Идриль по-прежнему ухаживала за Миразом и отходила лишь на время наших с ним встреч. Старику далеко ещё было до выздоровления, но признаков нервного перевозбуждения он больше не проявлял.

Конечно, сильно хотелось как можно быстрее перейти к самому тревожному и важному вопросу о состоянии Рона, потолковать про шерл, но дед так натужно кашлял, что было понятно — напрягать связки ему пока очень тяжело.

Однако, Мираз сам решил заговорить на нужную тему.

— Ридганда, вы щадите меня, благодарю. Но я знаю, что вас мучают страшные опасения, которые вы хотите обсудить. Супруг. Ридгон Ронан несёт на себе печать Хирга.

— Откуда?.. — только и выдохнула я.

На что старик лишь загадочно улыбнулся:

— Вы забываете, откуда я родом. Простите старика за прямодушие, но вы, имперцы, строите церкви и страшитесь храмовников, а мы почитаем богов. От того и ближе к ним, и ведаем больше. Расскажите, как случилось вашему мужу оказаться на месте силы проклятого Хирга. Более нигде невозможно было получить его отметку. А главное, почему он до сих пор… — Мираз задумался, подбирая слово.

— Жив?

— Да. — серьёзные глаза деда заставили ноги подкоситься.

Я рассказала своему дотошному собеседнику всё, что слышала от Рона. Но ему требовались такие подробности, о которых я не могла знать. Поэтому для уточнения деталей решено было позвать младшего.

И тогда старик сумел прояснить многое из происходящего.

Помните, Хиргово капище, на которое набрёл отряд Ронана, окружал необычный кустарник, который одновременно и цвёл, и плодоносил? Так вот рос он там не случайно. Цветы своим волшебным ароматом были призваны заманивать путников к кровавому алтарю, а сочные ягоды убивали, питая жестокого бога энергией смерти.

Те воины, которые наелись отравы сполна, умерли быстро. Рон же успел проглотить лишь одну. И у товарища успел выбить горсть ядовитых сладких шариков из ладони. От того они и протянули дольше всех. А потом я отдала мужу свой кулон, который поддерживал его всё это время.

Однако… со слов Мираза выходило, что разъярённое божество уже не отпустит свою сбежавшую жертву.

— Неправда. — возразила я, — Ведь сослуживец Рона тоже жив, и без помощи камня.

— Вряд ли. — покачал головой старик.

— Рон?! — я с отчаянной надеждой посмотрела на мужа.

— Он прав. Пришёл ответ родителей — моего товарища больше нет. Они не писали, думая, что я тоже… погиб. Не хотел тебя пугать.

— Друг мёртв, тебе стало хуже, шерл истощён… Это всё неправильно! Нужно искать, нужно думать! Неужели выхода нет?! — взмолилась я.

— Есть. — возвращая лёгким способность снова дышать, ответил Мираз.

Старик, как показал дальнейший разговор, действительно истово верил в мистическое происхождение недуга Рона. Во все эти отметины проклятого места, печати смерти и прочие фантастические вещи.

Мне, честно признаться, со своими традиционными и, соответственно, более приземлёнными взглядами на жизнь, очень сложно было искренне и безоглядно принять его трактовку первопричин проблемы и даже использовать дедовы формулировки как-то неловко. Мозг продолжал каждому его заявлению искать хоть какое-то логичное обоснование. Получалось, правда, не всегда.

С одной стороны, я бы, как и посчитала с самого начала, охотнее согласилась, что муж, съев ядовитую ягоду, заработал себе что-то вроде язвы желудка в крайне агрессивной форме. Такой вывод можно было сделать по характеру симптомов, сопровождавших его болезнь.

С другой, как человек в прошлой жизни много путешествовавший, не могла отрицать существование так называемых мест силы и со знаком «плюс», и со знаком «минус».

Мы ведь в своих поездках по стране и за границей не только помогали решать деловые вопросы, но и в отдыхе сопровождали своих клиентов. А куда стремится каждый любознательный, энергичный человек, попадая в чужую страну? Конечно же побывать в самых её диковинных уголках, особенно если они связаны с мистикой и овеяны тайнами древних легенд.

