Я почти скатилась с лестницы и в этот момент дверь распахнулась, впуская прохладу и запах мокрой травы. Это была Кетти. Ее длинные волосы спутанными прядями свисали на грудь, а побледневшее лицо казалось каменным. На поварихе была длинная ночная сорочка с грязным подолом, а ее плечи покрывала насквозь промокшая шаль.

— Что случилось? — на меня с такой силой нахлынуло дурное предчувствие, что я вцепилась в перила, чтобы не упасть. — Кетти?

— Розмари… Розмари умерла… — прошептала женщина и медленно опустилась на пол. — Все, нет больше моей Рози…

— Что?! — я бросилась к ней и схватила за плечи. — Что ты такое говоришь?!

— Она услышала, как стучат ворота в конюшне и решила, что их распахнул ветер, — прошептала Кетти. — Мы с Розмари пошли туда, чтобы закрыть их и успокоить Мяту и Землянику … Ворота действительно оказались распахнутыми и мы с трудом закрыли их, подперев толстым бревном… Но как только Розмари отошла от конюшни, на нее упало дерево. Я подбежала к ней, но она уже не реагировала на меня и выглядела мертвой…

— Что случилось? — громкий крик прозвучал немного жутковато в пустом зале таверны, и я почувствовала за своей спиной присутствие Риви и Летиции. Сестра тоже присела и в зеленоватом свете плашки, ее глаза казались темными колодцами. — Рианнон… мне страшно…

— Где она? — я встряхнула Кетти и та заплакала.

— Возле конюшни… У самых ворот…

Недолго думая, я бросилась к двери и, не оборачиваясь, крикнула:

— Девушки, за мной! Быстро!

Мы выскочили в ливень и, сгибаясь под порывами ветра, побежали к конюшне. Молнии били с такой силой, что ночь казалась днем и в этих частых сполохах, я увидела тело госпожи Розмари, придавленное половиной сухой сосны. Ее сорочка белым пугающим пятном выделялась на темной земле, а седые косы запутались в пушистой хвое.

Я упала возле нее на колени и прижала пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.

— Она жива! — почувствовав едва заметное биение, я испытала такое облегчение, что разрыдалась. — Риви, Летиция, давайте уберем с нее дерево!

С трудом, но мы стащили со старушки сосну, и она еле слышно застонала.

— Я принесу одеяло! — Риви помчалась к таверне и уже через пять минут вернулась с шерстяным пледом и Кетти, которая была вне себя от счастья.

— Она точно жива? Моя Рози жива?

— Жива, — меня просто трясло от адреналина. — Давайте переложим ее на плед! Только осторожно, возможно, у нее что-то сломано!

Переместив госпожу Розмари на импровизированные носилки, мы взяли плед за четыре угла и потащили его к таверне.

Было тяжело, но, задыхаясь и путаясь в длинных подолах, мы все же донесли старушку к ее комнате и уложили в кровать.

— Поблизости есть врач? — я повернулась к Кетти, уже догадываясь, что она ответит.

— Нет… Только в Вартланде, — всхлипнула повариха, глядя на сестру. — Нужно ехать за ним!

Я прекрасно понимала, что сейчас до Вартланда не добраться и, присев рядом с госпожой Розмари, осторожно ощупала ее грудную клетку и ребра. Старушка застонала, и мои догадки подтвердились — у нее сломаны ребра. Дай Бог, чтобы это была единственная травма, но, скорее всего, сотрясение мозга тоже имело место быть.

Приподняв сорочку, я обнаружила огромную гематому на правом боку и сразу же распорядилась:

— Принесите мне простынь и что-нибудь холодное из погреба!

Кетти бросилась исполнять мое распоряжение и очень быстро принесла то, что я просила. Разорвав простынь на длинные полосы, я с помощью Риви примотала руку старушки к сломанным ребрам и подняла ее в полусидячее положение. После чего я положила ей на ребра ледяной окорок и задумалась… Госпоже Розмари нужен был врач, а в этом мире, похожем на наше средневековье, более или менее нормального специалиста можно было найти только у сильных мира сего… Например, у герцога.

Наступило утро, а непогода все так же терзала окрестности Вартланда. Буря утихла, но дождь все лил, окутывая все вокруг серебристой пеленой. Госпожа Розмари пришла в себя, но была настолько слаба, что даже не могла говорить.

