— Приглашаешь к себе? — с вызовом парировал эмрари. Все четверо продолжали идти следом, так что их разговор я слышала.

— Давай ко мне, — не дал ответить старшему Исхантелю Джориш. Звучало провокационно. — Или забыл, как схлестнулся с моими навигаторами?

— Это ты про Таркешу? — переспросил Орин. — Он же у тебя первым?

— Да уже полгода как, — с теми же интонациями отозвался лиската Храма Судьбы. — Так как?

— А как насчет безопасности кайри эклиса?

Последний вопрос прозвучал значительно тише. То ли остановились, то ли… посчитали, что продолжение уже не для меня. В любом случае, ответ мне предстояло узнать через те самые пятнадцать отпущенных минут.

На то, чтобы добраться до покоев, ушло три. Прежде чем войти, развернулась к Гирану. Объяснять не пришлось — фиксатор он расстегнул еще до того, как я произнесла хоть слово.

Переодеться в форму — еще десять. Могла бы уложиться и быстрее — практика, но взгляд постоянно натыкался на какие-то мелочи, выплетая свою историю, мало похожую на реальность. И в ней были две Лоры, и дочь Рэи, и Хлоя с малышкой на руках, и Айна… веселая, задорная.

И Марьям, которая смотрела на нас с грустью…

Набросив на плечи темно-зеленый плащ — цвета Храмов соблюдали на флоте лишь жрецы высшего посвящения, подошла к двери. Мне только и оставалось, что дать команду на открытие, но… на фоне светлой стены мое воображение вновь разворачивало картинку. И там тоже была кровь… на этот раз… моя…

Лаэрт предупреждал, что будет не так просто, как могло показаться со стороны, да Лора и сама это понимала, но действительность превзошла ожидания.

Стремительно, ошеломляюще, не давая ни опомниться, ни осознать… И лишь мысль — должна… для мужа, для сестры, чтобы могли гордиться родители… только она одна помогала держаться, усмирять эмоции, не давая им сорваться слезами, криком… отчаянным… в котором и любовь, и радость от встречи и тоска тех, кто любил не меньше…

И ни на секунду в одиночестве… Без возможности просто сделать вздох, принять, прочувствовать…

Охрана, сопровождение.…

Чужие лица, взгляды… Вроде и незаметные, но ощущаемые всем телом, которым хотелось скукожиться, стать меньше… Чтобы защитили, укрыли, погладили по волосам, успокаивая…

Когда неожиданно остались вдвоем с дочерью эклиса, Лора растерялась. Да так, что не только без связных слов, но даже дышалось с трудом…

Чужой мир, чужие законы…

И девочка напротив — то немногое, за что можно зацепиться, обрести точку опоры…

— Не смотри, что я — маленькая, — вторя ее мыслям, улыбнулась юная барышня. В глазах словно сработал переключатель… еще секунду назад — надменная отстраненность, теперь же взгляд стал лукавым, с хитринкой. — Твоя сестра говорит, что я умнее своих лет.

Скинула обувь, забралась на диван, села, прижав ноги к груди и обхватив их руками. Склонила голову.… Не разглядывая, провоцируя сделать следующуй шаг.

— Машка? — вырывая себя из оцепенения, Лора приподняла бровь. Вроде как удивленно… Но… «вроде как» не получилось — любопытство было искренним. Если отмотать лет шесть-восемь назад, то и спутать несложно… Глаза, волосы… Озорство, которое не скрыть даже в застывшей на короткий миг неподвижности. — Да, сестра в этом толк знает.

Только теперь окинула комнату быстрым, но цепким взглядом.

Насколько велика — оценить затруднительно, вокруг свисающие от самого потолка полупрозрачные ткани, создающие причудливый интерьер.

Цвета — светлые, но не белые, а если приглядеться, то можно если не рассмотреть, то хотя бы предположить по колыханию, еще несколько слоев, более нассыщенного оттенка. В центре — жаровня, на которой установлена чаша из светлого металла. На дне — выложены присыпанные травами угольки.

Диван, на котором сидела девочка, перекрывал обзор, но лишь частично, давая разглядеть стоявший за ним заваленный книгами стол. Большинство — ветхие, даже не сотни лет — тысячи.

А чуть дальше — стержень-трансмиттер голографического экрана и многофункциональное кресло дополнительной реальности… Как еще один штрих к противоречивости всего, с чем Лора уже столкнулась.

