Сам Ильдар появился буквально спустя мгновение, олицетворяя сказанные им же слова. Если мне кого и стоило бояться, так именно его.

Все остальное я воспринимала похожими на вспышки картинками, между которыми была не то темнота, не то пустота, дарившие тепло и уют.

Взгляд, обращенный ко мне, в котором сквозь пелену пылающего плазмой бешенства пробивалось беспокойство.

Застывшие напротив друг друга неподвижные фигуры, от которых веяло такой силой, что хотелось забиться в угол, закрыв глаза и сжавшись в комок.

Огромный зал, заполненный жрецами.

Вопросы, которые задавал мне один из них, и мои ответы, срывавшиеся с губ раньше, чем я понимала, что именно произношу.

«Да, я люблю его!»

«Да, я по своей воле позволила ему назвать себя кайри!»

«Да, он принадлежал мне, как я принадлежала ему…»

Это теперь я знала, что солгать, даже если бы и хотела, не смогла, в те же минуты проклинала себя за слабость, заставлявшую открыть то, в чем не хотела признаваться самой себе.

Этот мужчина сумел стать для меня всем.

— Отец! — прошептала Лора, словно нас могли услышать. — Если он узнает, что я у тебя была…

— Я ему не скажу, — вздохнула я обреченно.

Последний месяц, пока шла подготовка к инициации эклиса, я, насколько это было возможно, старалась с Ильдаром не встречаться. Он — тоже.

Ни у него, ни у меня, это не получалось.

Сам ритуальный бой впечатления на меня не произвел, хоть я и видела, с каким напряжением в абсолютной тишине следят за ним присутствующие. Да и чувствовала, как непроизвольно сжималась ладонь Дамира на моем плече, удерживая в кресле, в которое меня усадили.

А потом Шаенталь пошатнулся, взмахнул руками, словно пытаясь сохранить равновесие, опустился на одно колено и… растянулся на полу, заливая светлый камень своей кровью.

И только дружный крик: «Васай, Ильдар!», намекал, что перед моими глазами только что произошло нечто весьма значительное.

Чем это грозит лично мне, я тогда даже не предполагала.

Зря…

— А то он не догадается, — погрустнела Лорианна, но тут же встрепенулась, заговорив быстрее: — Ты должна знать, что он тебя любит, но никогда не признается в этом. Это не слабость, просто он дал слово, что отпустит тебя…

— Лора! — попыталась я ее перебить, вскакивая с дивана. Говорить о наших с Ильдаром… отношениях, я не собиралась ни с кем. Тем более, его дочерью.

— Он без тебя погибнет, — жалобно протянула она, трагично нахмурив бровки. Сморщив носик, хотела еще что-то добавить, но вместо этого выскользнула за дверь, оставив меня в полной растерянности.

А в ушах продолжало звучать: «Он дал слово, что отпустит тебя…»

В этом был весь Ильдар! Он дал слово…

— Ты позволишь? — вырывая меня из ощущения, что я, в очередной раз потеряв опору, лечу в бездну, в комнату вошел новоявленный эклис. Если не считать, что камень на навершии ритуального кинжала теперь был темно-фиолетовым, особых изменений в нем я не заметила.

— А если не позволю? — привычно огрызнулась я, поймав себя на том, что желание прижаться к нему пересиливает все доводы разума.

Видеть его было тяжело, не видеть — невыносимо.

— Завтра я покину Храм, — проигнорировав мой вопрос, произнес Ильдар, проходя в комнату. Поднял по дороге брошенный мною плащ, переложил его на спинку кресла. — Наверное, будет лучше, если ты останешься здесь, с Лорой. С новым лиската я уже разговаривал, он проявит к тебе гостеприимство.

— Наверное, — усмехнувшись, согласилась я. — Мне здесь все знакомо, да и с Лорианной мы подружились.

Хотела еще добавить: «Да и тебе мешать не буду», но промолчала. Мы и так наговорили друг другу слишком много лишнего.

— С тобой останется Ждан и трое хошши. — Заметив мой недоуменный взгляд, заверил, приняв смятение за страх: — Никакой опасности…

— Благодарю за заботу, — склонила я голову, и, не сдержавшись, продолжила: — мой господин.

