— Это очень долгая история и я обязательно ее вам расскажу! Не бойтесь меня, я не обманщица и не лгунья! — выдохнула она и, стесняясь, попросила: — Вы не дадите мне немного еды? Я несколько дней скрывалась от стражи герцога, и все это время у меня крошки во рту не было.

— Конечно! — сердобольная госпожа Розмари уже была готова вести ее в таверну, но я вовремя вмешалась.

— Мы не можем ее просто так вывести отсюда! Пусть пока сидит в сарае!

— Она права, — согласилась незнакомка. — Мне лучше не попадаться на глаза.

— Так ты и есть тот самый знаменитый Мотылек? — спросила я, уже зная ответ, и девушка кивнула.

— Да… Меня знают как воришку по прозвищу Мотылек, а в храме меня звали Летиция.

— Похоже, у тебя очень интересная история… — проворчала я, стараясь разглядеть ее получше в свете, льющемся из маленького мутного окошка. — И воруешь, и в храме успела отметиться…

Ростом она была чуть выше моего плеча, но все-таки и мы с Риви были довольно высокими девицами. На ее голове торчала в разные стороны копна волос пшеничного цвета, а глаза поражали кристальной чистотой, которую не мог скрыть даже полумрак. Высокие брови, упрямый подбородок и слегка курносый нос с россыпью веснушек.

— Я прожила там, сколько себя помню, — голос Летиции стал глухим. — И, поверьте, это не место для молодой девушки моего темперамента и с таким желанием жить!

— Ты что в храме Эрины Милостивой служила? — догадалась госпожа Розмари. — Бедное дитя…

Я, конечно, знать не знала, что там у них твориться в этих храмах, но могла себе представить, что испытывают девушки, которых насильно заставляют жить по чужим правилам.

— Да, я служила в храме Эрины Милостивой, — подтвердила девушка и растерянно развела руками. — Мне некуда идти и меня все ищут…

— Так, — я решила все взять в свои руки. — Все истории потом, а сейчас вот что… Тебя ищут как Мотылька и как сбежавшую Летицию, правильно?

— Правильно, — медленно кивнула она.

— Тебе нужно переодеться в женское платье, чтобы никто даже подумать не мог, что ты Мотылек, а волосы ты, когда остригла?

— Вчера, раньше я скрывала их под шапкой, — ответила Летиция и с грустью добавила: — У меня были очень длинные косы… почти до колен.

— Отлично, не стоит переживать о них. Покрасим тебя в темный цвет, и Летицию в тебе тоже не узнают!

— Замечательная идея, Рианнон! — радостно воскликнула Риви. — У тебя такая умная голова! Мы должны помочь бедняжке, ведь служить в храме Эрины Милостивой еще то испытание!

— Все, пойдемте в таверну и начнем хоть что-то делать! — скомандовала я и посмотрела на Летицию. — А ты не высовывайся!

— Хорошо!

— А где диадема, которую ты украла у герцога? — я развернулась у выхода и прищурилась, ожидая ответа.

— У меня, — Летиция показала полотняную сумку, висевшую у нее на поясе. — Она здесь.

— А зачем ты взяла ее? — я вдруг подумала, что она обязательно исчезнет, стоит нам уйти, но тогда, зачем было показываться? Могла бы лежать тихонечко и ждать, когда госпожа Розмари уйдет.

— Я обещаю, что все расскажу, — девушка вздернула подбородок, и я улыбнулась.

— Ладно, сиди здесь и жди нас.

В таверне было многолюдно, и бедная Кетти еле поспевала разносить эль и колбасу. Похоже, еда закончилась, и нужно было браться за готовку.

— Вы что, решили загонять меня как старую лошадь?! — повариха одарила нас разъяренным взглядом. — Твоей еды нет, Рианнон, а мою они есть не хотят!

— Успокойся, Кетти! — рявкнула госпожа Розмари и кивнула на дверцу, ведущую в травник. — А ну-ка, пойдем, поговорить надо.

Женщины вышли, а я повязала фартук и подмигнула сестре.

— Ну что, за работу, крошка? У нас много дел.

— А как же Летиция? — Риви тоже повязала фартук и взялась выкладывать продукты из корзин.

