Она еще не догадывалась, насколько другой станет ее жизнь через полторы декады! Признаться, я ей даже немножко завидовала. Для меня все это было уже в прошлом.

Накинув мне на плечи легкий плащ, отец открыл дверь, пропуская вперед. Выходя, сказал, чуть обернувшись:

— Я скоро вернусь. Можешь накрывать на стол.

Что ответила мама, я уже не услышала.

— Через парк? — поинтересовался отец, когда мы вышли к развилке.

Можно было пройти по одной из главных улиц района, где в этот еще не поздний час должно было быть многолюдно, или по тихим аллеям бывшего ботанического сада, ставшего у жителей нашего района любимым местом для отдыха.

— Через парк, — решительно ответила я. Минут на десять дольше, но для данного случая не принципиально. Все равно успевала.

Идти рядом с отцом было приятно. Он всегда был для меня самым-самым, ни время, ни расстояние не смогли этого изменить.

— Ко мне сегодня приходили, — разрушил он уютное молчание, когда мы с ним вошли в открытые кованые ворота.

Владелец был сибаритом, любил древность. Когда умер, не оставив наследников, губернатор принял решение ничего не менять, сохраняя гармонию этой части города. Не знаю, как остальные жители, а я была ему за это благодарна.

— Кто? — насторожилась я, даже не представляя, в какую сторону мог свернуть наш разговор.

— Служба безопасности с базы погранцов, — ответил он спокойно, словно в этом не было ничего неожиданного. — Попросили не обращать внимания на всяческие инсинуации завистников и спокойно работать.

Я так и знала, что он догадался о нашей с мамой беседе. Скрыть от отца что-либо всегда было сложно.

— Они объяснили причину подобной лояльности? — поинтересовалась я, делая вид, что ничего необычного не происходит. Ну, подумаешь, что я о его проблемах, вроде как, знать не должна.

— А ты не догадываешься? — Отец остановился, обернулся ко мне. Взгляд задумчивый, но… не тяжелый.

— Мой контракт со стархами? — свела я задумчиво брови. — Не быстро ли?

— Тебе известно, кто отец твоего Карина? — скорее опровергая, чем подтверждая мое предположение, уточнил отец.

— Не моего, — буркнула я, выигрывая время, чтобы связать одно с другим. То, что получалось, выглядело больше, чем сюрпризом. — Нет, не известно. Капитан как-то упоминал, что его имя еще при рождении было внесено в книгу избранных. Насколько я поняла, это что-то вроде ближнего императорского круга.

Произнеся последние слова, вздохнула. Ответ искать не пришлось — тот нашел себя сам. Как ни противно это звучало, но внимание ко мне старха из влиятельной семьи сделало свое дело, избавив отца от последствий тех доносов.

— Не думай об этом, — прижимая меня к себе, попросил отец, почувствовав мое состояние. — Так было всегда, так всегда и будет.

Соглашаться с ним не хотелось, но уже собственный опыт показывал, что и на этот раз он прав. Просто… в это не было желания верить.

Метрдотель подвел нас к столику. Верхняя веранда — над нами только небо, вьющиеся по тонким столбикам плети растений — призрачная преграда. Если не знать, что заграждающее поле выдержит столкновение с катером, острые ощущения гарантированы.

— Ты ведь не боишься высоты? — вроде как задумчиво поинтересовался Вацлав, отодвигая мне стул.

— Вот и проверим, — улыбнулась я ему, машинально отметив виднеющиеся вдали огни космопорта, зыбкие из-за расстояния, но вполне различимые. — Если что, будешь ловить.

Вацлав тему не поддержал, присев напротив, заметил:

— Я взял на себя смелость заказать закуски и вино. Если не угодил…

Хотелось продолжить: «Нажалуюсь папеньке», — но я еще помнила его слегка растерянный взгляд, когда мы с отцом подошли к ожидавшему меня на стоянке кару. Встретиться с ним Вацлав явно не рассчитывал.

— Главное, чтобы оказалось съедобно, — фыркнула я. — И никакой экзотической кухни!

— Я так и подумал, — вроде как, успокоившись, кивнул Дваржек. Замолчал, пока официант расставлял тарелки и разливал вино, когда тот отошел, продолжил: — Прекрасно выглядишь. Я тебя в первое мгновение даже не узнал. Утром была той самой Марией из Академии, а вечером…

— Не умеешь ты делать комплименты, — спряталась я за поднятым бокалом.

