Перебросив сообщение на главный экран, откинулась в кресле. Эвакуационный список Люцении… Наши, демоны, стархи, приамцы, Корон… Единственные, для кого не нашлось закладки, были скайлы.

Сотни тысяч! Женщин и детей немного, наводя на мысль, что основная часть уже давно покинула агонизирующий сектор. Остались лишь те, кто создавал видимость нормального течения жизни.

— Реальный результат нашей работы, — негромко произнес Низморин, успев меня опередить. — Конкретные люди, которые не погибнут, успев вернуться домой.

Вот тебе и патетика…

Слава Шторм знал, что в любой работе рано или поздно, но наступает момент, когда усталость начинает затмевать собой цель. И вот тогда нужна «доза», способная смыть, уничтожить даже следы зарождающейся апатии, увидев ради чего и ради кого.

— Новенького поставь на Матео и Рикрейна, — решительно встала я. Обещание — обещанием, но передышка мне действительно требовалась.

— Сделаю, — занимая мое место, отозвался Валера. — Два часа и ни минутой меньше.

— Но если что серьезное…

Отвечать он не стал, просто хмыкнул, давая понять, что и без меня разберется, как ему действовать.

Первым, кто встретил меня в комнате отдыха, был старший медик. Бригада поддержки из самаринян… Мы настаивали на своих, но пришлось пойти на некоторые уступки.

— Вы позволите? — подошел он ко мне с браслетом диагноста.

Вздохнув — особая группа, едва ли не карт-бланш, но лишь до тех пор, пока не попадешь в лапы медицины, — протянула руку. Дисплей «слепой», вся информация уходила сразу в центр, обрабатываясь на уровне с соответствующим доступом…

Дойти до прикрытой защитным куполом кровати я не успела:

— Госпожа подполковник, — остановил меня безликий голос медика, — прошу вас подняться на платформу телепортатора.

— Что-то не так? — оглянулась, встретившись с ничего не выражающим взглядом жреца.

Всего несколько месяцев, а я уже была способна различать их по каким-то, едва осознаваемым признакам. Что касалось конкретно этого, то оказалось достаточно тени поклонения, чтобы приписать его к адептам Храма, который возглавлял Риман.

— Вам все объяснят, — показав, что диагност можно снять, все так же отстраненно произнес он. — Прошу вас, — забрав браслет, указал он мне на возвышение.

Подумав, что как только закончится вся эта чехарда, разберусь и с этим, поднялась на платформу. Секундное ощущение падения и… я оказалась в своем собственном кабинете.

— Извини, — сдернув, Риман прижал меня к себе, — я не успел ответить…

Его дыхание опалило висок, ладони обняли лицо, заставляя поднять голову.

— Я сказала, что люблю тебя, — переведя командный в теневой режим, судорожно прошептала я. Тело дрожало, вырываясь из тисков стоявших передо мной еще минуту назад проблем и начиная осознавать, ради чего Риман пришел сюда.

Не повторить мои слова — нет, дать ощутить, что несмотря ни на что…

Это было глупо — думать в такой момент, но я — думала. О нем, о себе, о тех, кто остался в оперативном зале… О Ровере, Валанде… Шторме, Орлове, Злобине, Ежове… Обо всех парнях, что сейчас отрабатывали будущую судьбу Галактики.

— Я люблю тебя, — тихо произнес он, не позволяя освободиться моему взгляду. Медленно, словно через силу, отвел руки от лица, опустился на колено.

Полное ритуальное облачение!

Остановить Римана я не смогла — воздух встал в горле, ни вздохнуть, ни выдохнуть, — все, что удалось — вцепиться в его плечи, чтобы не упасть.

В голове билось только одно: «Пристрелю!»

Причем тут Шторм, я не знала, но так оказалось легче.

— Я прошу кайри разделить со мной не только день, но и ночь. Не только настоящее, но и будущее. Не только жизнь, но и смерть…

Предложение постоянного союза…

Развод у самарянян предусмотрен не был.

Риман молчал, я — тоже. Да и что сказать, когда из всех вариантов, лишь два: да и нет. Про попытки и говорить не стоило.

