не хочешь, чтобы разговор с тобой подобный Гелиан или Савелий вели, запомни наказ мой строгий: отныне будешь готовить для госпожи только сама, и сама же будешь еду эту ей относить. Если госпоже от твоей стряпни снова худо станет, я прямиком к Гелиану пойду и тогда не надейся, что все для тебя только разговором закончится.