Закатив глаза – если кто наблюдал, мог бы умилиться, убрала свою руку. Пока стряхивала невидимую соринку с пиджака, вставила слот в разъем комма.

Теперь оставалось только дать команду на отправку.

На словах легко, на деле – довольно опасно. Мой номер через Жаклин был известен Исхантелю. Даже Ромшез не мог гарантировать, что передачу данных не смогут засечь. Слишком мало мы знали о возможностях самаринян.

В прошлый раз, имея запас по времени, рисковать не стали, на этот… другого выхода не было.

– Хочешь, чтобы я умирал долго и мучительно? – приподняв бровь, поинтересовался Валесантери, решив все-таки ответить на заданный мною вопрос. Отметив недоумение, которое я не видела смысла скрывать, пояснил: – Ты чем-то зацепила полковника, твою безопасность он оговаривал особо.

Удивиться или прокомментировать сказанное я не успела. Почувствовала, как напрягся Горевски. Собственные эмоции, как только осознала причину их разброда, удалось усмирить, но определенная эмпатическая лабильность осталась.

Команда на активацию нейродатчиков ушла «на автомате», кончики пальцев подернулись холодком – включился внешний управляющий контур.

– Прошу меня извинить, – рядом с нами остановился мужчина. Либо вояка, либо служба порядка. Хоть и в штатском, но выправку не скрыть. – Но я случайно услышал, как вы назвались Элизабет Мирайя?

Чуть повернулась к нему. Беззаботность от встречи с другом растаяла в бесстрастном внимании.

А в памяти проскальзывали картинки. Вот я вошла в зал, остановилась. Цвета, звуки, ощущения, движения… Взгляд ни на чем не останавливался, лениво скользя по обстановке вокруг, но это не значило, что я ничего не замечала.

Кадр замер, когда перед мысленным взором оказался крайний правый сектор. Дверь раскрылась как раз в тот момент, когда я посмотрела на метрдотеля. Входили трое… Вот этот самый мужчина, женщина и… девушка лет восемнадцати.

– Да, вы не ошиблись. Я – Элизабет Мирайя.

Демонстративное равнодушие его не оттолкнуло.

На стол рядом со мной легла личная карточка и матовый камень в виде капельки, нанизанный на скрученную в жгут кожаную веревочку. Оберег. Местный обычай.

– Что это? – Мой тон был оправданно резким. Это подношение выглядело весьма неоднозначно.

А вот тут он смутился. Всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы заметить. Но когда заговорил, его голос был все таким же твердым.

– Меня жена попросила. – Я продолжала молчать в ожидании продолжения. – Наша дочь учится в том же колледже, что и погибшая Сои Эйран. – Я, сбившись с роли, сглотнула. После уже сказанного нетрудно догадаться, что последует дальше. – Вы сделали то, что не удалось мне. Риман Исхантель больше не будет вести у них занятия.

Как говорил Ровер… Труднее всего найти слова, когда тебя хвалят за то, что ты делал не потому, что так было надо, а потому, что иначе не мог.

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, выровняла сбившееся дыхание. Мне повезло, мужчину ответ не интересовал. Он просто еще раз извинился и ушел.

Как только оказался достаточно далеко, чтобы нас не услышать, подняла взгляд на Валесантери. Перевела его на подарок, затем на ограждение веранды.

Горевски качнул головой.

– Чистые.

Я только пожала плечами. Чистые, так чистые. У меня было достаточно оснований доверять его мнению.

Паузу затягивать не стала:

– Меня тут попросили тебе передать…

Закончить Валесантери не дал. Во взгляде появился холодок, намекая на грядущие неприятности.

– Там сообщение для тебя.

Где – там, объяснять нужды не было.

Очередная команда на активацию, и в поле зрения появился кусок знакомого кабинета. Обрывок фразы, вряд ли относящейся ко мне, уж больно специфичными были выражения, и Шторм, там, на Орловском крейсере, тяжело опустился в кресло. Поерзал в нем, устраиваясь удобнее – я этому так и поверила! – проведя пальцем в том месте, где должны были быть знаменитые штормовские усы, посмотрел на меня.

