— … у Матео была кайри… — закончил за меня Марк.

Я развернулась — смотрел Валанд на Ракселя.

— Тогда все становится еще интереснее… — свел тот брови к переносице. — Знаешь…

— Запрос на перемещение от лиската Римана, — сбил его Кабарга.

— Разрешить! — ответила я раньше, чем подумала о том, как же вовремя он появился.

Разговор оказался неожиданно тяжелым для каждого из нас.

Риман давал шанс на передышку…

Из двадцати восьми штандартов — девять приспущено. В каниратах траур. Где старший сын. Где — средний, а где и сам канир…

Потери еще не объявленной войны…

— Как он?

Лаэрье подошел к Аршану, как только тот вышел из покоев кангора.

— Плохо, — не остановившись, коротко бросил канир. На ходу принял у гвардейца оружие, тут же закрепив в набедренной кобуре, и плащ, который перекинул через локоть. — Его жизнь поддерживает только необходимость передать корону преемнику.

— И смерть Искандера… — Кримс замолчал сам, бросив на Аршана короткий взгляд.

Символ таруха был серебристым, четко выделяясь на смуглом лице. Кангор принял искренность скорби…

Практически полная реабилитация. Обмануть того, кто читает в душе, невозможно…

— В роду остался только один, — голос Аршана звучал бесстрастно, лишая образ канира остатков… человеческого.

— Уверен, что Истхан замешан? — Лаэрье сошел на ступеньку ведущей на технический уровень лестницы.

— Кому выгодно! — все так же, отстраненно, произнес Аршан.

— Тебе! — резко остановившись, развернулся к нему Кримс. — Ты — первый, кому выгодно.

Будущий кангор качнул головой:

— Адмирал Соболев разработал план, по которому Служба внешних границ с началом войны переформировывалась в ударную армаду Коалиционного Штаба. Искандер должен был…

— Подожди! — довольно несдержанно оборвал его Лаэрье. — Адмирал Соболев?

— Не здесь! — Аршан обошел его, вынудив продолжить путь вниз. Перед тем, как выйти на стапельную площадку, надел плащ. Запахнулся плотно, словно знобило…

Действительно, знобило. Там… В душе…

— Не здесь, так не здесь, — согласился Кримс, вслед за Аршаном поднимаясь на борт катера.

Сдвижная дверь закрылась, отрезая от внешнего мира. Гул выходящего на мощность двигателя стих, но осталась едва ощутимая дрожь, похожая на нетерпение рвущегося в схватку зверя.

— Что на Самри и Кампире? — устраиваясь в кресле за кабиной пилота, спросил Аршан.

Бунт традиционалистов на Циркане подавили быстро — сыграла свою роль жесткость действий, которая для их противника оказалась полной неожиданностью.

Наступившее затишье объяснялось теми же причинами — не рассчитывали, что вновь создаваемые службы будут использован принцип, уже доказавший свою эффективность в борьбе с внешним врагом. Предупреждение, минута на размышление и… полное уничтожение всех, кто не успел принять правильное решение.

Аршан не обольщался. Все, чего добились, выглядело, как временное отступление, после которого стоило ожидать нового удара.

Где именно?

Вопрос не давал однозначного ответа. Количество точек, где способно было рвануть в любой момент, уже давно перевалило за десяток.

— Храмы на Самри поддержали тебя, — Кримс сел в кресло напротив, — есть шанс, что настоятельницам удастся не допустить кровопролития. А вот Кампира…

— Самри входит в канират Триша, — заметил Аршан, наблюдая через окно, как к поднявшемуся в воздух катеру пристраиваются еще четыре.

Сопровождение…

С некоторых пор он ставил знак равенства между собственной безопасностью и выживаемостью сектора.

— Вот и я так подумал, — кивнул Кримс. — Аналитики уверены, что смерть Искандера выведет Истхана на второе место в списке претендентов. Ему достаточно показать себя…

— Мы говорим о покушении на меня? — оторвав взгляд от бездонного неба, в котором синева смешивалась с белесой сединой, Аршан посмотрел на собеседника.

— Которое он попытается, но не сумеет предотвратить, — кивнул Лаэрье. Потом чуть заметно усмехнулся: — Ты должен кому-то доверять.

