— Завертелось?

Орлов, наблюдатель Штаба Объединенного флота Галактического Союза при Службе Внешних границ, мог и не спрашивать. Когда у его друга и помощника, куратора той же службы от контрразведки, вот так лихорадочно блестели глаза, а в коридорах Управления стояла подозрительная тишина, выводы напрашивались сами собой. Полковник Шторм, сидя в своем кабинете в самом центре сектора стархов, дергал за тонкие ниточки раскинутой по всей галактике паутины, в очередной раз заставляя слово «невозможно» преклонять колени перед его тщательно выверенными изящно-извращенными планами.

— Помнишь, я тебе как-то говорил про козла отпущения, труп и сильного ментата? — вернувшись взглядом к экрану, на который стекалась оперативная сводка, хрипло уточнил Шторм.

— Это которого я арканил у Ежова? — словно бы с трудом вспоминая о событиях полугодовой давности, вяло поинтересовался Орлов, пропустив и первое и второе. Ими занимался сам Шторм.

Знал, что на мнимое равнодушие Вячек не купится, но… напряжение спрессовалось настолько, что либо резать плазмой, либо взрывать. Второй вариант казался генералу предпочтительнее — хоть и завалит осколками, но и разрядится значительно быстрее.

— Арканил?! — возмущенно вскинулся полковник, тут же напоровшись на ухмылку генерала. Усмехнулся в ответ — и сам понимал, что градус зашкаливал, продолжил уже спокойнее. — Ладно, в одни игры играем.

— Только некоторые втемную, — кивнул Орлов, соглашаясь с последними словами Шторма.

Каперанг тяжелого крейсера, по самое «не могу» замешанный в продаже военных секретов Союза самаринянам, был вполне достоин пристального внимания адмирала военной разведки. Но это если закрыть глаза на выбор спеца, пущенного в дело взамен полученных сведений. А вот если не закрывать…

Ежов был сильным профи, они оба это понимали, так что ожидать, что конкурент не заинтересуется подоплекой подобного выбора, не стоило.

— Женя своего не упустит.

— Уже не упустил, — хмыкнул вроде как довольно Шторм. — Командует Валанд.

— А банкуешь — ты, — качнул головой Орлов, устраиваясь в своем любимом кресле в зоне отдыха. Будь они в его собственном кабинете, предпочел бы пройтись, но вотчина Шторма ничего подобного не позволяла, слишком мала, чтобы развернутся. — Тебе недостаточно наших проблем?

— Достаточно, — согласился полковник, вставая.

На генерала даже не обернулся, но тому для выводов хватило увидеть, как Вячек поднимался. Со стороны посмотреть — останется лишь удивиться расхлябанности, которую тот демонстрировал. Пьян — не пьян, но не в ладах с собственным телом точно.

Вот только Орлов в ответ на подобную показуху напрягся. Форма могла быть разной, а содержание одно — проблемы. Основательные такие проблемы из разряда тех, что не всегда удается вовремя просчитать.

Шторм ожидания генерала оправдал, бросил холодно:

— На Зерхане Карин Йорг. — Зафиксировав, как нахмурился Орлов, добавил уже другим тоном: — Выпьешь?

— Йорг?! — проигнорировав вопрос, генерал повторил имя. — А этот что там забыл?

Шторм не стал показывать удовлетворения от явной оторопи своего бывшего командира, как и ставить ту себе в заслугу. Не будь они одни, Орлов ничем бы не дал понять, насколько его изумило известие о присутствии на окраинной планете Союза второго сына советника Индарса по безопасности. Это они друг при друге эмоций старались не скрывать — а то не заметишь, как уподобишься бесстрастным скайлам, их выдержка предназначалась для посторонних.

— Марию Истомину, — не стал тянуть с ответом Шторм. Игра в «отгадай» была из примитивных, только терять время, которое у обоих было на вес туорана. — Тридцать четыре года, навигатор…

— Это с эр четвертого? — сдвинул брови генерал. На память он никогда не жаловался, а конвой на Штанмар просеивали вместе. На эту женщину он обратил внимание еще тогда, отметив ее молодость… для той должности на борту транспортного супертяжа стархов, которую она занимала. — Ты хочешь сказать…

— Не хочу, — вздохнул Шторм, доставая из кармана брошенного на спинку кресла кителя фляжку, — уже сказал. В их браке заинтересован сам Песчаный лев. Так ты будешь? — сделав пару глотков, вновь спросил Вячек.

