— Точно, — успокоила я ее, а Риви снова нахмурилась, взглянув на меня.

— У меня такое ощущение, что я тебя совершенно не знаю! В рыбе она разбирается… Тоже в поваренной книге об этом прочла?

— Конечно! — с невинным лицом ответила я. — Там столько всего написано… Зачитаешься!

Вскоре моих ноздрей коснулся характерный запах и оказалось, что прилавок с рыбой был не один, а целых три. К моей великой радости здесь было, чем поживиться…

Толстый продавец в видавшем виды фартуке активно зазывал покупателей, и у его прилавка столпилось больше всего людей. Он размахивал грязными руками, и весь его внешний вид вызывал у меня полнейшее неприятие. У такого человека я бы никогда ничего не купила.

— Покупайте рыбешку! — обратился он к нам и сплюнул себе под ноги. — Свежая! Пару часов назад она плескалась в реке и не знала, какая судьба ей уготована!

Он разразился неприятным смехом и шлепнул рукой по крупному толстолобику.

Я подошла ближе, и внимательно осмотрев товар, сказала:

— Свежая говоришь? Чешуя у свежей рыбы должна блестеть, а на твоей она мутная и отваливается, глаза тоже мутные, они ввалились и высохли, а жабры почернели.

Я нажала пальцем на тушку толстолобика, по которой он шлепал и хмыкнула.

— В этой вмятине можно посадить картошку, а во-он ту щуку, вообще раздуло. Дрянь товар.

— Что?! — заверещал возмущенный продавец, тараща на меня глаза. — Да как ты смеешь! Мой товар самый свежий на рынке! Я тебе сейчас задам трепки, бесстыжая!

— Попробуй, — я хмуро уставилась на него. — Я ведь могу пожаловаться на тебя. Что если твоя рыба попадет на стол герцога?

Мужчина испуганно сжался и пискнул:

— Никто не поверит тебе!

— Стефан, а она ведь действительно с душком… — одна из женщин понюхала карася и швырнула его обратно. — Ты обманываешь нас!

Толпа загалдела, а госпожа Розмари потянула нас прочь, весело смеясь.

— Вот это ты дала, Рианнон! Умница!

Мы подошли к другому прилавку, и я довольно потерла руки — на нем товар выглядел куда лучше…

— Рианнон, смотри… — прошептала Риви и оглянулась.

Я тоже посмотрела через плечо и с удивлением увидела, что толпа, стоявшая у прилавка Стефана, потянулась за мной. Они притихли и в ожидании моей реакции сверлили нас глазами.

— Эй, девица! — крикнул кто-то. — А ну-ка скажи еще раз, какую рыбу брать не стоит?!

Я повернулась к ним и терпеливо объяснила, какого товара нужно избегать, что вызвало бурную реакцию.

— А я думала, что не нужно брать только вонючую! Ты посмотри! Еще и в жабры нужно заглядывать!

— И в глаза! В глаза, Марго! — раздался чей-то веселый голос, а за ним и громкий смех. — Не забудь!

— Спасибо, девица! Пусть боги тебя хранят! Поставила на место грязного Стефана!

Мне было немного неловко, но все же я радовалась, что хоть чему-то научила этих людей, которые выбирали рыбу, ориентируясь исключительно на запах.

В итоге я купила соленую сельдь, пять больших карпов и судака на уху. Пока этого было достаточно, как раз завтра четвертый день рундины, и можно было попробовать рыбный стол.

Овощные прилавки просто изобиловали товаром и, купив пять килограмм шикарных бомбидоров, я, наконец, узнала, что такое купусы. Этим удивительным названием нарекли обычный болгарский перец. Я взяла обычного перчика и выбрала шикарные экземпляры, чтобы нафаршировать их и удивить своих женщин. Вряд ли они когда-то так использовали купусы!

— Вознаграждение за голову вора! Вознаграждение за голову вора!

Громкий крик заставил нас обернуться, и мы прижались ближе к прилавку, чтобы не быть затоптанными огромными жеребцами.

— Много золота тому, кто найдет вора, по прозвищу Мотылек! — возвещали в разные стороны всадники. — Он украл из сокровищницы герцогскую диадему «Лунная радуга»!

— Вот так дела! — выдохнула Риви, провожая глазами удаляющихся глашатаев. — Ничего себе история! Рианнон, эта диадема должна была принадлежать тебе!