– Хотел и на этот раз сыграть тебя втемную, да Ровер предостерег, что могу остаться без друга. Вот, решил не рисковать.

Дальше ему продолжать не стоило.

Довольно неплохо зная Славины методы работы, я вполне могла попробовать встать на его место и предположить, на что именно он замахнулся. Отсюда до плана его действий был всего шаг – принять, что Слава на это способен.

Я этот шаг сделала.

– Ты готова? – Горевски беззаботно крутил в руке бокал и загадочно улыбался.

Со стороны, в сумраке, расцвеченном лишь огненными мотыльками свечей, могло показаться, что соблазняет.

Лишь мы вдвоем знали, что случай был совсем не тот.

Хотелось ответить: «Нет», но вместо этого кивнула. К чему оттягивать неизбежное, если решение принято.

Слава оказался на высоте. Не имея всей информации, он предусмотрел практически все.

Единственная его промашка – Сои. О том, что та является дочерью Исхантеля, ему не было известно, пока эта догадка не возникла у меня. Но вот убедился он в родственной связи девушки с самаринянином раньше. Возможности его службы оказались лучше, чем у Вано.

Так из основного варианта, где он ловил дипломата на меня, я временно стала запасным, чтобы вновь вернуться в прежний статус.

Рисковать Сои было слишком даже для его неразборчивости в методах достижения поставленных перед собой целей.

Рисковать мною под видом Сои – как раз в его духе.

Похоже, этот момент он тоже в своих планах учитывал, потому и держался в тени, выставляя на первый план Воронова со своим СБ да Валанда с военной разведкой.

В использовании Ровера в подобном же качестве я была не столь уверена, но не исключала. Дружба – дружбой…

Хотя… когда речь шла о доверии, присутствие на Зерхане моего шефа было вполне объяснимо.

– Да ладно, – усмехнулся Валесантери, не упустив моих колебаний, – выкрутимся. Иштван будет с нами.

Оставалось только тяжело вздохнуть. Столько откровений за эти несколько дней…

После каждого задания мне приходилось заново учиться жить мирно. Что будет после этого, я предпочитала даже не думать.

Мысли прошли фоном. Поздно жалеть себя, когда пришла пора действовать.

Подмигнув с ухмылкой Горевски, дала команду на сброс данных. Если Шторм оказался прав в своих расчетах, то времени, чтобы закончить ужин, у нас было немного.

– За нас? – Я подняла свой бокал.

– За тебя! – качнул он головой. – Работать с тобой одно удовольствие…

Фыркнула, представляя, как все происходящее могло выглядеть с его стороны.

Не так уж и кошмарно, если не судить предвзято. Все свои выводы я делала практически на пустом месте. Больше способность замечать нюансы да интуиция, чем выверенный анализ. Ошибки были неизбежны, но ни одна из них не стала фатальной.

Но этот стиль общения не предусматривал подобных оценок.

Проведя кончиком языка по кромке бокала, невинно поинтересовалась:

– Тебя умиляла моя наивность?

Валесантери пришлось на мгновение опустить ресницы, пряча за ними вспыхнувший азарт.

– Еще бы! Было весело наблюдать, как парни заблуждаются на твой счет. Даже Виктор, на что имел все данные, но и тот попался в ловушку, поиграл во флирт.

Взглянув с хитринкой, пригубила вино.

– Баба есть баба?

– Скорее, – все с той же едва заметной усмешкой поправил он меня, – СБ есть СБ! А еще и разведка за спиной… – Закончил неожиданно серьезно: – Сожрут его за эту операцию. Не один полковник, так другой.

С Вороновым я не была знакома, могла только поверить Валесантери на слово, а вот от Шторма чего-то подобного вполне ожидала.

Облажался Шаевский с Валандом, не распознал в нем вовремя особый отдел, потому и вынужден был передать главенство. Слава таких оплошностей своим волкодавам не прощал. Не самый главный пласт его игры, но сам факт для него являлся принципиальным.

Противостояние… На кону тысячи жизней, но они все равно продолжали тянуть одеяло каждый на себя.