– Что ж, – подвел итог их короткой беседе Лазовски, – основные параметры у нас есть. Первоначальный план…

Валанд дожидаться продолжения не стал:

– Я представлю через четыре часа. Следующий – через десять.

Отключился он первым, потому и не слышал, как Шторм сказал Лазовски:

– У мальчика есть все шансы не сдохнуть. Ни сейчас, ни потом.

Ровер улыбнулся… со значением, потом кивнул:

– Но я бы только на него не ставил.

Во взгляде полковника мелькнула шутливая обида…

Разве он мог… не предусмотреть всего?

Горевски ввалился в тренажерный зал, когда я уже заканчивала тренировку, оставив самое любимое – бой с тенью – напоследок.

Невозможность заниматься регулярно являлась единственным недостатком заданий, с которым я была вынуждена мириться. Но если уж появлялась возможность, то не упускала, позволяя себе расслабиться и ощутить удовольствие от физической усталости.

Для разнообразия, так сказать…

Виктор, который всего как полчаса назад проводил Куиши, присоединиться ко мне отказался. Развалился на лежаке у стены и молча смотрел в потолок. Было похоже, что дремал с открытыми глазами. А может…

Вот об этом «может» думать совсем не хотелось. Рисковать собой проще, чем подвергать опасности друга. Впрочем, на сей раз данное умозаключение, в той или иной мере, но касалось нас обоих. Каждого по-своему.

Покидать особняк нам не пришлось. Госпожа Горевски уступила его своему другу Алексу Белью, в надежде, что вернется на Приам довольно скоро.

О первом Люсия сказала нам, смотря на сына с тщательно скрываемым недовольством. Теперь она уже не догадывалась, а точно знала, чем он тут занимался. О втором – многочисленным информканалам, которые усиленно муссировали эту новость. Выглядела при этом сдержанной, но… встревоженной, как и подобает любящей супруге.

Улетела она четыре часа назад. Где провел половину из них провожавший мать Горевски-младший, мне оставалось только догадываться.

– Отдыхаем? – Валесантери выглядел… подозрительно веселым.

Я не ответила, продолжая развлекаться с виртуальным противником, используя в его качестве мув-клон своего новоиспеченного напарника. Подарок Вано, чтобы не расслаблялась.

Шаевский, который вроде как не замечал ни Валесантери, ни творимого мною безобразия – тоже.

Тому пришлось продолжить:

– Как Куиши?

Я хмыкнула – меня это явно не касалось, с розыскником общался Виктор, и едва не пропустила удар. Уйти с линии успела, хоть и пришлось демонстрировать чудеса ловкости, но бесстрастный арбитр зафиксировал касание. Спорить было глупо – я его ощутила. Даже через корсет.

Стона разочарования не сдержала, счет стал один – ноль не в мою пользу.

Шаевский огорченно вздохнул, похоже, болел за меня (и ведь не смотрел, только слушал), и произнес:

– Когда уходил, довольным не выглядел.

Дав команду закончить представление, стянула со стойки полотенце.

– И я его понимаю! – Мое дыхание было прерывистым, прозвучало душещипательно.

Как ни странно, ни один не усмехнулся.

Оглянувшись, застала поразительную картинку: оба наблюдали за мной и о чем-то напряженно думали.

Извернулась, чтобы взглянуть на себя со спины. Все, как обычно, хвост не вырос.

– Я чего-то не заметила?

– Вообще-то, ты только что, практически в ничью, отработала вот с этим, – первым оттаял Валесантери, кивнув на Шаевского, который уже стоял рядом с ним.

Теперь уже мне пришлось одарить их удивленным взглядом.

– Вообще-то – повторила я тем же тоном, – меня на службе держат не только за светлую голову. – И добавила, грустно вздохнув: – Неужели дошло?

– Ты выставила боевой режим, – как-то отстраненно произнес Виктор, продолжая смотреть на ту самую часть моего тела, которую Эскильо называл прекрасной нижней.