— Да, — сглотнув ком, с трудом протиснувшийся сквозь стянувшую горло петлю, твердо ответила я. И повторила… не для него — для себя, чтобы поверить в то, что я это сделала: — Да!

Поднимался он тоже медленно, прижав мои ладони к своим плечам. Взгляд темнел, в глубине, прорываясь сквозь толщу самообладания, вспыхивало чем-то незнакомым… пугающим.

Неизбежность…

— Я люблю тебя, — тихо-тихо, то ли подумала, то ли прошептала я, успев до того, как он вжал меня в свое тело, обняв до боли… желанной, доказывающей, что мы все еще живы…

… до того, как его губы коснулись моих, делясь своим дыханием…

… до того, как ощутила, насколько сильно его желание…

… до того, как поняла — я сделала все правильно!

И не важно, что будет потом…

Затемненная комната — глаза кангора больше не принимали свет, поглотители звуков, фильтры на запахи…

Аршан мягко приблизился к большому, тяжелому креслу, опустился на колено, склонил голову…

То немногое, что мог…

— Ты дал ответ эсси Джерхару? — несмотря на немощь, голос Синтара своей силы не потерял.

— Я — отказался! — его ответ был твердым.

— В нашей ситуации не выглядит благоразумием, — после недолгой паузы произнес кангор, шевельнувшись в коконе из шкур.

Медики докладывали, что от системы терморегуляции Синтар отказался, назвав ее тепло мертвым. От огня — тоже, тот тянул за собой, уводя в другие реальности.

Правитель, выведший скайлов из изоляции…

Правитель, которому предстояло уйти, забрав с собой новый мир, олицетворением которого он стал…

Несправедливо, но…

Разве когда бывало иначе?!

— Он запросил слишком высокую цену, — прижавшись щекой к холодной руке, показавшейся из-под меха, отрезал Аршан. — Ни одна жизнь того не стоит.

— Ни одна жизнь… — повторил за ним Синтар, провел пальцами по его лицу… — И что же ты ценишь так дорого? — Дыхания кангору не хватило, он захрипел…

Аршан стремительно поднялся, отошел от кресла, уступив место появившемуся из темноты медику.

Время потерь…

Время, когда начинаешь понимать, кто и что для тебя значил…

В непредвзятость Судьбы Аршан никогда не верил, да и она не торопилась опровергать его мнение о себе.

— Вы можете продолжить разговор, — голос медика не сбил с мысли — той его внимание не требовалось, просто заставил вернуться к заданному вопросу.

— Честь скайлов, — ответил он так, словно и не было этой пусть и недолгой, но все-таки тишины.

Подходить ближе не стал, так и остался стоять неподалеку от кресла, которое с этого расстояния воспринималось черным пятном.

— Значит, тарс хотел, чтобы мы предали, — на этот раз голос кангора прозвучал словно издалека. — Горький выбор.

— Это не было выбором, отец, — Аршан уже давно не называл Синтара так — власть лишала родства, но тут не удержался.

До конкора, на котором кангор должен был передать корону своему преемнику осталось несколько дней.

Время потерь…

Смерть Синтара была неизбежной и неотвратимой.

Они оба об этом знали…

— Это было выбором, — кангор не возразил — расставил все по своим местам, — и ты сделал правильный. А теперь — иди, я устал, — сипло закончил он и… затих… давая прочувствовать, как это, когда его не станет.

Было — пусто, но лишь мгновение. Мир требовал его… всего. Бьющуюся отголосками в душе горечь — тоже.

Несколько шагов до двери — добрался бы и без подсказок командного, — и Аршан вышел в холл, предваряющий личные покои кангора. Дождался, когда подойдет гвардеец, возвращая оружие.

Древний ритуал, давно потерявший свой смысл, но… неожиданно обретший новый.

Верность!

Каждый из личных воинов кангора знал, что путь Синтара близится к концу, но продолжал следовать установленным их предками традициям.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — бросил, проходя мимо колонны, за которой его дожидался Кримс.

— Подумал, что не стоит привлекать внимание своим отсутствием, — отозвался тот, пристраиваясь рядом. — Джерхар? — поинтересовался, когда вышли в широкий коридор.