— Шаре?

— Тарканское. Из личных запасов императора. Презент от советника, — скривился Вячек, давая понять, что имя этого самого советника называть не стоит — известно обоим. — Засиделись как-то допоздна, когда разбирались с покушением на адмирала.

— Тобой же и подготовленного, — буркнул Орлов, принимая фляжку. Глотнув словно воду, вернул Шторму. — И что не так с Йоргом?

Прежде чем ответить, Шторм бросил взгляд на экран. Пестрело зеленым и желтым, но он не обольщался — затеянное им далеко выходило за рамки прошлых операций. Дерзко… даже для него.

— Когда удалось вытащить Геннори, — Шторм вернулся к столу, повернул к себе несколько листов бумаги, на которых до прихода Орлова делал пометки, — я поклялся себе, что отомщу Исхантелю. Может и по-мальчишески, но для меня это, как дело чести, квинтэссенция понятия долга. Так что когда эта сука объявилась на Зерхане, я рассматривал его появление в Союзе в качестве подарка судьбы, решившей отблагодарить меня за упорство.

Орлов машинально кивнул — понимал, о чем полковник говорил, а сам думал о Геннори Лазовски и о том времени, о котором напомнил Вячек. Впрочем, он, как и Шторм, о нем тоже никогда не забывал.

Два молодых, подающих надежды лейтенанта. Два друга. Два… соперника, пытающихся доказать всем и, главное, себе, что их выбор профессии не был случайным.

Один с внешностью аристократа, второй… В Шторме всегда было что-то такое… залихватское, выделявшее его среди множества других офицеров. Усы, бесшабашность, идеально выверенный авантюризм и марш Академии в Рунцово, который тот отбивал пальцами, прокручивая в голове очередную многоходовку. Его разработки простыми только казались. И тогда, и тем более теперь.

В тот раз в сектор Приама они должны были лететь вместе, уже прибавив в звании, но Орлов, буквально в последний момент, отправил Шторма на поддержку другой группы. Команда, в которой находился Лазовски, исчезла день в день, когда Вячек вернулся на базу.

А потом были долгие полтора года поиска и безуспешных попыток вытащить ребят с Самаринии. И успех, в который не верил никто, кроме будущего матерого полковника.

Орлов не часто, но спрашивал себя: если бы не эти события, стал бы Шторм тем Штормом, которого за глаза называли тварью и сволочью, но когда становилось совсем туго, бросали на самые безнадежные операции, не сомневаясь в результате?

Ответ он знал. Таких профи, как Шторм, создавали именно потери.

Полковник экскурса в прошлое, совершенного генералом, казалось, и не заметил. Продолжил тем же, безразлично-равнодушным тоном:

— А потом мне стало не до собственных расчетов с самаринянином. Горевски, которого я туда отправил, нарыл такое, что от наглости Исхантеля оставалось лишь куртуазно выражаться. Я и так догадывался, что жрецов уровня, как этот, в ссылки не отправляют, но действительность превзошла самые смелые предположения.

— Информация о наших разработках была прикрытием?

Орлов хоть и спросил (именно на этот крючок поймал его Вячек полгода назад, буквально заставив поучаствовать в подготовке операции), но лишь бы разбавить монолог Шторма. «Давить» голосом у того выходило уже машинально, воздух вокруг тонко вибрировал.

— Одной из задач! — словно выплюнул, зло произнес Шторм. — Там такое намешано…

— И? — поторопил Орлов. На оперативке мало что изменилось, но чутье подсказывало, что с откровениями им стоило поспешить.

— Бабы им нужны, — выдохнул Шторм, в одно мгновение становясь спокойным и собранным. Тоже… чутье. — Чистый генотип, девственницы. Для чего, надеюсь, спрашивать не будешь?

— Один из краеугольных законов Самаринии. Телегония.

— В списке — десятки тысяч. Девушки от тринадцати до двадцати лет.