— Трахаться? — не скрывая сарказма, заметила Анна.

— Да, если угодно. Трахаться друг с другом.

— Гореть тебе в аду, ублюдок!

— Кажется, я когда-то уже слышал подобное…

Анна не сопротивлялась. Распластавшись под ним на кровати, она предавалась похоти так же просто, как дышала. Давно забытые чувства, давно утраченные ощущения и он, затыкающим ей рот своими губами, — она будто бы вернулась в прошлое, где безысходность бытия красила лишь одна надежда на то, что он всегда будет рядом с ней.

***

Аврора перебирала пальцами в воздухе и любовалась золотым кольцом.

— Я рад, что тебе нравится, — засмеялся Радомир, поглаживая ее обнаженный живот и играясь языком с серьгами у нее в ушах.

— И сколько же мастер содрал с тебя за эти кольца?

— Тебе не понравится эта сумма, — ответил Радомир и укусил ее за ухо.

— Ой! — поежилась Аврора. — Мы же только из ванной, а ты снова начинаешь?

— Я продолжаю, — прошептал Радомир, целуя ямочку за ее ухом.

— Так сколько? — не унималась Аврора. — Ну, скажи! Мне интересно!

— Шесть.

Аврора поморщилась:

— Шесть?

— Десятков, — добавил Радомир.

— Шестьдесят серебряников?! — воскликнула Аврора, поворачиваясь к нему лицом. — Ты в своем уме? Шестьдесят серебряников за два кольца! Мама дорогая, это же грабеж!!!

— За одно, милая, — прошептал ей на ухо Радомир.

— За одно кольцо шестьдесят?! — сиплым голосом повторила Аврора и умолкла.

— Для моей девочки все только самое лучшее, — улыбнулся Радомир, подминая Аврору под себя.

— Твоя девочка дороговато тебе обходится, — шептала Аврора.

— О, да, милая… И поверь, я стребую с тебя за каждый серебряник, оставленный в лавке ювелира. И за каждый седой волос, появившийся сегодня на моей голове.

— Вчера. Уже утро, — напомнила ему Аврора.

— Плевать. Сейчас я собираюсь кое-что сделать с моей девочкой, пока она к телу своему волшебному меня допускает.

— И что же ты будешь делать?

— Для начала, я приласкаю ее грудь. Ох, какая у нее грудь… — Радомир сжал ее в ладонях и благоговейно застонал. — Потом я поцелую ее живот и спущусь ниже. Дождусь, пока моя девочка начнет постанывать и просить меня о чем-то большем. Я, вне сомнений, немного помучаю ее губами, но потом, все же, поддамся соблазну и войду в нее, чтобы она начала стонать еще громче. Я буду двигаться медленно, очень медленно… Моя девочка повернется на бок и прижмет коленки к груди. Ей понравится это, и она начнет стонать еще громче. Потом я переверну свою девочку на живот и лягу на нее сверху. Так мы с ней уже делали, и ей это тоже очень понравилось. Но, закончить на этом я ей не позволю. Сбавлю темп и переверну ее на спину, чтобы видеть ее лицо, когда она будет… Ох, как же громко она будет кричать! И только тогда, ни секундой раньше, я позволю себе расслабиться. Как тебе мой план? — спросил ее Радомир и приник к ее соску.

— От твоих рассказов бесстыжих у меня кровь к лицу прилила.

— Это от возбуждения, милая. Ведь тебе уже нравится то, что я с тобой собираюсь сделать?

— Господи, да хватит болтать! Делай уже!

— Тш-ш-ш, — прошептал Радомир. — Уже целую… Сейчас, моя милая…

Аврора застонала, поднимая бедра вверх, навстречу его губам.

— Нравится, моя сладкая?

— Да!

— Я так и думал, — улыбнулся Радомир и продолжил терзать ее тело, смакуя его, как спелую ягоду.

Спустя много минут она затряслась в ознобе и глухо простонала его имя в забытьи. Почувствовав его судорогу, она протянула к нему руки и позволила рухнуть на нее сверху.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо и перекатился на бок.

— И я люблю тебя, — ответила она, обнимая его и целуя в висок. — Очень сильно тебя люблю.

Стук в дверь почти не прервал их любовных утех.

— Кого лихая принесла! — прокричал Радомир, подрываясь с постели и накидывая на плечи халат.

— Это я, Радомир, Франя!!!