Когда-то он мне нравился, но… не получилось. Теперь я пыталась найти в своей душе отголоски того чувства и, что меня радовало, не находила. Не хотелось создавать сложности и себе, и… ему. Прошлое — прошлому.

— А ты все так же смущаешься, — парировал Вацлав, следуя моему примеру. — За встречу!

Я качнула головой.

— За то, чтобы мы всегда возвращались.

Дваржек, соглашаясь, сделал глоток. Посмаковал, оценивая, проглотив, поинтересовался, оставляя бокал в сторону.

— Старховский вариант?

У нас за родной порт поднимали третий тост.

— И их — тоже, — подтвердила я его предположение. — Про вояк не скажу, но в гражданском флоте на той стороне у многих встречала.

— Романтика, — чуть насмешливо протянул Вацлав, но вот грусть в его взгляде не сумел скрыть даже легкий сумрак.

— Работа, — поправила я его, придвигая к себе тарелку с закуской. Нашей, зерхановской, по которой я успела соскучиться. — Просто работа, Вацлав. Взяли груз, долетели, разгрузились, снова взяли груз… Внутри сектора без сопровождения, в другой — с охранением. Если и есть чем гордиться, так кораблем. Эр четвертый, действительно, нечто непостижимое. Огромный, но удивительно чуткий. Мечта!

— Мне начинать завидовать? — поднял он взгляд от тарелки.

— Когда-то мы все завидовали тебе, — с намеком произнесла я.

— Романтика, — повторил Вацлав уже другим тоном. Подняв бокал, залпом допил вино. Заметив мое удивление, вздохнул: — Извини, выпивка не доставляет мне удовольствия, но так будет проще рассказывать. Не так больно.

— Я не заставляю, — протянула я к нему руку, положила свою ладонь поверх его, чуть сжала. — Не хочешь, не говори.

— Не хочу, — бросив взгляд на космопорт, ответил Вацлав, — но — надо. Надо мне самому. Если тебе не противно…

Приподняв бровь, недовольно качнула головой.

— Вацлав, мы с тобой — взрослые люди. Тебе — надо, мне — надо. Кто кроме таких же, как ты сам, сумеет услышать то, что нет сил произнести? Кто поймет, что стоит за самыми обычными словами? Так что давай, начинай, если, конечно, — усмехнулась я, — ты не привел меня сюда, чтобы произвести впечатление и очаровать?

— С последним я уже явно опоздал, — заметно успокоившись, отозвался он.

Теперь была моя очередь тяжело вздыхать. Кажется, о визите Карина на Зерхан было известно всем.

— А это откуда?

Ухмылка на лице Вацлава была довольной.

— Что ты! Для Зерхана такое событие…

— Ну, старх, ну и что?! — искренне возмутилась я. Нет, я понимала, что у Карина отец кто-то там, но какое это отношение должно иметь ко мне?

— Вот такой ты всегда и была, — не скрывая удовлетворения, отреагировал на мой выпад Вацлав. — Ни возраст, ни опыт, ни чины… Нет в тебе, Мария Истомина, подобострастия…

— Это плохо? — чуть склонив голову, грозно поинтересовалась я, мысленно радуясь тому, что горечь ушла из глаз Дваржека.

— Это есть очень хорошо, — дурашливо ответил тот и, налив в себе в бокал на один глоток вина, взглядом показал на мой. — А вот теперь — за встречу.

Спорить было глупо, только поддержать.

С рассказом я Вацлава не торопила, придет момент, заговорит сам. Так и получилось, когда в ожидании горячего подняли третий тост: чтобы было куда возвращаться. Так он звучал уже по-нашему.

— Я попал не просто на изыскательский, а на «Стремительный» — группа первого прыжка, лидеры. Экипаж небольшой, на две вахты, плюс шестеро спецов. Ну и соответствующее оснащение. Чтобы оказаться среди них, пришлось еще и с технологиями геологоразведки ознакомиться. Техника — вслепую, на ощупь. Подстерегающие опасности — хребтом. Четыре месяца на полигоне и кроме навигации навскидку, сюрпризы за несколько шагов чувствовал.