В отношении самой картинки высказался столь же категорично — снято с оригинала, находившегося у Орлова. Причина для уверенности — отсутствие фонового архивного знака.

В-третьих, имеющимися у него возможностями. Вернулся Звачек, имея на руках чистый и защищенный канал для экстренной связи.

Было и в четвертых. В дело, как опасался Дарош, он не полез, но при необходимости обещал надежное прикрытие. В том числе, если потребуется, и от генерала Орлова.

Еще недавно последнее заставило бы меня серьезно задуматься о собственном будущем, теперь же… я просто доверилась Звачеку, утверждавшему, что от этого сотрудничества мы скорее выиграем, чем проиграем, и Шторму, заверившему, что точно знает, куда именно тянется хвост.

Чтобы спокойно принять все добытое к сведению, вполне хватило.

Не отказал… человечек и в просьбе собрать все, что найдется, по майору Найтману. Информацию о нем я ждала ближе к обеду.

Это было из хорошего.

Из плохо оказалось все остальное, но с этим мне предстояло разобраться уже самой. Первичный анализ откровений бывших сослуживцев Марвела Грони подводил к весьма неприятному выводу: связь между нападением на Термиши тринадцать стандартов тому назад и нынешними событиями все-таки существовала.

Джон Радис.

Имя вспомнил один из участников той операции. Слышал мельком — входил в группу, которая отрабатывала с поддержкой ребят из военной разведки, но был абсолютно уверен, что не ошибся.

В личном деле, переданном нам кадрами, об его участии в той заварушке упоминаний я не нашла.

— Прижмись и спи, — сбив с мысли, наклонился ко мне Низморин. — Если что, разбужу, — добавил он, тепло улыбнувшись, когда я посмотрела на него с недоумением.

— Заметно? — так же чуть слышно уточнила я.

На мой вопрос вслух он не ответил, лишь кивнул, придвинувшись ближе.

Третий день конференции… Ситуацию с Валерой требовалось довести до конца. Нравилось мне это или нет…

Разговор с Ханазом, Валевым и Звачеком мы закончили около трех ночи. Еще пару я потратила на то, чтобы хотя бы мельком просмотреть информацию, переданную Низмориным и Грони. Без пятнадцати восемь началось назначенное Жерлисом совещание. В восемь сорок пять меня ждал катер службы сопровождения. Первый доклад начинался в девять тридцать.

Чуть больше двух часов на сон… При нынешних нагрузках этого было очень мало.

— Спасибо, — прижавшись к его плечу и закрывая глаза, прошептала я. Другой такой возможности могло в ближайшее время просто не оказаться.

На команду: спать, организм отреагировал мгновенно. Расслабился, нырнув в пустоту, и только мозг, заточенный на результат, продолжал где-то на периферии обрабатывать данные, точно зная, что именно от того, как он справится с этой работой, зависят чьи-то жизни.

Я слышала голос лектора, чувствовала, как бьется сердце Низморина — для этого хватало просто быть рядом, ощущала, как он улыбается, прислушиваясь к моему ровному дыханию. Фиксировала каждый из множества звуков, раздававшихся в зале, разбирала на нотки аромат понравившейся туалетной воды офицера, сидевшего через несколько рядов от нас, наслаждалась при этом покоем и… вновь пыталась разобраться с тем массивом данных, свалившихся на меня за последние дни.

И все это в варианте невнятных образов, которые мелькали, мелькали, мелькали… Затем я просто окончательно провалилась в темноту, чтобы вынырнуть из нее, отреагировав на голос Валеры:

— Лиз… — Я медленно вздохнула и открыла глаза, встретив его мягкий взгляд: — Я тянул до последнего, — улыбнулся он, — но…

В зале кроме нас осталось лишь несколько человек.

— Если я немедленно не выпью кофе… — поднимаясь, угрожающе произнесла я.

Судя по таймеру на командном, к тем двум с небольшим часам я добавила еще почти сорок минут.

— Это вполне в моих силах, — жестом указав на дверь, заверил он меня. — Тебя видел Лазовски, — неожиданно добавил Низморин, когда мы практически подошли к выходу.

— Это — не обсуждается, — довольно резко ответила я, тут же, извиняясь, качнув головой. — Паскудный расклад.