Авроре не понравился голос старой и она, словно почуяв беду на расстоянии, поднялась следом за Радомиром.

— Подожди, Франя! Сейчас отворю!

Аврора вышла в гостиную и увидела Франю, с лицом, белее простыни. Радомир пригласил ее войти, но она лишь покачала головой.

— Катерина…

— Что с Катькой? — не понял Радомир.

— Катерину в доме ее нашли…

— Что случилось с ней, Франя? — спокойным тоном спросил Радомир.

— Повесилась она…

Анна открыла глаза и замерла. Август зажал ей рот ладонью и прижал указательный палец к губам.

— Анна, мать твою, открывай немедленно!

Савелий ударил в дверь не то кулаком, не то ногой, и вновь стал голосить.

Август тихо поднялся с кровати и, бросив рубаху Анне в руки, быстро подобрал вещи с пола и спрятался в ванной.

— Да открою сейчас! Не голоси только!

Анна отворила дверь и уставилась на мужа. Он был белее снега. Странно, обычно, когда Савелий злился, он багровел, а не белел.

— Почему сразу не отворила! — гаркнул Савелий и, оттолкнув Анну в сторону, вошел в комнату.

— Я приняла отвар, чтобы заснуть. Так что…

— Лучше бы ты яду какого приняла, а не снотворное.

Савелий уселся на разостланную кровать и указал пальцем на распахнутую дверь. Анна молча закрыла ее и подперла спиной, сложив руки на груди.

— Что случилось, Савелий?

— Катька повесилась… Ее люди Федора обнаружили… Ночью они должны были в рейд идти. Но она не явилась.

Анна глубоко вздохнула и поджала губы.

— Не молчи, Анна! Скажи хоть что-нибудь!

— А что тут скажешь? — пожала плечами Анна. — Не думала, что у Катерины нашей найдутся причины счеты с жизнью сводить.

— Видать, не смогла пережить девка женитьбы Радомира на Авроре.

Анна покачала головой:

— И ты в это веришь? Не спорю, лить слезы по ее кончине я не стану, но и сказать, что все равно мне — тоже не скажу. Пусть Радомир тело ее осмотрит. Вдруг, не сама она это с собой сделала?

— Я за ним людей уже отправил.

— Савелий, — Анна прищурилась и искоса на мужа взглянула, — ты же с Катькой спал вроде…

— Ты в своем уме, женщина! — гаркнул Савелий. — Мне Катерина как дочь была!

— Ну да, конечно… — вздохнула Анна и отвернулась. — А почему наши люди с рейдами на рудники так зачастили? И сам ты к стене ездил несколько раз в этом месяце?

— Подозрение есть, что кто-то приворовывает у нас за спиной.

— Ладно, Савелий, подожди меня внизу. Я переоденусь и спущусь.

— С каких это пор я тебя смущать стал? — взбеленился Савелий.

— С тех самых, как мужем мне быть перестал, — осклабилась Анна.

— Знай с кем говоришь! — Савелий с места подскочил и к Анне подошел.

Его рука на плечо ей легла и пальцы кость хрупкую сжали. У Анны ноги от боли подкосились, и она в Савелия обеими руками вцепилась:

— Уйди прочь, а не то я…

— А не то что? Ублюдка своего на помощь позовешь? — прошипел Савелий ей на ухо и оттолкнул от себя.

Анна о дверь спиной ударилась и застыла, с ужасом взирая на фигуру Августа, стоящую позади Савелия. Казалось, еще мгновение, и Август Савелия просто на месте пришибет.

— От Гелиана жизнь твоя зависит, — произнесла Анна взгляд на Савелия переводя. — И если с головы моей хоть волос упадет, он тебя не пощадит.

— Ну, давай, — зарычал Савелий, — беги сынку своему жалиться!

— Какому из четырех, Савелий? Каждый из них за меня тебе глотку перегрызет!

— Это они сейчас к тебе так относятся. Но если узнают про прошлое твое славное, быстро мнение свое изменят.

Анна почувствовала, как боль сердце сковывает.

— Ты перед Августом годами ноги раздвигала, а он все равно тебя бросил, — продолжал измываться Савелий. — Теперь ты сыновьями прикрываешься, но помни, Анна, что это я твой секрет храню, и от меня зависит, будут тебе люди в поселениях в ноги кланяться или же под ноги тебе плевать.