В паху стало неуютно. Пора сваливать…

— Спасибо за мох, — повторил Вильям и пошел на выход.

— Ты знаешь, что здесь рядом есть водопад? — бросил ему в спину Тартас. — Он небольшой, но можно помыться, как в душе.

Вильям остановился. Да, несло от него, наверное, за три метра, если равнериец помыться предложил. Ему-то хорошо, у него водопад. От того, наверное, он всегда такой чистый. А у Вильяма два часа пешей в гору, да еще и с рыбой…

— Спасибо, но я дома помоюсь, — буркнул он.

— Сам решай. Но водопад в скале. О нем мало кто знает, а те, кто знают, языками не треплют. Безлюдное место.

Вильям замер. Может, он дурак и этот красавчик-равнериец попросту желал посмеяться над безглазым луитанцем? Но помыться-то хотелось. И на водопад посмотреть.

Вильям сбросил с плеч рюкзак и обернулся.

— Если тебе не жалко показать это место… чужаку, то я был бы не против помыться.

— Не жалко, — Тартас встал. — Пойдем, — он махнул рукой вглубь пещеры.

Вильям с опаской осмотрелся и поспешил за ним.

Они долго петляли по каким-то кривым туннелям, пока не вышли к огромному озеру, расположенному прямо в скале. Там действительно был водопад.

— И это ты называешь «небольшим» водопадом? — Вильям заморгал, прикидывая высоту, с которой падала вода.

— Поверь, он на самом деле небольшой. Всего шесть метров, — Тартас неожиданно взял его за руку и повел по узкой тропе вниз.

Когда спустились, он отпустил Вильяма и отошел в сторону, отворачиваясь.

— Можешь мыться, — произнес как-то сдавленно.

Вильям только снял с себя ботинки с носками. Потом и их постирает. Спрыгнул в воду. Было мелко, по колено. Вильям дошагал до водопада и подставил лицо под струи воды.

Блаженство.

Рядом кто-то оказался. Вильям повернул голову и увидел Тартаса. Он тоже вошел в водопад. И тоже одетым. Равнериец очень близко подошел к нему. Ничего не говоря, он наклонился и поцеловал его.

Вильям пропал. Он ясно и отчетливо это понял в тот же миг.

Они сидели голыми у костра. Вильям опирался спиной о горячую грудь Тартаса и в прямом смысле нежился в объятиях равнерийца. Тартас то и дело зарывался носом в его волосы и осыпал поцелуями то шею, то подбородок, то губы. И тогда Вильям с жадностью ему отвечал, чтобы секунды спустя стыдливо спрятать лицо с навечно закрытым веком.

Их роман длился уже два месяца, и в деревне стали ходить слухи, что не только Око связалась с жителем гор, но и Вильям.

— Я слышал, что примерно в тридцати километрах от Вентерона в лесах есть поселение, — произнес Тартас, в очередной раз прижав подбородок к темени Вильяма. — Там живут и эфонцы, и люди. Вместе. По ночам я вижу огни к Западу отсюда. Возможно, это и есть то поселение?

— Хочешь уйти туда? — тихо спросил Вильям.

— Только если ты пойдешь со мной, — ответил он.

— Я пойду, — прошептал Вильям.

— Око беременна. Она тебе говорила?

— Нет, — покачал головой Вильям.

— Они с Доном собираются уходить. Думаю, и мы можем двинуться с ними.

— Когда? — Вильям тяжело вздохнул.

— Через неделю.

— Значит, через неделю, — кивнул он.

Тартас прижался щекой к щеке Вильяма и долго смотрел на огонь костра.

— Ты веришь, что люди могут родиться изначально связанными друг с другом незримыми нитями? — наконец, озвучил он свои мысли. — И как бы не складывалась их жизнь, они все равно находят друг друга?

— Ты у нас шаман, — улыбнулся Вильям. — Тебе виднее, какими нитями мы связаны.

Тартас провел носом по короткой щетине Вильяма и прошептал:

— Очень прочными.