Смело могу утверждать, не всё, что толкуют про подобные места улыбчивые экскурсоводы — враки. Есть они — участки земли, которые способны наполнять бодростью, ощущением полёта, счастья и временным иррациональным чувством эйфории.

Длиться, кстати, это состояние может довольно долго. Как и ощущение подавленности, тягостной апатии, упадка жизненных сил, приобретённых в других — «отрицательных» точках планеты.

Никогда не забуду поездку с немцами-экстремалами в район Чернобыльской аварии. Уж не знаю, чего люди желают найти в таких местах, каких впечатлений заиметь, и что за странная тяга такая к зонам массовых трагедий… Лично я после той «экскурсии» самым натуральным образом заболела.

Понимаете, дело даже не только в том, что в рукотворной катастрофе погибли люди — сама земля… ох, она как будто не смогла простить то великое зло, что оставил за собой человек. Страшно. Всё время, что мы находились там, не покидало абсолютно параноидальное ощущение, что кто-то ступает след в след и пьёт-цедит по глотку саму жизнь. Неведомая жуть, посылающая в спину мстительные стрелы проклятия. Неловко в этом признаваться, но в тот момент казалось именно так.

Ветер в листве. Шевеля оперением,

Сквера колышется сумрачный свод.

Тихо скрипит Колесо Обозрения,

Неба царапая угольный грот:

Горестно, горестно крутится, лязгая

Старых кабинок лохматая ржа.

Нет, не смотри! Эта тихая вязкая

Фата-моргана заманит кружа.

Стёкла разбитые — жёлтыми ризами

Голодно смотрят и немо зовут

В ниши кабин, где на сумрак нанизаны

Дюжины душ, не нашедших приют.

Нет, не гляди. Убегай, поворачивай!

Ты не из этих, кому не свезло.

В спину тебе проскрипит озадачено

Не получившее трапезы зло…*

Вероятно, что-то подобное подцепил Рон на Хирговом капище. А может действительно… Не мне — недавнему гостю в этом мире — судить, насколько «живы» боги неба Синцерии. Ведь невозможно и совершенно неблагодарно было бы отрицать тот факт, что кто-то там явно желает помочь. И не менее настойчиво, чем Хирг тянется когтистыми лапками за душой Рона.

Вот где-то за этими размышлениями и пришла мысль о том, что поселили меня здесь не для того, чтобы я, веселья ради, одарила людей банальными пуговицами. Думается, ждут от меня чего-то более серьёзного и значимого. И я обязательно пойму, чего именно. Точнее, кажется, уже догадываюсь. Но об этом позже.

Всё по порядку. Отменить воздействие, полученное от голодного кровавого божества возможно, по версии мархаратского эскулапа очень даже просто — противодействием сил светлых богов. И более никак.

— Логично. Прелесть, а не дед. — была первая мысль, — И как всех этих Гроссов с Эринами организовать на сию милость?

Мой мысленный вопрос вслух более сдержанными выражениями практически продублировал Рон.

— Вам необходимо ехать в столицу. — прозвучал ответ.

— Точно! — подхватил муж, — Там же в самом центре Гордеро стоит храм всех богов. Вообще всех.

— Да не нужен вам тот храм! — сердито возразил Мираз и продолжил поучительно, как нерадивым школьникам, — Истинное место силы не в самой церкви, сколько говорить. Святой родник рядом с поселением в лесу окрест столицы — вот, куда идти следует.

— Родник?! — напряжённо переспросила я, вороша смутные воспоминания.

— Он самый. Старые, да мудрые именно возле него Гордеро возводили. А потом уж храмовники для удобства своего и церковь поставили.

— Во сне моём тоже что-то шептали про родник. Я думала, что просто пить хочу, вот и мерещилась вода.

— Э-эх. Вот и скажи, что не ве… — Мираз осёкся, быстро глянув на Рона, не решаясь даже при нём обозвать меня ведьмой (обещал же), — …ве-едут вас светлые боги к спасению.

— Соглашусь с вами. — заново переоценивая значимость сна, признала я, — Только не пойму, чем мы им так дороги.

— Время всё расставит по своим местам. — в лучших традициях китайского святого учителя Лао-цзы** с философской физиономией изрёк наш старец.