Его ноздри дернулись, в глазах мелькнуло что-то предостерегающее, но он сдержался:

— Это не забота, — отстраненно произнес он, предпочтя смотреть не на меня, а на окно, за которым было темно и… холодно. С утра опять шел снег, добавляя праздничности пейзажу и одиночества мне. — Я привел тебя сюда, я должен…

— Ты — должен?! — Меня все-таки «сорвало».

Ярость, отчаяние, осознание, что я не смогу просто пройти по коридору, чтобы добраться до его комнаты; не увижу смесь облегчения и обреченности в его глазах, когда он поднимет на меня взгляд от дисплея планшета, за которым работал; не ответит полной иронии улыбкой на мое очередное едкое замечание…

Гремучая смесь…

Я не забыла, ради чего мы заключили то соглашение, но я чувствовала, насколько все изменилось за последнее время.

— Должен, — повторил он тихо и… резко выдохнул, словно вырывая из себя те слова, которые собирался произнести: — Я больше не могу… Не могу говорить одно, а думать — другое. Не могу слышать твое: «мой господин», когда это ты уже давно стала моей госпожой. Не могу надеяться, понимая, что ты предпочла бы увидеть меня мертвым, чем услышать то, что рвется из меня…

— Нет! — отшатнулась я.

Он был прав — я не хотела это слышать. Боялась.

Он был не прав — я хотела это слышать. Я его любила…

— Да! — твердо возразил он, срывая со своего пояса ритуальный кинжал и отбрасывая его в сторону. Сейчас передо мной стоял не эклис… просто мужчина. — Я не имею права просить тебя избавить меня от будущего, в котором я вновь останусь один. Обязанности и обязательства… Это выше меня… — Ильдар удрученно опустил голову, чтобы тут же вскинуть ее вновь. — Я отпущу тебя, отдам… ему.

Он поклонился, как кланялся когда-то Шаенталю, сделал шаг назад.

Когда он выпрямился и направился к двери, я уже не видела. Слезы текли из глаз, застилая, искажая реальность не хуже его иллюзий.

Я знала, о чем он говорил; я видела, о чем он говорил; в ту ночь я чувствовала его тело, как свое, но… я отказывалась принимать, догадываясь, что этот выбор станет для меня самым тяжелым.

Невозможным…

Но сейчас я поняла и другое — он только что избавил меня от него, согласившись потерять то, что было ему дорого.

— Ильдар! — закричала я, успев до того, как он вышел. Заметив сквозь влажную пелену, как он остановился, обернувшись ко мне… готовый к любому моему решению, попросила чуть слышно: — Не уходи.

Свой Выбор я предпочитала делать сама…

Я окинула зал ленивым взглядом.

Для меня, как представителя группы, проводившей экспертную оценку программ по обмену курсантами военных академий, прием у императора Хандорса был скорее обузой, чем приятным времяпровождением.

Для меня, как офицера контрразведки (вопросом: какое отношение работа на территории дружественного сектора имела к их прерогативам, никто в команде, возглавляемой полковником Штормом, даже не задавался) — прекрасной возможностью выполнить задание, которое на первый взгляд выглядело если и не простым, то хотя бы не выходило за рамки среднего уровня сложности.

На второй и последующий, все было не столь оптимистично.

Стать «своей» в резиденции главного демона даже с моими талантами оказалось довольно проблематично. Представители этой расы, с которыми мне по долгу инспекторской проверки довелось иметь дело, очень четко придерживались границ собственных полномочий в контакте с членами нашей группы.

Нет, никто не делал попытки скрыть от нас негативные факты, касавшиеся обучения курсантов, никто не прятал концы проблем, но тех нашлось настолько ничтожно мало, что они не требовали участия более влиятельных лиц, чем те, с которыми нам приходилось сталкиваться.

Это, что касалось служебного…

В личном плане все было не лучше. На меня смотрели если и не восхищенно, то с должной оценкой внешних данных, которыми природа не обделила. Не упускали и другие, очень быстро дав понять, что ум и умение докапываться до самой сути и преподавать ее с неожиданной точки зрения, не уступают красоте.