Аршан не ответил. Откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

Доверять?!

Довериться было легко, разделить ответственность — трудно!

— О моих контактах с Соболевым было известно только Искандеру, выступал посредником, — произнес он, не открывая глаз. — О чем договаривались, он тоже знал.

— Кангор Синтар… — Лаэрье фразы не закончил, но этого и не требовалось.

— План одобрен кангором, — Аршан медленно вздохнул, открыл глаза. — Мы собирались выйти на каше Изарде, но…

— Но началась эвакуация, — Кримс подался вперед. — Кто еще?!

— Никто! — твердо отозвался Аршан. — Соболев предлагал связаться с генералом Орловым, но…

— У того хватало и своих забот, — вновь закончил за него Лаэрье. — Кто-то очень близкий…

— Если ко мне, то ты, Визард, Истхан, Триш, Арлия, Кими. Но это — слишком очевидно. Кто-то из советников кангора? — Он задумчиво качнул головой… — Если к Искандеру…

— Он среди нас, — перебил его Лаэрье, — и тебе это известно.

— Мне это известно, — повторил Аршан. — И я его найду. Сам. — Он поднялся, ухватился за скобу в верхней части кабины.

Катер шел мягко, но…

«Но» нанизывались на текущую реальность, собираясь, как бусины в ожерелье, которые так любила Арлия.

Мать его будущего ребенка. Его дочери…

Из всех отцовских ипостасей самой главной для Аршана сейчас была та, в которой он оказывался способен защитить обоих. И малышку и… ее мать!

— Зачем ты отдал приказ о перехвате «Дальнира»? — пусть и не имело смысла, но Кримс тоже поднялся.

Наверное, смысл все-таки был — мелькнувшая глубоко в глазах Аршана ярость не ускользнула от внимания Лаэрье.

— Помнишь тяжелые крейсера вольных? Базы, по переработке черного инурина?

Говорить, что демкаш был слишком серьезным оружием, чтобы забыть, Кримс не стал, просто кивнул.

— Они находились в секторе эвакуации. Судя по перехвату, охотились за «Дальниром»! — Аршан бросил взгляд в окно… — Нас погубит самодостаточность и разобщенность…

— И кто-то понимает это лучше, чем мы сами, — посмотрев на раскинувшуюся внизу ледяную пустыню, согласился Кримс. — Я готов открыть тебе разум, — без малейшего напряжения продолжил он, словно речь не шла о ритуале, когда «своего» уже не остается.

— Ты мне его уже открыл, — ответил Аршан, сделав шаг вперед. Перехватился, прижав своей ладонью державшегося за металлическую скобу Лаэрье. — Там, где огонь забирал тело твоего сына…

Кримс не дернулся, не попытался сдвинуться, избегая контакта глаз… в которых теперь пылало пламя ритуального костра…

Взметалось вверх, рассыпаясь всполохами, гулом подпевало пытавшемуся разметать искры ветру, вздрагивало, ухало, когда «подламывались» очищенные от веток деревца, служившие последним ложем для уходящего в небытие….

— Что я должен сделать? — тихо, но четко произнес он, когда «кострище» памяти вновь засыпало серым пеплом.

— Ты должен сохранить кровь Искандера, — глухо ответил Аршан, не ослабив хватки. — Кровь рода Элдарс!

Ладонь в ладонь… Не до хруста, до одной боли на двоих.

И слова, как приговор… Тому, кто предал!

— Эмбрион? — прозвучало вопросом, но воспринималось, как утверждение.

— Одна крио-камера на борту личного крейсера императора Индарса…

— Там находится человек Визарда… — начал Лаэрье.

Закончить ему не дал Аршан:

— Йоргу об этом известно. Да и у Визарда сейчас другая задача.

Кримс отвел взгляд… машинально, лишь оценить сказанное, потом вновь посмотрел на будущего кангора и, кивнул, понимающе.

— Вторая?

— В подземном хранилище императорской тюрьмы, — «порадовал» его Аршан. — Через шесть дней к Таркану подойдет крейсер Союза. Смерть адмирала изменила первоначальные договоренности…

— Эмбрион не попадет в Союз! — четко ответил Кримс. И повторил, словно запоминая: — Императорская тюрьма…