Следующий доклад был коротким — двадцать минут, да и тема звучало довольно специфично, совершенно не вписываясь в мои задачи, так что предложение Валеры провести это время в кафетерии я приняла с радостью. Нам нужно было поговорить. Большой зал, в котором практически не оказалось посетителей, для этого подходил как нельзя лучше.

Взяв кофе и соленое печенье, устроилась за столиком. Стоял тот у стены, но в центральной части помещения, давая хороший обзор.

Первый же глоток привел меня едва ли не в блаженное состояние, так что я не сразу поняла глубокий смысл выданного Низмориным спича:

— За Кривых, — приподняв чашку, произнес он, посмотрев на меня загадочно.

— Ты о чем? — нахмурилась я, бросив короткий взгляд на дисплей наручного комма. Тот работал в ограниченном режиме, но сканеры фиксировали наличие систем подавления.

— Поздним вечером я начал собирать о нем сведения, утром обнаружил слежку, — едва ли не самодовольно заявил он. Смотрел с легким прищуром, за которым таился столь знакомый мне вызов…

Это была не моя игра, но… С некоторых пор я начала подмечать в себе штормовские замашки — чувствовала ответственность за все, что хоть как-то попадало в сферу моих интересов. Вроде и неплохо, если безотносительно к этому конкретному подполковнику. Наши весовые категории были очень разными.

— И тебя это радует… — тем не менее, не удержалась я от колкости. — Валера…

Вместо ответа он протянул руку, накрыл мою ладонь своей…

Видеть вошедшего в зал Даудадзе, в отличие от меня, он не мог.

— И что Кривых? — теперь о наличие здесь глушилок я уже сожалела.

— Порадовать мне тебя особо нечем, — на этот раз его улыбка была грустной.

Я шевельнула пальцами, он отпустил мою ладонь, тут же приподняв чашку с кофе. Поднес к губам, сделал медленный глоток:

— Кривых курировал группу, которая выносила заключение по Лазовски, — посмотрел он на меня. — Когда его вернули с Самаринии.

— Твою… — не сдержалась я, уже в который раз дав себе обещание избавиться от этой привычки и точно зная, что опять нарушу. — Интересно, а он — знает?

— Про Лазовски не скажу, — Низморин обошелся без уточнений, — а вот Орлов — точно.

— Покушение на генерала, и опять он…

— И это была далеко не последняя их пересечка, — добавил Валера. — Орлов отправился на Окраины не без участия Кривых.

Я кивнула, принимая сказанное к сведению, но комментировать не торопилась. Чувствовалось что-то в словах Низморина знакомое… Словно все это уже было.…

Вся разница — смотрела с другой стороны.

— А еще, — принял мое молчание за предложение продолжить, — у него конфликт со Злобиным. Мне пообещали кое-какие подробности, но…

Он замолчал сам, успев до того, как я сделала предостерегающий жест. Переключился мгновенно… Выражение глаз, улыбка…

— Я свяжусь с тобой… вечером…

Посмотрев на подходившего к нам Даудадзе, удрученно качнула головой:

— Завтра…

— Вы позволите? — обращаясь ко мне, спросил полковник.

Прежде чем ответить, быстрым взглядом обвела все еще пустой зал:

— Да, пожалуйста, — давая понять, что не слишком-то и рада подобному вторжению, довольно ровно произнесла я. И тут же добавила, уже резче: — У вас остались ко мне вопросы, господин полковник?

Тот чуть заметно ухмыльнулся — присутствия Низморина словно и не замечал:

— Да, госпожа Лазовски, — твердо произнес он. — Я хотел узнать о последних днях Иштвана Руми. Вы ведь были с ним…

Подобного развития событий я не ожидала, но… называлось это оперативный простором. Не воспользоваться ситуацией я просто не могла…

Вечер был тихим, мягким, теплым…

Контрастом… Между тем, что было и тем…

Аршан не позволил себе додумать мысль до конца — отдавала человеческой сентиментальностью, но та не сдалась, пробив неприятным ознобом. Сутки, как вернулись с Льяссы, но холод отказывался покидать тело, заморозив кровь, пропитав кожу, мышцы, кости…