— Машка? — переспросила дочь эклиса, прервав ее мысленную прогулку. Имя произносила медленно, словно пробуя на вкус… Потом смешно поморщилась, сложив губы бантиком… — Знаешь, у нас воплощенную так еще не называли!

Чувствуя, как, позволяя расслабиться, впервые за этот долгий день отступает тяжесть ответственности, Лора пожала плечами:

— Лета рассказывала, что отец Марию в детстве звал Мусей — та была похожа на маленького котенка, — окончательно «сдала» она старшенькую, опершись на оказавшуюся весьма кстати тумбу, стоявшую у самого входа.

Улыбнулась, когда девочка приоткрыла рот, не в силах поверить, что первой стала обладательницей подобной информации.

— А еще она любила кататься на маленькой лошадке и постоянно путала «тпру» и «но», — подмигнула она Лорианне. — Но об этом никто… — она сделала «страшное» лицо, — не знает.

— Я поняла! — заговорщицки протянула девочка и… засмеялась. Легко, звонко, задиристо.… Хлопая себя ладошками по коленкам, слегка успокаиваясь и вновь начиная всхлипывать, вспоминая. — Ты меня разыграла?! — протянула она сквозь смех. Уже затихающий, но все такоей же яркий.

— Нисколечко, — качнула головой Лора, даже не улыбнувшись. С трудом. Веселье девочки было заразительным. — Я тебе такого про нее могу рассказать…

— Так! — резко соскочила с дивана Лорианна. Губы еще складывались в усмешку, но в лице уже появилась обманчивая серьезность. Подошла… подозрительно оглядываясь по сторонам, хоть они и находились в комнате одни, приподнявшись на цыпочки, прошептала: — А вот про… такое… не здесь… — и, схватив за руку, потянула к двери.

Не к той, через которую вошли, другой, скрытую тканью.

— Следят? — так же тихо уточнила Лора, когда они оказались в широком коридоре, упиравшемся в большой витраж.

Стены украшены объемными фресками, напоминающими миражи. Кусочки картин «плыли» в «жарком» мареве, но если не цепляться, то воображение дописывало то, что успевал ухватить взгляд. Соляная пустыня под лучами беспощадко-яркого светила.

Мозаичный рисунок окна прекрасно вписывался в созданную иллюзию… Вонзающееся в горизонт небо!

— Пусть только попробуют, — фыркнула Лорианна, продолжая тащить за собой. Потом резко остановилась, повернулась к ней: — Только не говори, что не хочешь посмотреть, как у нас тут!

— Конечно, хочу! — воскликнула Лора, окончательно отбрасывая подспудные опасения.

После рассказов Марии о Лорианне… полных скрытой нежности и невысказанной любви к девочке, не отпускала обида… А как же она?! Лета?! Родители… Как все те, кому Мария была столь дорога… кто мучился тревогой, не спал ночами, вздрагивал от каждого шороха, перестав надеяться, но продолжая верить?!

Как?!

Эта мысль, которую она скрывала ото всех, включая себя, отправляла жизнь там, на Зерхане… Не давала покая она и в полете… то нагоняя в минуты тишины, то срываясь стоном, когда замирала в объятиях Лаэрта.

Ревность? Да, это была ревность… Не к Ильдару — тот все еще не вызывал никаких иных чувств, кроме одного — злости… за то, что отнял. Именно к этому, не по годам взрослому ребенку.

Но теперь, глядя на девочку, Лора радовалась, что Лорианна оказалась рядом с сестрой. Не сейчас — тогда…

— Следуйте за мной, госпожа Свонг, — церемонно поклонилась ей юная барышня, продолжая шкодливо улыбаться и, развернувшись, медленно пошла по коридору.

Белый плащ, который она накинула на плечи, выходя из комнаты, стелился по столь же ослепительному покрытию, добавляя действу торжественност и… какой-то нереальности.

Ломать девочке игру Лора не стала. Тоже выпрямилась, демонстрируя великосветскую выправку, и… сделала шаг.

Второй уже не получилось…

— Я могу уточнить у инессы Исхантель, куда именно она направляется?

Лора была готова поклясться, что еще мгновение назад рядом никого не было. Вот только голос, раздавшийся из-за спины, принадлежать пустоте точно не мог.