Давным-давно Юга породила девочку, которую наделила даром предвидения. Дитя смотрело на людей и видело, когда и как они покинут этот мир. Девочка пыталась предупредить людей, рассказать им, как избежать самого страшного, но каждый совет оборачивался для тех новой петлей событий и непременно заканчивался смертью. Девочку начали бояться и, в конце концов, прокляли, дав ей имя "Предрешенная судьба". Прошли годы и девочка выросла. Будучи изгоем, она сторонилась людей, но однажды, встретила молодого мужчину. Он влюбился в нее и, оставив предрассудки глупым людям, женился на ней. Он пытался расспросить ее, когда и как умрет, но она слишком сильно любила его, для того, чтобы давать совет и обрекать на неминуемый провал. "Нет пути, кроме того, что дарован тебе свыше. Я могу указать тебе другую дорогу, но любая из них все равно приведет тебя к твоей предрешенной судьбе". Эта девушка забеременела и, рожая своего первенца, умерла. Мужчина долго горевал над своей супругой, не понимая, зачем она позволила ему жениться на ней, зная, что погибнет в результате этого. Ответ пришел к нему только в день, когда сам он, будучи стариком, умирал на руках своего ребенка. "Она знала, чем обернется для нее счастье, но все равно приняла его таким, каким оно было даровано ей предрешенной судьбой".

Древняя деревийская легенда.

В центре огромного ангара стояло пятеро человек. Одни прилетели сюда, чтобы выбрать себе ученика. Другие пришли, чтобы изменить свою судьбу. Но из пятерых в этот день должно было повезти только одному, точнее одной.

Деревы, среди людей солнечной системы Амира, считались самой развитой расой. Почетное второе место занимали югуане с планеты Юга, третье — люди с планеты Тиа и, наконец, четвертое — то есть самое последнее в рейтинге и, соответственно, почете среди себе подобных, — жители планеты Сайкайрус, которых, из-за сложности произношения слова "сайкаиряне" называли просто "людьми".

Когда в семье Герольда Белови родился первый ребенок — девочка — отец взял кроху на руки и пообещал, что в этой жизни у его принцессы будет все, о чем она только сможет мечтать. Появления второго ребенка вся семья ждала с нетерпением, ведь доктора предрекали рождение мальчика, и Герольд искренне надеялся, что сын в будущем станет его преемником.

Рождение этого ребенка изменило все в жизни Герольда Белови. Вопреки ожиданиям, в этот мир пришел совсем не мальчик, а маленькая девочка. Ребенка показали отцу и тут же куда-то унесли. Самого же Герольда выставили из комнаты, где к этому времени собрались доктора и запищали приборы. Он пытался позвать свою жену, но разве мог он тогда знать, что она больше никогда не откликнется на его зов…

Состояние Герольда в миг, когда он понял, что остался совершенно один с двумя малолетними дочерьми, невозможно описать. Каждый последующий год из череды лет его долгой жизни в тот самый день он вынужден был улыбаться и поздравлять свою дочь с днем рождения. Было ли ему настолько трудно или просто всем казалось, что именно трудно ему должно было быть? Как бы там ни было, его маленькая девочка всегда получала подарок вовремя и, казалось, совершенно не обращала внимания на косые взгляды и вздохи окружающей ее родни. Никто не мог сказать, что Герольд Белови не любил свою младшую дочь. Любил, но все же так, как старшую.

Маленькую девочку нарекли странным именем "Данфейт", на языке дерев означавшем "Предрешенная судьба". Многие поговаривали, что Герольд назвал ее этим именем, пребывая в состоянии безграничного горя, и невольно запечатлел тем самым темное пятно на белом сукне судьбы своей дочери. Сама же Данфейт редко задумывалась над тем, каким образом ее странное имя влияет на ее жизнь. Куда более насущной проблемой для нее было соперничество с собственной сестрой и разразившаяся на этой почве война между ними.

Мечты могут быть разными, да и цели в жизни могут разиться, но шанс устроить свою судьбу и стать одной из учениц Великих зрячих, безусловно, хотели получить обе сестры. Так началось их противостояние, протянувшееся красной нитью сквозь все детство и юность, запутавшееся в клубок из зависти и ненависти спустя долгие годы.