Промокнув тканью влажную шею и лицо, подошла к Шаевскому вплотную:

– Понимаешь, стажер, – я специально подчеркнула его временный статус, давая понять, что пока что он лишь потенциально великий маршал, – среди наших бегунков хватает тварей. Есть и из бывших наемников, и из опустившихся вояк. Да и те, кто из трущоб вышел, за жизнь хватаются с такой яростью, что все вот эти танцульки, – я показала на сектор для спарринга, – невинное развлечение. – Подумала, качнула головой, упрекая саму себя за некоторое преувеличение. – А если серьезно, это был мой максимум на этом уровне.

Несмотря на мое чистосердечное признание, успокоенными они не выглядели.

Пришлось брать ситуацию в свои руки.

– Через два часа связь с Лазовски, а у меня пока…

Горевски переключился мгновенно.

– Пришел первоначальный план. – Посмотрел на меня – выглядела я мокро и помято. – Через двадцать минут жду в бункере.

Я, не торопясь, управилась за пятнадцать. Еще пять оставила, чтобы перекинуться парой фраз с Шаевским, которому приказала дожидаться меня в моей же гостиной. Его настрой мне не нравился.

Сомневалась, что удастся залезть к нему в душу, но… стоило хотя бы попытаться.

В деле я его еще не видела, ну и предпочитала знать, а не гадать. Доверять – одно, а понимать, чем дышит, – совершенно иное. Пока мы с ним вроде подходили друг другу, без напряга вписываясь в заданные роли, но… сейчас приближался как раз тот рубеж, за которым все должно было стать иначе.

Четко и бескомпромиссно.

Когда вышла из спальни, Виктор опять лежал, только теперь на тахте, и… смотрел в потолок.

– Перебираешь варианты или расслабляешься?

Кажется, мой стажер тоже был против неопределенности. Поднялся, потянулся, посмотрел на меня.

– Вся эта история…

Закончила я за него:

– Выглядит, как будто ее собрали из подручного материала. – Когда Виктор кивнул, продолжила, надеясь, что правильно ухватила суть того, что его изводило. – Выброси из головы! – Усмешку проигнорировала. – Ты привык, что знаешь всю информацию, максимально необходимую для успешного выполнения операции. Так было у Шторма, почти так у Воронова. – Несмотря на сарказм, застывший на его губах кривой улыбкой, слушал Шаевский внимательно. Зря я раньше ему этого не сказала. А, может, и не зря. Подходящий момент, чтобы запомнил. – Практически всегда тебя использовали по назначению, потому ты и понимал, что делать. А тут, вместо картины, одни обрывки. С одной стороны, все довольно ясно, с другой…

– А ты, значит, привыкла?

Облизнула ставшие сухими губы.

Привыкла?

Теперь стало ясно, что этот разговор нужен был нам обоим. Я действительно уже привыкла. Вряд ли это было хорошо. Если только… объяснимо.

– Только не говори, что в твоей практике не было, когда идеально выверенный план начинал расползаться прямо на глазах, а ты ничего не мог сделать, потому что больше просто не контролировал ситуации.

– Хочешь сказать, – ухмыльнулся он, – что мы всего лишь оказались не в то время и не в том месте?

– Заметь, – скривилась я, – это ты сказал.

Увы, продолжить общение в том же духе мы не могли, нас ждал Валесантери. С тем самым планом, в котором нам с Виктором предстояло стать наживкой.

Бункер находился в подвале. Небольшое помещение внутри другого. Модуль-трансформер, который в собранном виде едва ли превышал размеры дамской сумочки. Сверхлегкие сплавы, сверхпрочные материалы, идеальная защита от известных на данный момент средств слежения.

Как только мы вошли, опустилась последняя панель, отрезая нас от всего мира.

Полевой интерфейс еще попытался дернуться, выискивая лазейку, но спустя секунду погас, подтверждая все, что я знала о подобных технологиях.

– Весело у тебя здесь, – ухмыльнулась я, присаживаясь на один из приготовленных для нас стульев.

Можно было и постоять, и даже походить – места достаточно, так что это была скорее демонстрация, чем необходимость.

Мою реплику Валесантери пропустил, тут же активировав экраны. На один загрузил план лабораторного комплекса Ханри, на другой многочисленные голоснимки.