— Вы слышали? — госпожа Розмари взволнованно покачала головой. — Невероятно! Как можно было пробраться в сокровищницу герцога?! И зачем он взял диадему? Ее невозможно продать! Лучше бы взял деньги… Нужно убираться отсюда, город гудит как пчелиный улей.

Дождавшись, когда всадники удалятся на приличное расстояние, мы пошли к выходу с рыночной площади и вскоре оказались у дома, за воротами которого находилась наша телега.

Старушка снова забарабанила в них и, когда они распахнулись, сказала нам:

— Никуда не отходите.

Через некоторое время она вывела Землянику и, сложив покупки на телегу, мы медленно поехали к выезду из Вартланда.

Похоже, не одни мы решили уехать отсюда — вереница покидающих город уже выстроилась в неровный ряд, и нам оставалось лишь тоскливо разглядывать серые стены, дожидаясь своей очереди. Кругом толкался народ, было шумно, и у меня уже начинала болеть голова от этого бедлама. Хотелось на опушку леса, где царили тишина и покой.

Когда перед нами осталось три телеги, мы спрыгнули на землю, и пока госпожа Розмари выводила лошадь через ворота, прошли в узкую арку, где нам стерли отметины.

Миновав перекресток с деревянным указателем, все заметно повеселели, и госпожа Розмари затянула какую-то песенку, размахивая ногой.

По лестнице сойди, крошка Пегги моя,

По лестнице сойди, крошка Пегги, о.

По лестнице сойди, в глаза мне погляди,

И ручкою махни своему дэдди, о.

Прелестнее принцесс девчонки в Ахтерлесс,

Хватает белокурых и в Гэри, о.

По праву милой Джин гордится Абердин,

Но краше всех на свете моя Пегги, о!

А небо просто поражало своей голубизной, покрытой перистыми облачками. Совершенно сказочно выглядели незнакомые мне цветущие деревья, отчего, вокруг парила нежная розовая дымка, наполненная сладковатым ароматом. Слышалось пение зябликов, дроздов и кукушек, наполняя душу предчувствием волшебства.

— Хорошо-то как… — прошептала Риви, и мы завалились на солому, щурясь от яркого солнца.

Таверна встретила нас шумом голосов и взрывом хохота, несущимся из распахнутой двери. Лицо госпожи Розмари тут же расплылось в улыбке, и она радостно воскликнула:

— А народ-то идет! Несет денежки!

Мы сняли с телеги полные корзины и присели на скамейку, ожидая, когда старушка распряжет Землянику, насыплет ей овса и нальет воды. Но вдруг из сарая донесся ее испуганный вскрик и мы с сестрой помчались туда.

Госпожа Розмари стояла возле телеги, прижимая к груди руки, а из соломы торчала чья-то лохматая, белобрысая голова, полная мусора. Она медленно повернулась в нашу сторону, и в полумраке блеснула белозубая улыбка.

— Приветствую вас, дамы! Чудесный день, не правда ли?

— Как ты здесь оказался?! — воскликнула я, подходя ближе. — А ну вылезай!

Парнишка выбрался из соломы и, спрыгнув с телеги, извиняющимся тоном произнес:

— Я не хотел напугать вас, но по-другому мне было не выбраться из города. Прошу вас о милости и снисхождении. Я умоляю вас…

Я внимательно слушала его тоненький голос, а во мне шевелилось некое подозрение…

— Да это же Мотылек! — вдруг воскликнула Риви, тыча в него пальцем. — Рианнон, я тебе точно говорю! Это вор! Это его ищут в Вартланде!

— Я бы сказала иначе… — я приблизилась к парнишке, которого скрывал полумрак сарая, и заглянула ему в лицо. — Это не вор, а воровка.

Госпожа Розмари сдавленно ахнула и изумленно протянула:

— Так это девица?!

— Девица, девица… — я обошла ее, разглядывая ладненькую, миниатюрную фигурку. — Выдающая себя за парня.

— Пожалуйста, помогите мне… — вдруг прошептала она и упала на колени, схватив меня за руку. — Если меня найдут, то вернут в храм или казнят! Что одно, что другое для меня смерть!

— Встань, дитя, — хозяйка таверны подошла к нам и подняла девушку. — Расскажи нам все, чтобы мы смогли помочь тебе. Я чувствую, что ты добрая, а меня чутье никогда не подводило!