— Госпожа Розмари и Кетти займутся ею, а у нас полная таверна людей!

Бульон и фасоль уже были сварены, овощи порезаны и я взялась за борщ. Ошпарив бомбидоры кипятком, я сняла с них кожицу и мелко порезав, добавила к уже пассирующимся луку, свекле и морковке. Пока заправка для борща томилась на краю очага, я поставила опару на пирожки, а Риви распределила в кладовке все, что мы купили.

— Мне так интересно, что за история у бедняжки Летиции, — вздохнула сестра, перемывая посуду. — Она ведь бежит так же, как и мы…

— Только ворует по-крупному, а не мешочек золота из сундука отца, — хмыкнула я. — Возможно, она уже сбежала.

Но я ошибалась. Вскоре Летиция вошла на кухню через травник, одетая в женское платье. Ее короткие волосы прикрывал платок, и лишь несколько золотистых локонов обрамляли милое личико. На вид ей было лет двадцать, но у обладателей такой детской внешности я никогда не могла определить возраст.

Кетти явно пребывала в шоке, а вот госпожа Розмари выглядела, как-то странно… Она была бледна, задумчива и ее взгляд постоянно останавливался на Летиции, словно она пыталась что-то разглядеть в этом милом личике со вздернутым носом.

— Я могу помогать вам во всем, — девушка подошла к столу и как-то по-детски открыто посмотрела на меня. — Меня не страшит труд.

Этот взгляд напрочь избавил меня от сомнений по поводу этого Мотылька, так неожиданно запорхнувшего на наш огонек. Плохие люди так смотреть не умеют…

— Так! Все работаем! — госпожа Розмари, будто пришла в себя и, хлопнув в ладоши, засуетилась возле буфета, извлекая оттуда огромный кувшин с настойкой. — Все разговоры вечером!

Она умчалась в зал, а на кухне снова закипела работа. Я налепила пирожков с ягодным джемом и вскоре по окрестностям поплыли ароматы, на которые тут же отреагировали посетители таверны.

— Хозяйка! Еды! — услышала я хриплый голос. — Мой нос чует божественные ароматы!

— Можно? — Летиция посмотрела на гору пирожков и смущенно улыбнулась. — Правда меня уже накормили колбасой и дали эля…

— Сейчас, — я усадила ее на стул. — Потерпи немножко.

Мы с Риви наливали борщ в тарелки, клали сверху вареное мясо и ложку жирной, желтоватой сметаны, после чего Кетти относила их в зал. Когда с этим было покончено, я наполнила тарелку для Летиции и поставила перед ней.

— Ешь.

Девушка удивленно уставилась на борщ, и осторожно зачерпнув его ложкой, понюхала.

— Что это?

— Борщ, — я улыбнулась ей. — Ешь, это очень вкусно.

— О-о! — она попробовала первую ложку, потом вторую и восхищенно уставилась на меня. — Вы здесь волшебницы! Я никогда не ела ничего вкуснее!

Через минуту тарелка была пуста.

— Эта похлебка выше всех похвал! — раздалось из зала. — Хозяйка, тащи еще!

— Как называется похлебка, Рози?!

— Мне две тарелки!

— Рози, я остаюсь до утра!

Риви схватилась за голову и с ужасом уставилась на дверь кухни, за которой жаждали вкусной еды.

— Чувствую, сегодня мои руки сотрутся от тряпки и горячей воды! — она посмотрела на меня и весело шепнула: — Может, барон не такая уж плохая партия?

— Ты всегда можешь вернуться, — тоже шепнула я, и она тут же схватилась за грязную посуду.

— О боги, как же мне это нравится!

Герцог сидел во главе праздничного стола и задумчиво слушал песню менестреля. Сегодня его сестра родила сына, и по этому поводу он решил устроить пир, несмотря на то, что в его замке произошла такая ужасная история. Пропала «Лунная Радуга».

Эту диадему надевали все невесты в день венчания, и существовало поверье — если с диадемой что-то случится, на герцогство падет проклятие. Леон не особо верил во все эти страшилки, но исчезновение семейной реликвии привело его в ярость. Как можно было позволить пробраться в сокровищницу какому-то воришке?! Охрана должна быть наказана и немедленно заменена.