— Я должна отправиться к герцогу, — сказала я своим женщинам, и Риви резко поднялась.

— Я пойду с тобой.

— Нет, я поеду в замок под видом Риа. Стану просить о матушке, — ответила я и посмотрела на Кетти. — Мне нужна телега и Земляника.

— Я все сделаю, — повариха накинула плащ и вышла из кухни, оставив нас втроем.

— Летиция, неси диадему, я отдам ее герцогу, — это решение пришло еще ночью, и я чувствовала, что поступаю правильно.

— Но что ты скажешь ему? — воскликнула девушка, глядя на меня большими глазами. — Как ты объяснишь, что она у тебя?

— Я скажу, что мы нашли ее в кем-то оставленной сумке, — мне это казалось вполне логичным. — Вор мог узнать, что я служу в замке, и подкинул диадему, боясь наказания. Этот поступок еще больше расположит ко мне герцога, и тогда он точно поможет нашей Розмари.

— Все правильно, отдай ее, — поддержала меня Риви и посмотрела на Мотылька. — Тебе самой будет спокойнее.

Летиция ушла к себе, а сестра крепко обняла меня.

— Может, стоит признаться мужу?

— Может, и стоит, — тяжело вздохнула я, представляя, как закрутятся события после этого признания. — Но только не сегодня. Давай поможем Розмари, а потом пойдем сдаваться.

— Пойдем сдаваться… — повторила Риви и тихо рассмеялась. — Ты как скажешь, что-то…

Вернулась Летиция и протянула мне небольшой сверток.

— Вот она. «Лунная радуга».

— Можно посмотреть? — сестра с любопытством разглядывала грубую ткань, под которой угадывались очертания диадемы.

— Почему нет? Все-таки, теперь она принадлежит мне, — я развернула ее и не удержалась от восхищенного возгласа: — Да она великолепна!

— Говорят, в «Лунной радуге» тысяча четыреста бриллиантов и сто семьдесят пять жемчужин… — прошептала Риви, спрятав руки за спину, словно боясь прикоснуться к диадеме. — Посмотрите, на ней розы, чертополох и трилистник. Это символ Орландии.

Диадема действительно была настоящим шедевром ювелирного искусства, и у меня от желания надеть ее зачесались руки. Чтобы не поддаваться соблазну, я завернула ее в ткань и засунула в холщовую сумку, в которой уже лежали мешочек с деньгами и кусок хлеба с сыром.

В кухню вошла Кетти и, сняв мокрый плащ, сказала:

— Все готово, моя голубка. Ты не станешь бояться?

— Еще чего! — хмыкнула я, хотя некий страх все же присутствовал. У меня не было опыта управления телегами. — И вы не бойтесь за меня. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Присматривайте за госпожой Розмари и за таверной. Посетители не должны оставаться голодными.

— Не переживай, Рианнон, — сестра сжала мои руки. — Ты можешь на нас положиться.

Не затягивая прощание, я повесила сумку через плечо и, надев плащ, вышла в дождь.

Земляника приняла меня сразу и послушно пошла к выходу из конюшни. Я вывела ее за ворота и, устроившись в телеге, дернула поводья.

— Поехали, девочка. Нам предстоит долгий путь.

Лошадка потрусила по грязи, и телега со скрипом поехала вперед.

Холодный дождь как будто смыл яркий изумруд весеннего разнотравья, оставив лишь потемневшие краски и серое, низкое небо. Деревья печально покачивали мне вслед мокрыми, тяжелыми ветвями и где-то далеко заурчал гром, предвещая новую порцию осадков.

Дорога была пустынной и до самого Вартланда мне никто не встретился. Погода явно не располагала к прогулкам, и когда я подъехала к городу, стражник удивленно уставился на меня в небольшое окошко.

— Тебе, что ли больше делать нечего, как разгуливать в непогоду?

— У меня срочное дело, — буркнула я, и он загремел засовом, открывая ворота.

— На рынок едешь? — стражник расхохотался, поглядывая на пристоли. — Только вряд ли там кто-то торгует!

Я промолчала и, получив метку, въехала в город. Дом, где мы в прошлый раз оставляли телегу, я прекрасно помнила и, остановив Землянику, спрыгнула на каменную мостовую. Схватившись за холодное и мокрое дверное кольцо, я принялась стучать что есть мочи, пока за воротами не раздался раздраженный голос: